Глава 25. Надежда

Семь дней пробежали в нереальном наркотическом трипе. Я почти не спал. Валя постоянно плачет ночью, а днём спит. Как бы я не пытался его растормошить в течении дня — ему плевать. Я уже и включал фильмы на телефоне и музыку слушал. Все тщетно. На фоне всего этого стресса, я перестал переживать из-за Маши. Попытался принять и потонул в этом. Усталость взяла вверх. Мишу я к себе не пускаю. Мне хочется научиться всему самому и я, вроде как, на верном пути. Сегодня Александр сказал выпишет нас и мы спокойно поедем домой. Может, там Вале будет комфортнее. Еще с семи утра я собрал все вещи, переодел малявку и сидел ждал, как хатико. Нет, скорее, как заключенный амнистии. Но сидя в кресле, с Валей на руках — уснул. Разбудило меня то, что Миша взял Валю на руки и погладил меня по голове. — Сколько времени? — я посмотрел на руку, но часы в сумке — мешают держать ребенка. — Почти час. Я тебе звонил. — Я когда сплю слышу только мелкого. Ты смотрел, что там дома у меня творится? Проветрил квартиру? А точно все сделал, что я просил? — Да, я все сделал. Мне помог Матвей. На всякий случай, — он наклонился и заговорил шепотом, — я протер все антибактериальными салфетками. — Спасибо. — Но ты все равно сам будешь еще раз убираться, да? Я пожал плечами. Конечно буду. — Даня слышит? — Одним ухом почти не слышит, а вот правое почти восстановилось. В общем, Матвей недавно расплатился и заказал слуховой аппарат. Делать больше нечего. Даню, кстати, в нормальную палату перевели. Уже пытается ходить. Тяжело, но ничего, справится. — Что про Машу говорит? Миша пожал плечами. — Сказал, что все хорошо. Врет, наверняка, но держится. Его пичкают таблетками, так что нормально. — Я хочу к нему зайти, показать малявку и и просто услышать его голос. — Ну-у, поговорите вы вряд ли, ему тяжело из-за шрама на шее, но попробуй. — Где твой отец? — Я здесь-здесь, — радостно проговорил Александр, сразу же забрав Валентина на руки. — Хоть бы хны, тц... А ночью от каждого шороха просыпается. — Он только родился, через время станет легче. Ох, — он посмотрел на малыша, — как же красивый ребенок. Я повидал очень много младенцев, но такого красивого — впервые. Даже Миша выглядел менее мило. А этот... этот просто счастье! Ох, это мой любимый внук. А ну-ка, проснись и посмотри на меня. Александр начал что-то там щекотать Валю и вышел в коридор, а я мгновенно занервничал. Меня пугает, что я не вижу сына. — Я схожу с ума, — простонал я. — Ты давно. — Ну спасибо. — Поговорить надо. — О нет, обычно добром подобное не заканчивается. Миша улыбнулся, я улыбнулся в ответ и мы вместе выдохнули. Видимо, и он тоже устал. — Отец предложил тебе пожить у нас. Что скажешь? — О нет, я сойду с ума в том дворце. Хрен че найдешь. У меня вон, одна комната и кухня. — Я знал, что ты это скажешь, поэтому хочу предложить другой вариант. Продай две свои квартиры и купи квартиру больше. Валя будет расти, ему понадобится своя комната. Сейчас у тебя есть вариант взять хорошее жилье, с ремонтом я помогу. Просто, — он посмотрел на часы, — в моей квартире еще идет ремонт, но я скоро туда перееду. И я случайно наткнулся на квартиру в этом же районе. Двухкомнатная, а плюсом ко всему, еще большая кухня-гостиная. Туалет и ванна разделены. Она не дорогая потому что там голые стены. Но, дом хороший, есть лифт, садик со школой рядом. Кстати, детская больница в соседнем здании. Хотя, отец не позволит туда ходить, но плюсом будет. — Я уже забыл, что у тебя квартира есть. Но, этот вариант хороший. Я сам задумывался о том, что придется все продать и купить. Но, проторчав с Валей семь дней взаперти, мне кажется, займись я еще продаже — свихнусь. Надо найти покупателей, всё оформить и бла-бла. — Не