Вернутся к фанфику

...Даже когда наш общий парень оставляет на мне засосы

1 ноября 2023, 00:29
Сатору и Мегуми без приключений добрались до знакомого коридора, но что-то в нём было не так. То ли запах другой, то ли тон краски на стенах отличался. Годжо вёл Мегуми за руку и явно торопился. Они подошли к нужной комнате и Фушигуро понял, что это его спальня. Точнее станет его спальней через несколько лет. Когда Сатору вставил ключ в замок, за дверью послышалось внезапное копошение: — Зря ты оделся, — Годжо хитро улыбнулся, увидев себя растерянного возле кровати в одних спортивных серых штанах, — это та встреча, о которой мы договаривались. Помнишь? — Снова я? — юный Сатору стоял против света закатных лучей, внимательно рассматривая Мегуми. Тот спрятался за плечо своего Годжо, положил ладонь на локоть вытянутой руки и сверлил взглядом такого родного и незнакомого парня. — Вкус у меня совершенно не изменился, — он усмехнулся. — Но тихоня не выглядит готовым к нашей небольшой игре. Рассмотрев непривычного Годжо как следует, Мегуми понял, что он почти ничем не отличается от того, которого знал всю жизнь. К нему вернулась былая решительность, он приблизился, не отводя взгляда, встал на цыпочки и поцеловал, кусая и оттягивая нижнюю губу, провел рукой от линии челюсти и над кадыком сдавил сильнее. — Я готов, я уже давно знаю всё твоё тело, — ответил Мегуми, касаясь лица дыханием. — Черти живут по соседству с буддийским храмом? — сострил юный Сатору, но ему до безумия нравилось, с какой силой сжимают его шею тонкие пальцы незнакомца. Каким строгим и требовательным взглядом он смотрит. Молочно-белая кожа, малиновые обкусанные губы. Годжо из прошлого наклонился и вернулся к поцелую, проверяя слова тихони, но тот лишь углубился, скользя языком по зубам, предлагая начать игру. У старшего Сатору было подозрение, что если он увидит Мегуми, дарящего нежность другому, то продолжить помешает ревность. Однако сейчас он не ощущал ничего, кроме любопытства, интереса и возбуждения. Он смотрел на себя и непрерывно думал, что Мегуми стал его любовником уже тогда. Это слегка кружило голову. — Я же говорил, что ты сойдешь с ума от первого же прикосновения, — Годжо подошел к увлеченному Фушигуро сзади, обвил его талию, касаясь губами затылка и шеи. Услышав это, юный Сатору разорвал поцелуй и ещё раз посмотрел в глаза Мегуми, будто стараясь там найти ответ, почему ему с ним так замечательно, хотя две минуты назад он его не знал и никогда не видел: — Вы видимо оба чертовски хорошо меня знаете. А ты пассив? — У нас нет такого разделения, — Годжо усмехнулся, вспомнив, насколько неопытен он тогда был. — Но сегодня мы здесь, чтобы доставить удовольствие… нашему парню. Мегуми все ещё смотрел на Годжо, не желая отводить взгляд первым. И всё же, хоть этого был ещё не его Сатору, незнакомый ему Сатору, но глаза оставались прежними — ослепительные, сжимающие пространство до двух голубых сфер небесной безбрежности. Ощущая горячее дыхание и влажные укусы на шее, член своего Годжо, упирающийся в поясницу, Мегуми страстно выдохнул, не веря, что всё происходит в реальности. Его каменный стояк неприятно сдавливала плотная ткань, и это срочно нужно было исправить. Он провёл рукой вверх по поджарому торсу, пока ещё похожему на его собственный, дошел до груди, задевая сосок, но двинулся выше. Достигнув плеча, Мегуми надавил на него. — Вниз. — Уже приказываешь, тихоня? — ответил юный Сатору с нахальным смешком, но послушно опустился на колени, расстегнул ширинку и освободил от брюк. Годжо склонился над Мегуми, жадно