Часть 3. Воспоминания

Старый домик у окраины города поприветствовал Аластора тихим почти радостным скрипом. С тех пор, как Чарли открыла свой отель, и он явился, чтобы предложить свою помощь, Аластор ещё ни разу не возвращался сюда. Внутри пахло гнилью и тиной, толстый слой пыли укрывал мягким одеялом все поверхности и даже стены, в углах развесили свои изящные полотна жирные отъевшиеся пауки. Прыснувшие по разным сторонам тараканы заставили Аластора усмехнуться. Ниффти бы здесь понравилось. Конечно, первым делом, он бы выслушал её причитания об отсутствии правильной женской руки и беспечном отношении к порядку, но её светившийся азартом глаз легко выдал бы её настоящие чувства. Аластор тихо закашлялся, приложив ладонь к рту и носу. Висевшая в воздухе пыль мешала дышать, щекоча горло, но Аластор не рискнул бездумно махнуть рукой, чтобы очистить дом. Кто знает, какой артефакт он мог забыть здесь семь лет назад и как тот бы отреагировал на магию. Осматривая привычную, хотя и слегка подзабытую, обстановку, Аластор начал медленно обходить дом, пытаясь предположить, что из его старых вещей он бы не смог заменить магически. Комнаты закончились довольно быстро, всё же в доме действительно не было ничего особенно ценного, и Аластор оказался на чердаке. Покосившаяся от старости и сырости дверь долго не хотела поддаваться, и Аластор уже был готов выломать её, но тень быстро скользнула в щель между дверью и косяком и через секунду Аластор смог попасть внутрь. Небольшая комната с низким потолком была даже не столько грязной, хотя пауки и тараканы добрались и сюда, сколько захламлённой. Аластор уже и забыл, сколько вещей перенёс сюда в своё время и теперь почти удивлённо оглядывался. Тень скользнула в сторону и вдруг негромко зачирикала, привлекая внимание. Когда Аластор, аккуратно маневрируя между пыльными коробками, подошёл ближе, то почти удивлённо хмыкнул. Тень обвилась кольцом вокруг старого, покрытого пылью и кое-где даже трещинами чемодана. Кодовый механический замок с паролем заставил Аластора улыбнуться своей наивностью. — Очаровательно. Я уже и забыл, что когда-то использовал подобную, хм, систему защиты, ха-ха. Тень снова негромко зачирикала, подражая смеху хозяина. Не став долго церемониться с замком, Аластор сломал его теневым щупальцем и присел, разглядывая содержимое. Первое, что сразу бросилось в глаза — фотографии. Их было неожиданно много, учитывая, что сам Аластор не любил фотографироваться. Поллароидные и более современные, глянцевые и матовые, яркие и уже потускневшие. Почти с каждого снимка на него улыбался своими ярко-голубыми зубами Вокс. Аластор поднял брови. — Ты только посмотри. Думаю, люди привыкли ожидать увидеть в неожиданных древних находках сокровище, а не подобный мусор, ха-ха. Вряд ли ими можно хотя бы растопить камин. Какая бесполезная трата места! Тень промолчала, её полупрозрачная рука скользнула внутрь чемодана, вороша кучу снимков, пока не вытащила один. Аластор недовольно фыркнул. — Ох, я думал, что уж эту фотографию точно давно выбросил. Удивительно, что она до сих пор тут. Чёрно-белая, уже даже слегка пожелтевшая от времени фотография сильно отличалась от своих сестёр. Не только отсутствием цветового разнообразия, но и наполнением. Они были на ней вместе. Тень передала Аластору снимок, почти заставив взять в руки, а сама потянулась к так же находившемуся в чемодане древнему фотоаппарату. Аластор бросил на него короткий взгляд, в котором на долю секунды проскользнула непривычная нежность. Он помнил тот день, когда Вокс пришёл, хотя даже скорее, ворвался к нему домой, сияя экраном даже ярче, чем обычно, и гордо протянул Аластору это чудо. — Смотри, что нашёл на барахолке! Настоящий раритет! Я знаю, ты говорил, что никогда не позволишь себя сфоткать на нормальный, но против этой штуки тебе возразить нечего, ха-ха! Аластор тогда и правда даже не сразу нашёлся, что сказать, и был вынужден, хотя и не без внутреннего волнения, согласиться на общее фото. Вокс вообще много фотографировался, буквально заваливая Аластора своими изображениями, явно пытаясь взять если не аргументами, то хотя бы измором. Аластор же только презрительно фыркал, но по непонятной причине складывал все фото в одно место, по итогу определившееся этим чемоданом. Пока они стояли рядом, дожидаясь щелчка, Вокс не прикоснулся к нему и даже не заикнулся об этом, хотя Аластор видел его совместные фотографии с новыми друзьями — объятия и тесный контакт будто были необходимым элементом на каждом снимке. В каждом вдохе и движении Вокса сквозили нервозность и возбуждение, а уж когда фото — два подряд, проявились, он чуть ли не подпрыгивал от счастья, крепко, но аккуратно сжимая свой в когтях. — Пиздец! У меня теперь есть фотка с тобой! Я её, блять, в рамочку повешу! — Не выражайся, друг мой, — Аластор, конечно, был взволнован гораздо меньше, но тогда, глядя на Вокса, всё же не смог сдержать искреннюю улыбку. Аластор очнулся от воспоминаний под тихий щебет тени и снова посмотрел вниз, куда она показывала. На самом дне чемодана лежало письмо. Которое Вокс написал от руки. Тонкие, слегка корявые и срывающиеся буквы были доказательством его желания угодить исключительно Аластору — сложно удерживать хрупкий корпус ручки в неуклюжих массивных когтях, когда ещё не успел привыкнуть к ним. В письме не было ничего сильно значимого, Вокс просто рассказывал о своих ощущениях и мыслях о подобном до-современно-историческом методе общения, умудряясь чертыхаться через слово даже в написанном тексте. И Аластор, несмотря на раздражение, всегда присутствующее при их спорах о развитии технологий, долго смеялся, разглядывая каждую закорючку и дважды исправленные некоторые совсем уж кривые буквы. Вокс тогда получил в ответ короткую записку каллиграфическим почерком с фразой: «Для большего моего удовлетворения советую в следующий раз использовать перо и чернила», и всю следующую встречу пыхтел как паровоз и корчил обиженные гримасы. А Аластор снова смеялся. Аластор вздрогнул, когда ярко-красные глаза тени вдруг появились перед его лицом, и пренебрежительно фыркнул. — Ах, надо же, сколько мусора тут осталось! Даже немного жаль, что я не нашёл абсолютно ничего ценного здесь. С другой стороны, это лишь подчёркивает мои убеждения: меньше вещей в доме — меньше мусора и в голове! И вот это, — Аластор встал с корточек, прижимая к груди снимок, фотоаппарат и письмо, — последняя вещь, которую следует… убрать. Тень беззвучно, почти отвратительно понимающе хмыкнула и растворилась среди коробок. Аластор бросил последний взгляд на чердак, потом снова опустил его на три старые, бесполезные и связанные с раздражающими воспоминаниями вещи. И щёлкнул пальцами. Да, кодовый замок никуда не годится. В конце концов, нет лучшего места для надёжного хранения, чем его собственная магия.