парься. Твою квартиру отец купит для Маши, я уже спросил. А Егорову... предложу Яну, вдруг у него завалился первоначальный взнос на ипотеку. В крайнем случае, я со всем помогу. Пока тебе делают ремонт, поживаешь со мной в моей квартире. Ребенок еще маленький, ничего не поймет. — Ты слишком убедительный. Тебе надо работать в агентстве недвижимости. Вон сколько сделок провел. Да, согласен, сделаем так. Буду жить у тебя, пока Валя не пойдет. — А, здорово! Тогда по-рукам. Я взял сумку, подошел к нему и поцеловал, так, мимолетом, а затем вышел в коридор. — Ну что? — улыбался Доктор. — Ты переезжаешь к нам? — Я буду у себя пока не найдутся покупатели квартиры, а там уже, надеюсь, поеду к Мише. Зачем Вам такой большой дом? Для кого? — Как для кого? — он искренне удивился. — Для детей и внуков. — Бред. — Ладно, отец, мы пойдем до Дани, потом домой. Александр с грустью отдал мне сына обратно, скорчил гримасу и наиграно зарыдал, как сумасшедший убегая из отделения. Я с тяжестью выдохнул и еще сдержался, чтобы не заржать. Всё-таки, да — Александр сумасшедший. И странный. И все дети у него такие же. — Слушай, а у твоей отца есть настоящие дети? — Ха, настоящие? Полностью кровных — нет. Разве что у Евы есть достаточное количество его генов. Даже родимые пятна на ребрах одинаковые. Не знаю, сделал он это нарочно или нет, но факт останется фактом. — Ясно. У мелкого тоже есть моя метка. Родинка под глазом, правда с другой стороны, но неплохо. Мы двинулись прямо по коридору. Насколько я понял, Даня лежит на этом же этаже, только в другом отделении. Миша забрал у меня сумку, а я еле волочил ноги и постоянно смотрел в окно. На улице хмуро, снег растаял и земля превратилась в грязную липкую массу. Ненавижу вот это все. Но переваривать мысли об этом еще сложнее. Я начинаю задумываться о том, что всё-таки у меня полетит крыша. Как вообще растить ребенка не в стерильных условиях, если везде грязь? — Так стоп, — остановил меня Миша. — Сюда. — Недалеко от меня обитает человек. — Почти на другом конце. Ты видимо задумался. Так, сейчас, я открою дверь. Миша постучал, а открыл дверь Матвей со своей этой дурацкой улыбкой. Он протянул руки, но я поморщился. — Ага, щас. Сначала помойся полностью. — Я мылся! Господи, ты стал еще противнее! — Ага, не помри. Мой ребенок, кому хочу, тому и даю. — Ага, — он ехидно усмехнулся и глянул на Мишу. Я закатил глаза и пнув Матвея по тапку, прошел в палату. Даня суетливо сел ровно. Его волосы смешно растрепались и видимо завились еще сильнее. Он улыбнулся, а потом покраснел и разревелся. Началось... — Почему ревешь? — я сел на кровать с краю и чуть повернул к нему Валю. Даня махнул рукой и о плечи вытер глаза, а потом потянулся к тумбочке, достал спиртовые салфетки и начал судорожно ими протирать руки, при чем практически до локтей. — Смотри на мои руки и также их сложи, понял? Голова не должна висеть. Поддерживай голову и спину. Будет шевелиться — не переживай. А еще, скорее всего он скоро обкакается. — Я должен снять это на видео, чтобы потом, когда Валя вырастет, пристыдить его за то, что он какался под себя — захихикал Матвей, включив камеру на телефоне. — Я тебе устрою! Даня, держи. Я положил ему на руки ребенка, а затем встал, закатав рукава кофты и пошел к Матвею. — Какой глаз? — прищурился я. — Никакой! Ты же не будешь бить меня на камеру и при ребенке? Миша? Угомони своего этого! Миша-а-а... — Я тебе просто выколю глаз. И язык вырву. А знаешь куда запихаю? — Я все заснял! — Ниче, — усмехнулся я, — удалишь. — Прости меня, Сеня. Хватит меня бить. — Бить? — тихо прохрипел Даня и чуть прокашлялся морщась от боли. — Он тебе не рассказал? Он помотал головой. — Я ему чуть нос не сломал за тебя. Ты отомщен. Валя закряхтел. Даня