целуя его через плечо, снял с плеч пиджак изящным массажным движением и бросил под ноги. Такое обращение с вещами его ученик всегда пресекал, даже во время секса, но только сейчас он мог спустить это, не заметив, потому что юный Сатору уже взял член в рот, облизывая головку широким языком и подрачивая у основания. Годжо пробежался по бархатистой коже на ребрах Мегуми, чувствуя, как его тело выгибается от переполняющей ласки. Слегка ущипнув розовые соски, руки двинулись ниже, пока не задели мягкие белые волосы. Положив ладонь на затылок, он помог молодому себе взять на всю длину, удерживая у лобка. Позволив отдышаться, он сделал это снова, видя, что у юного него образовалось темное пятнышко на штанах. Годжо знал свои грязные мысли. Он будто слышал их сейчас параллельно своим. Едва оторвавшись от губ сэнсэя, Мегуми посмотрел вниз, наблюдая, как руки одного Годжо и губы другого ласкают его. Ладонь Фушигуро легла сверху руки на затылке, переплетаясь пальцами, направляя к своей шее. Легкое удушение, несколько быстрых толчков и он наполнил бы жесткую сокращающуюся глотку. Но нет, сейчас не время для этого! Мегуми нежно потянул за волосы, отрывая Годжо от минета, и тот непонимающе возвёл глаза с влажными ресницами. — Я хочу посмотреть на вас. Почти танцующим движением Мегуми вывел Годжо из-за спины и посадил обоих на кровать. Смирившись с тем, что возможно ослепнет, увидев столь неотразимую красоту в двойном размере, он не мог отказать себе в этом, ведь только ему за всё существование мира выпал такой шанс. Он легко поцеловал своего Годжо, держа ладонь на паху юного Сатору. Потом не спеша расстегнул рубашку, оголяя грудь, точеные ключицы, пресс, а следом и накаченные руки, обвитые венами. Оставшись голыми по пояс, они стали похожи, как братья-близнецы. Мегуми удивился, что Годжо почти не изменился за всё это время, разве что взгляд различался: в отличие от юного Сатору, который одержимо следил за каждым движением, его Годжо наблюдал с любопытством, и в его глазах играли озорные огоньки. Мегуми по очереди стянул с них брюки, еще некоторое время любуясь на открывшуюся картину, выискивая отличия и там, где он не мог видеть прежде. У Годжо-студента над членом виднелось непривычное обрамление из платиновых волос. Это было так же невыразимо эстетично, как и все их тела. Больше не имея сил отстраненно любоваться, Мегуми раздвинул бедра юного Сатору, погладил мягкую поросль на лобке и взял вставший член в рот, обильно смачивая слюной. Почувствовав, что стало достаточно влажно, Фушигуро переместился к ногами своего Годжо, целуя бедра по направлению к внутренней стороне. Удобно устроившись на коленях, Мегуми принялся ласкать одного Годжо рукой, вылизывая мошонку другого, касаясь языком и нежной кожи вокруг. — Он не выглядел таким изощрённым, — юный Сатору разомлел от ласковых скользящих движений ладони. — У него хорошая фантазия и он быстро учится, — последовал довольный и гордый ответ. С их открытых губ слетели стоны, и начавшийся разговор был вынужден прерваться. Заметив, что Годжо отвлеклись, Мегуми взглянул на их одинаковые подернутые блаженством лица и одинаково полуприкрытые веки. Он втиснулся между ними на кровать, целуя сначала одного, потом другого, потом ещё раз, обоих притягивая за собой, пока все три лица не начали соприкасаться. Дёрнув волосы на затылке юного Сатору, заставляя его поднять подбородок, Мегуми прошёл языком по линии челюсти, опустившись вниз к кадыку, поцеловал его, как целовал бы взасос, оставляя бордовый след и чувствуя губами, как парень сглотнул