испуганно посмотрел на меня и весь напрягся. А когда мелкий заорал, так он аж весь побледнел. — Опа, все, пора мыть жопу. Как-то все случилось оперативно. Мы в шесть рук вымыли Валю. И пока занимались этим, Даня, хоть и с трудом, встал и кое как заправил постель, чтобы было место куда положить ребенка. Миша расселил пеленку, я положил на неё малявку и оставил на время лежать так — без штанишек. И мы все, как завороженные, смотрели. Валентин кряхтел, жадно сосал соску и дергал ногами, как будто собирается убежать. Когда он плачет, его брови краснеют, да и нос тоже, и это выглядит очень мило. Он в принципе милый ребенок. Не то чтобы я видел много младенцев, но тут и дураку понятно. Хотя, может у меня эйфория. Даня ткнул пальцем под своим глазом и я улыбнулся. — Ага, вот такие вот чудеса. — Никаких чудес, — выдохнул Матвей, — обычная генетика. Скорее всего, родинка есть у кого-то из родственников Маши. — Вероятно, — согласился Миша. — А вдруг я родственник? — Точно нет, ты себя видел? — хмыкнул придурочный. — Тц. — Так, ладно, Сеня, ты хочешь поговорить с Дане, да? Мы с Матвеем посидим в коридоре. — Да, идите. Когда дверь закрылась, в палате мгновенно стало тихо и тускло. Даня смотрел на ребенка, аккуратно поглаживая пальцем его ладошку. Я прокашлялся — Даня не отреагировал. А когда я дотронулся его плеча, то он посмотрел на меня, таким еще жалобно-растерянным взглядом, словно опять разревется. — Как ты чувствуешь себя? Он показал палец вверх. — Очень плохо слышишь? Он поджал губы, а потом прошептал: — Шепот я не слышу и себя почти не слышу, — Даня говорил медленно, практически задумываясь над каждым словом. — Я... слышу отдаленно... будто вы... в другой комнате. — М... — я стал говорить громче, — понял. Так норм? Он показал палец вверх. — Что сейчас с головой у тебя? Он нахмурился. — Эти твои мысли суицидальные. Они прошли? Даня замялся, но кивнул. — Две попытки. Тебе надо лечиться. К тебе ходит психолог? — Да... — Лечись. Мы ждем тебя домой. Тебя уволили? — Да... — Отличная новость, прям супер. Может быть, захочешь пойти учиться или поработать в каком-нибудь интересном месте. — Сначала... надо научиться... х-ходить. — Давай только раньше Вали научись. Лечись. Приходи в норму и налаживай свою жизнь. Мы с тобой рядом и любим. Я не хочу потерять и тебя. — П-прости... — Я не злюсь и тем более не обижаюсь. — М-м... — он потер шею и заговорил еще тише, — есть... народная примета... ребенок рожденный в-в во время ливня... предвещает счастье и богатство. — Здорово. Но, ты меня знаешь, в приметы я не верю. Он кивнул. Валя снова закряхтел. Я надел на него подгузник, вернул штанишки и закутал в пеленку — этому меня быстро научили. Взяв его на руки, я подошел к Дане и на прощание потрепал по голове. Он улыбнулся и кивнул. Долго сидеть я не хотел. Усталость разъедала, да и домой очень тянет, поэтому я вышел. Миша заботливо дернулся и как суетливая мамаша, достал болоньевый комбинезон, запихивая ребенка туда. Мы забыли купить теплую, поэтому, нацепили на мелкого капюшон в котором он утонул. Ему вся одежда большая. Но, медсестры заверили, что с тем, как эта малявка ест — быстро все станет мало. Вообще не впечатлило, потому что я накупил тонну вещей. И еще больше заказал пока лежал в больнице. Пока Миша собирал Валю, я одернул Матвея, прежде чем он зайдет в палату и наклонился к его уху. — Ты только не эмоционируй. Егор жив. — Всмысле? — холодно, явно сдерживая себя, спросил он. — Потом расскажу тебе обо всем, что узнал. Не сегодня, ладно? — Хорошо. Напишешь. — Да. Пока. *** Уже дома, мы распаковали наш замечательный сопящий подарок, положили в кроватку и сами с облегчением завалились на кровать, цепляясь пальцами в замок. Я так сильно хотел