в этот момент. Повернувшись к своему Сатору, Фушигуро слегка укусил щеку и положил ладонь на затылок. Когда Годжо встретились взглядом, оценивая, готовы ли стереть и эту грань, Мегуми мягко, но настойчиво сблизил их лица, и их губы соединились. Они сразу же жадно углубили поцелуй. Фушигуро играл с низом их животов, порхая тонкими пальцами, обводил тазовые кости, внутреннюю сторону бедер, так близко, но не касаясь того самого, пока они целовались с открытыми глазами. Сближаясь, оттягивая губы и вновь отдаляясь. Внезапно юный Сатору схватил себя за основание члена и на секунду замер, тяжело дыша: — Ты готов? — спросил он сдавленным голосом. Мегуми хитро улыбнулся. Он впервые увидел настолько милого в своем отчаянном желании войти Годжо, его можно было даже заставить молить, и это точно стоило того, чтобы нарушить неприкосновенность временного барьера Тэнген. Но Мегуми и сам хотел не меньше, он развернулся, встал на локти и колени поперек кровати и прогнул поясницу. Юный Сатору не мог не поддаться на эту провокацию и сразу же зашёл за спину. Взгляд скользнул от тёмных коротких волос на затылке до плеч, которые с этого ракурса выглядели ещё шире на контрасте с узкой талией, спустился ниже, дойдя до аккуратных округлых ягодиц, и приметил пробку между ними. Заинтересовавшись, парень слегка вдавил её средним пальцем, вызвав тихий низкий стон, после чего вынул, выпустив тонкую струйку смазки, сбежавшую вниз по яичкам. Ещё раз сжав основание члена, чтобы не кончить от первых ощущений, Годжо приставил головку к тугому колечку мышц и, надавив, вошел до конца, ощущая идеальную тесность. Узкий вход его не принимал, а жадно затягивал, и хотелось растрахать его, чтобы насытить. Сжав ладони на бедрах и не давая сбросить темп, юный Сатору, не стесняясь своих стонов на каждом толчке, запрокинул голову, забыв обо всём кроме настоящего момента. Другой Годжо встал перед лицом Мегуми. Тот со знанием дела тут же взял в рот, устремляя наверх серьезный, готовый к следующему шагу взгляд. «Даже сейчас он поразительно изящный и своенравный», — подумал Сатору, взял подбородок Мегуми и, оставляя на нежной коже щекочущее покалывание от длинных пальцев, насадился до конца. Сдавленные стоны Мегуми звучали, как мычание, он закатил глаза, полностью расслабившись в их руках. Как же он давно мечтал об этом втайне и до сегодня безнадежно ждал. Может, как человек он был предназначен для чего-то другого, но его тело было создано именно для этого, потому что Мегуми никогда не мог решить, что нравится ему больше: сосать у Сатору или принимать его. Теперь этого не требовалось: он наслаждался вкусом, с удовольствием обхватывая губами ствол и облизывая головку на выходе, он раскрывался сзади, отдаваясь более и более глубоким толчкам. Всё, весь он и исключительно для своих любимых Сатору. Приближался самый желанный момент, когда его собственный изнывающий от недостатки внимания член приводил к невыносимой фрустрации, заставляющей сосредоточиться на тех ласках, что он принимает в себе, и кончать до абсолютной пустоты, пока Сатору наполняет его сзади. Фушигуро подвинулся навстречу, и Годжо притянул его ещё ближе, вжимаясь всем телом и бесконечно долго изливаясь. Мегуми вздрогнул, хоть и всегда принимал глубоко, но несдержанность юного Сатору выбила из него дух, тот будто хотел слиться полностью, пройдя через таз к ребрам. Заметив, что Мегуми едва терпит, старший Годжо погладил его по волосам и лопаткам, вынул член изо рта и поставил с локтей на ладони. Юный Сатору замедлился, как мог, чтобы не дать члену выскользнуть в изменившейся позе, подхватил Мегуми под живот и взял его ствол в руку. Растерев обильно накапавшую смазку по всей длине, сделал несколько неуверенных движений, не понимая, почему чужой лежит в его руке куда лучше, чем свой. Это удивительное ощущение заставило его двигаться быстро и размашисто. Он обожал этого незнакомца, каждый сантиметр его тела, накрытый влюбленностью, которая пришла воспоминанием из будущего. Сладко вздохнув от успокаивающей и обволакивающей его член ласки, Мегуми не был сейчас способен на что-то большее, чем открыть рот для своего Годжо. Тот несколько раз ударил головкой по языку, наслаждаясь затраханным лицом, гаснущими от блаженства глазами, провел рукой по своему стволу и излился в нёбо. Довольный Мегуми сглотнул и наконец кончил, окрашивая кулак юного Сатору в белый, и обессиленно соскользнул с хлюпающим звуком. Только физическая подготовка мага позволила Фушигуро сейчас развернуться и лечь на подушку. Годжо посмотрел на него с улыбкой, сел рядом и притянул к себе бедра. В его привычке было ласково благодарить Мегуми, поэтому он развел его ягодицы и принялся старательно вылизывать приоткрытый расслабленный вход, ощущая солоноватый привкус на языке. — Все твердят мне, что я самовлюбленный, но только теперь я понял почему, — юный Сатору был потрясен и не смог удержаться от иронии. — Я обожаю целоваться с его сладкой дырочкой взасос, а значит и ты тоже. Все границы были стёрты, от них не осталось никакого видимого следа, поэтому юный Сатору, опустившись рядом, склонился над ягодицами и попробовал себя на вкус. Это действительно было приятно и безумно волнующе, как первый поцелуй. Языки Годжо оставляли влажные дорожки, иногда встречаясь, но каждый из них уступал другому, чтобы проникнуть как можно глубже в бархатную мягкость, заставить издать стон ещё громче и ещё слаще, чем были все из услышанных ими до этого. Мегуми то подавался навстречу, заставляя нос упираться в ложбинку, то вжимался в кровать, дёргался из стороны в сторону, прикладывал ладонь к платиновым макушкам, а в следующий момент царапал простынь, сжимая в кулаках. Его затрясло в очередном оргазме, хотя член уже не успевал вставать повторно. А вот у Годжо они всё это время пульсировали и гудели от возбуждения. Оба сильнейших легли к Мегуми, осыпая его поцелуями и заставляя перевернуться на бок. Фушигуро лениво отвечал на их нежность, сладко стоная и подергиваясь от щекотки. Могло бы это длиться вечно? Жар, исходящий от двух сильных тел, бесконечная ласка и затопляющая любовь. — Я хочу спать, — промурлыкал он в плечо, не понимая кому, потому что не открывал глаз. «Я не хочу просыпаться, не хочу возвращаться», — добавил он про себя. — Мы не хотим спать, — сказал юный Сатору, прижимаясь стояком к бедру. — Времени не так много, — добавил Годжо. Он примерно знал, сколько они могут здесь быть. В колледж вернутся только с утра, но нужно было сделать кое-что ещё перед уходом. — М-м-м, — с досадой протянул Мегуми и остался неподвижно лежать. Они оба любовались им, вглядываясь в умиротворённое белое личико, прикрытое растрепанной черной челкой. Чтобы не взять его прямо сейчас, требовалась вся имеющаяся у них выдержка. Немного отдохнув, Мегуми оседлал своего Сатору. Молодой Годжо наблюдал, как легко разлизанный анус нанизывается на ствол. Он погладил поясницу, задерживаясь на ямочках, и прислонил свой член к копчику. Годжо остановил его: — Я знаю, чего ты хочешь, но нет. — Я согласен. Я хочу, — тихо, но решительно сказал Мегуми и уткнулся лицом в шею Годжо. Тот поцеловал его ушко, готовый