спать, что еле как держался чтобы мгновенно не уснуть. А мне нельзя это делать. Валю надо кормить, перекладывать на бок... еще капли выписал Александр. В общем... это нереально. — Все нормально? — обеспокоенно спросил Миша. — Ага. Я дико устал. Хочу спать... надо покормить Валю, уложить и сходить помыться. Если доползу. — Я все сделаю, а ты выспись. — А ты справишься? — Да, не переживай. В крайнем случае позвоню отцу. — Хорошо. Я тогда посплю прям так. Ночью он не даст нам поспать. Хоть сейчас высплюсь. — Как много слов связанных со «спать». — О да... Ты, — я повернулся к нему, — еще на больничном? — Да, у меня реабилитация. У тебя сколько отпуск? — Сорок один день. — Не переживай, когда будешь уходить на работу, я буду оставаться с Валей. Мы справимся. — Это точно... Наверное, меня накроет в ближайшее время. Надеюсь, не помру от стресса. — Справимся. Ты со всем всегда справляешься. Это твоя супер способность. Миша улыбнулся и привстав на локте, аккуратно поцеловал меня в губы, потом в лоб, щеки, нос и снова в губы. — Ты замечательный. Самый лучший, — продолжал хватить он. — Спасибо. Ты не хуже. Люблю тебя. — Прям балуешь. — Не обольщайся. Миш? — М? — Какой пятый критерий? Он усмехнулся и упал обратно на кровать. — Твоя ментальная прочность. Думаю, у неё нет пределов и ты, как инопланетный металл, гнешься от тяжести всего мира, но не ломаешься. Я никогда в жизни не встречал людей настолько сильных, как ты. Ты не сломался. — Твои критерии... каждый страннее другого. Но, спасибо. — Если честно, критериев до тебя не было. — В каком плане? — Когда мы сблизились, я просто осознал, что эти вот качества, зацепили меня в тебе. Эти критерии есть только потому что ты для меня настолько идеальный, что я хотел хоть как-то это выделить. Именно это сводит меня с ума в первую очередь: запах, стойкость, верность, преодоление своих внутренних барьеров и ментальная прочность. Я повидал много людей и ни в ком не было всего этого сразу. У меня... — он замялся, — порой маньячные мысли насчет тебя. У меня самого полно тараканов в голове и часто я еле сдерживаюсь, чтобы не совершить или сказать глупости. Честно, я хочу просто предостеречь тебя. Я ревнивый и несмотря на то, что я сдерживаюсь, на самом деле это причина конца моих прошлых отношений. Я могу пообещать тебе кое что и ты пообещаешь кое что в ответ, ладно? — Что пообещать? — Я не идиот и прекрасно осознаю статус Егора. Обещай, если он найдёт тебя, ты никогда не подашь виду, что говорил с ним. Тогда и я проигнорирую это. — Не стоит переживать об этом. Займи себя другими мыслями. — Например? — Придумай еще парочку критериев. Ты в этом спец, — с издевкой усмехнулся я и уткнулся ему в плечо. Миша поцеловал меня в макушку и остался уткнувшись в нее носом. Глаза вдруг стали такими тяжелыми, что я не смог их открыть даже на секунду. И я провалился. Мне снилось так много всего... И приют, и школа, и первые занятия ИСН, и ребята... Мне снился Даня наворачивающий круги по спортзалу, Маша с секундомером, подбадривающая друга и Матвей переписывающий примеры из черновика в основную тетрадь. Там не было Егора. Я искал его и не нашел. Бродил и казалось вот-вот найду — но нет. А меня в свою очередь нашел Миша. И я был этому рад. Всё было странным. Мне стало грустно и я молился остаться там подольше. Рядом с ребятами, там где Маша жива. Мне так жаль. Прости меня. И если бы можно было выбрать между Егором и Машей, то обещаю, я бы не выбрал Егора. И мы будем оплакивать тебя. Попозже. Может, через день или два... Но я выплачу столько слез, сколько ты заслуживаешь. А ты взамен, обещай не сниться мне, по крайней мере до тех пор, пока я не встану на ноги. И как там говорят? Я не говорю прощай, я говорю «до свидания».