в любой момент прекратить. Он почувствовал головку юного себя и вышел. Они двигались попеременно. Стоны Мегуми перешли во всхлипы, он свёл брови и прикусил губу, пока четыре руки гладили его всюду. — Нет! — воскликнул Мегуми и оба Сатору прекратили совсем. — Нет, я же сказал, что хочу оба твоих члена. Во мне. — Ты не готов, даже это слишком много для тебя, — прошептал Годжо, прижимая его к себе. — Нет лучшего момента, чем сейчас, и не будет. — Это не значит, что ты должен. — Я не должен, но я хочу. — Но мы ведь обязаны доставить удовольствие нашему парню, — напомнил юный Сатору старшему себе, провел по позвоночнику Мегуми от ложбинки ягодиц до затылка, ощущая томление под кончиками пальцев. Годжо поцеловал Мегуми в губы, безуспешно пытаясь вспомнить, что же было в том сне: — Я сделаю это. — Он поднял Мегуми, взглянул себе в глаза и встал с кровати: — Теперь это твоё место, — Годжо провел по губам Мегуми, оттягивая уголок рта большим пальцем, — а ты ляг сверху, но лицом ко мне. Дождавшись, когда Мегуми устроится на нём, юный Сатору взял бедра под коленями и без какого-либо труда прижал к себе согнутые ноги. От волнующего осознания удивительной гибкости, член дёрнулся, и парень плавно ввёл его до конца в охотно впускающую в себя дырочку. Годжо сел перед Мегуми, взглянул на податливый вход, который сейчас можно было бы растянуть и для двоих. Он взял член Мегуми в руку, медленно, но интенсивно подрачивая, задерживаясь на головке вращательным движением, но не торопился входить: — Ночь моя, смотри в глаза, не отводи взгляд, — Годжо положил обе руки над тазовым костями, большими пальцами массируя низ живота. — Расслабься, — у Мегуми пробежали мурашки и он невольно вздрогнул, — дыши ртом. Грудь Фушигуро вздымалась от глубоких плавных вздохов, перешедших в быстрые стоны, когда вторая головка присоединилась к члену в нём. Он унялся, вернувшись к глубокому размеренному дыханию, погрузившись в спокойный сосредоточенный взгляд своей любви. Перед ним плыло чистое голубое небо, по которому чайками летали белые ресницы. С губ Мегуми сорвался стон, он захныкал, откинув голову и прикрыв глаза. Это было слишком, слишком, но слишком хорошо. Годжо почувствовал, как Мегуми отчаянно пытается их вытолкнуть, но не может. Он провёл по бедру другого себя, останавливая легкие фрикции, и сам задержался на месте: — Почувствуй наше тепло. Ты хочешь сделать нас своими? Мегуми взглянул из-под подрагивающих век, не до конца понимая, кто и что ему сказал, как совладать с языком, чтобы ответить. — Сосредоточься, — Годжо мягко нажал на вздувшийся низ живота горячей ладонью. — Ты хочешь, чтобы мы трое стали одним целым? Получив ответ в виде короткого уверенного кивка, Годжо вошёл до конца и начал толчки, с трудом, но всё ещё контролируя себя. Ему юному было еще сложнее, если бы не ограниченные движения, он бы давно разогнался и кончил. Он оставлял царапины на нежных бедрах, ещё сильнее притягивая к себе Мегуми, вжимая колени в свои плечи. Годжо плюнул на ладонь, навис над Мегуми, держась на одной руке, а другой обхватил его член, размашисто скользя вверх-вниз: — Ты должен кончить с нами внутри, — сказал он, подстраивая свой темп под скорость руки. — Кончи. — Я… А… А-ах. Обоих Сатору сжали беспорядочные спазмы, и в тот же момент Мегуми выгнулся, часто-часто моргая. По его члену пробежала накатывающая волна, но без единой капельки спермы. Когда Годжо вышел, его белая влага вытекла на яички юного Сатору. Не прерывая связи, он выпустил ноги Мегуми из рук. Фушигуро перенял инициативу, перекатился на корточки и начал подпрыгивать, поддерживая максимальную амплитуду. Чего-то явно не хватало. Его взгляд был прикован к блестящему, потрясающе красивому, по-прежнему крепкому стволу Годжо. Представив, что сейчас можно заняться им, Мегуми широко открыл рот и толкнул колени своего Сатору, заставляя встать на ноги и дать то, что он хочет. Чего они оба в тот момент хотели. Слизывая остатки спермы, Фушигуро почувствовал ладони на ягодицах, направляющие его. Он сжал себя и услышал шумный выдох. Пальцы впились сильнее, оставляя красные следы. Юный Сатору буквально насаживал его на себя, увлеченный пьянящей легкостью обладания. Это была их небольшая игра, которая нравилась обоим: Мегуми пытался встать, а Сатору, обхватив руками талию, усаживал обратно. Когда он заметил, что Мегуми совсем выдохся, он положил его на себя, перевернулся, оказавшись сверху, накрыл собой и зажал рот ладонью, впившись зубами в беззащитную заднюю сторону шеи. Тяжесть тела увеличивала близость, и нескольких толчков хватило, чтобы достичь высшего блаженства, вбивая в мокрую простынь — стонущего в руку, обессиленного и податливого — своего будущего парня. Излившись внутрь полностью, Годжо сделал ещё несколько ленивых толчков и неторопливо вынул член, раздвинув ягодицы. Между ними пульсировал розовый вход, растянутый двумя членами, из которого вытекала двойная порция спермы. Вдруг тонкие пальцы Мегуми скользнули к нему, без труда вошли внутрь, собрав на кончики влагу, и без стыда были отправлены себе в рот. — Ты доиграешься, я ведь так могу продолжить, — шутливо пригрозил юный Сатору, пораженный, что даже самые тайные фантазии о ненасытном любовнике не были так восхитительно развязны, как его будущий парень. Он боком устроился на кровати рядом с ним, прижался к обнаженному теплу, целуя непослушные пряди и вдыхая аромат. Волосы будущего парня пахли свежестью, напоминая воздух в осеннем лесу после дождя, а затылок и плечи их личным общим запахом. «Он пропах мной. Нами», — подумал юный Сатору и взглянул на будущего себя. Тот гладил Мегуми по щеке, невесомо целуя в лоб и прикрытые веки. Вскоре послышалось размеренное сопение уткнувшегося в подушку Фушигуро. — Он уснул? — вопрос был задан шёпотом. — Да, он всегда быстро засыпает, когда я рядом. Когда-нибудь в будущем ты к этому привыкнешь. — И скоро это будет? — Что? — Когда я его найду? Он выглядит, как мой ровесник, едва ли он намного старше меня. — Он хорошо сохранился, — Годжо усмехнулся. Какой же он проницательный проныра! Такого без уловки не провёдешь. — А когда следующая встреча? — Её не будет. Это второй раз, когда мы видимся, и последний. — Не будет? — шёпот юного Сатору перешел в тихий голос. По животу холодной волной пробежали мурашки, затягиваясь в тяжелый узел. — Я так помню. — Тогда скажи, как и где я его встречу, — в груди уже начинало болеть от волнения: он терял то, что ещё не приобрел, а уже должен отпустить. — Это тебе знать необязательно, главное, что это произошло. О нет, он прекрасно знал, где искать Мегуми, просто медлил, и Годжо еле сдержал сжимающийся от злости кулак и желание поторопить самого себя. Всё уже случилось. И сложилось так, что они теперь засыпают вместе, завтракают вместе, ездят в командировки напарниками и сбегают на свидания. Нельзя об этом сожалеть. — Он маг. Значит, он скоро поступит в колледж. — Для детектива посредственно. — У него ведь особый уровень? — Может мне тебе сразу имя и адрес назвать? Юный Сатору прижался ближе к Мегуми и прикрыл глаза. Годжо вспомнил, как он это ощущал: щемящая сердце влюбленность из психоделического сна, в котором он почувствовал себя по-настоящему счастливым. — Однажды он станет твоим наяву. — Я хочу сейчас, — ответил юный Сатору, приподнимаясь на локте. — Но ты же не задумываешь устроить битву двух Сатору Годжо на территории колледжа? Ведь правда? — дразня спросил Годжо, вспомнив свои мысли по одному яростному, но безысходному взгляду. — А почему нет? — Мы с тобой избалованные и неуправляемые. Но это не повод будить его, — он показал взглядом на Мегуми. — Тем более это бессмысленно. Я сильнее. — Сейчас проверим. — Если бы ты решился проверить, я бы это знал и не пришел сюда. Загнанный в тупик, юный Годжо обнял Мегуми обеими руками. Он пытался запомнить хотя бы запах, раз не узнает ничего большего, хотя бы мягкость нежной белой кожи, тонкие линии лица, иссиня-черный хаос на голове и цвет глаз. Какой был цвет глаз? Точно темные, но оттенок? Сатору взглянул на них и увидел лишь подобное метроному плавное движение за закрытыми веками. Но он должен узнать наверняка. Запечатлеть образ. Оставить хоть что-то себе настоящему. — Я задремал, — послышался заспанный голос, — а вы даже не будите. — Ты очень сладко выглядел, как мы могли тебя потревожить? Мегуми мило фыркнул. Его до сих пор смущало, что Сатору смотрит на него, пока он спит. — Я хотел провести время с пользой. Отдохну потом. Нам не пора? — Вроде нет, — Годжо дернул плечами. — Ещё один раз, мой тихоня? — юный Сатору улыбнулся, ловя взгляд, но в опустившихся сумерках не смог различить, синие глаза или зелёные. Мегуми сел у него в ногах и ответил просто: — Да. В его голову пришла одна идея, подстегиваемая нечеловеческим любопытством. Он вспомнил, что Годжо сказал перед тем, как они сюда пришли. Он исправлял документы, но заскучал и вернулся в комнату, чтобы подрочить. Только не хотел признаваться на кого. Даже не стал врать, что это была знаменитость или картинка в журнале. Это не могло не заинтересовать. Мегуми обхватил член, мгновенно наполнившийся в его руках. Его Годжо никогда не сознается, но он из прошлого… — Сатору, — произнесенное почти по слогам имя обдало горячим дыханием головку. — Я знаю, что ты собирался делать до того, как мы пришли. — Я тоже знаю, — прикусив губу, юный Годжо подался вперед. Собрав слюну, Мегуми выпустил её с высунутого языка, прекрасно понимая, как маняще выглядит сейчас. Нить медленно стекла на головку. Их глаза — обольстительные, почти чёрные от страсти и небесно-голубые, наполненные исступленным восторгом — тонули во взаимном взгляде. — Скажи, кто был в твоих мыслях. — Сделай такое личико ещё раз и я скажу, — томно ответил Годжо, скрывая накатывающую хрипотцу. — Признайся и я возьму в рот, — Мегуми растёр слюну по всей длине и начал медленные движения вверх и вниз. — У меня шестнадцать порножурналов, можешь сам проверить, — юный Сатору выгнулся. — Выбрал бы что-нибудь. Старший Годжо прикрыл пах краешком одеяла и всё это время заинтересованно наблюдал. Он был готов в любой момент закрыть себе рот, но хотел проверить, расколется ли он от такой пытки. — Ложь, — Мегуми провёл от основания члена до уздечки языком и ускорил руку, большим пальцем надавливая на щелочку уретры. Он пососал сначала одно яичко, потом другое и вернул строгий взгляд на Сатору. — Я жду. — Боюсь, без твоего ротика не вспомню. — Что ж, придется вернуть тебе память. Взяв на всю длину, Мегуми понял, что и сам ждал этого. Каждый раз их несомненной близости его будоражил. Он сосал увлеченно, втягивая щеки и не забывая делать языком глотательные движения, но резко прекратил, доводя Годжо до оргазма руками: — Скажи или я остановлюсь. — На… — юный Сатору глубоко вдохнул, его потряхивало. — На… — На кого уже неважно, — как и намеревался, Годжо заткнул ему рот рукой и вырубил пальцами. Сперма легла на пресс его прошлого тонкими полосами. — Ай, кусается! — Ты тоже, — недовольно напомнил Мегуми, разочарованный тем, что не смог добиться ответа. — Мне можно. — Пора? — Да, примерно так я все и запомнил. Только… — он дотронулся до своего кадыка, увидев засос. Найдя полку, где он хранил аксессуары, Годжо вытащил ремень и затянул вокруг шеи. — Только не говори, что… — Да, я подумал, что решил подрочить с удушением и увлёкся. — Это было нормально для тебя? — В том-то и дело, что нет. И никто мне не верил, что это засос! Ты так влюбленно на него смотришь, — заметил Годжо, подбирая одежду с пола. — Ревнуешь? — Нет. — Сатору помнил, что скоро взрослый не по годам мальчик спасёт его, вытянет из глубин отчаяния одним своим существованием. — Я подумал, что переспал с тобой уже тогда. Такое знание помогло бы в те времена, когда ты даже целовать меня не хотел. — Не хотел? Это было единственное благоразумное, что я сделал в своей жизни! А ты до конца будешь на меня злиться из-за этого. — Теперь я злюсь меньше, — мягкая улыбка коснулась губ юноши. — Я уже оделся, ты тоже собирайся. И надо забрать пробку, — он притянул её, чтобы не искать под кроватью. Они вышли из общежития, попав в жаркие летние сумерки. — Я бы хотел прогуляться по такому колледжу, увидеть, какой он был. — Ты ничего не потеряешь, если мы пропустим этот пункт путешествий во времени. Колледж как древняя закупоренная консерва, здесь мало что изменилось. К тому же, тут не совсем безлюдно, поэтому выбраться нужно быстро и осторожно, как мы сюда и попали. Мегуми тяжело вздохнул. Хотя он не жалел о случившемся, всё равно чувствовал себя виноватым. Масштабное открытие тайн барьера Тэнген они сокроют лишь потому, что имеющуюся возможность пребывания в прошлом потратили на секс. Ещё раз задержавшись взглядом на округе, на знакомом саду, который сейчас был наполнен зеленью, а в их времени цвета приобрели бордовые и желтые оттенки, он дал себе слово, что опишет этот опыт, утаив многие подробности, но при жизни делиться записями ни с кем не станет. — Не отставай, Мегуми! Годжо вошел в место пребывания Тэнген, и Фушигуро с двух изящных прыжков догнал его, а третьим забрался на руки и обвил шею. Для него это была не самая удобная поза полёта с Сатору, но сейчас тому требовались максимальный обзор и контроль пространства, поэтому выбор был очевиден. — Ожидай чего угодно, — напомнил Годжо, приближаясь к барьеру с золотым течением. Гибкие струны разрезали их, обращая в смазанный образ. Но что чувствовалось более странным, как Сатору, так и Мегуми были готовы и даже начали привыкать к короткому ощущению небытия, миг после которого ощущался острее, чем вся остальная жизнь. Тринадцать лет вперёд. — Барьер замкнулся! — сказал Годжо, ощутив препятствие. Перед ними находился свод комнат, открытых, но глухих, как тупик. Заполняя копиями себя все стороны, они напоминали иллюзионно отраженный кукольный домик. — Проклятье энтропии! — крикнул Мегуми, перепрыгнув на стену. — Здесь гравитация действует на все шесть из сторон. — Не только оно. Сейчас появится Привратник. — Нельзя его изгонять. — Но тогда чтобы выбраться из барьера, ты не должен пользоваться проклятыми техниками. — Мне и не нужно, — Мегуми вынул из своей тени обсидиановую нагинату особого уровня, закинул на отведенную вытянутую руку и присел, готовясь к выпаду. Проклятье приближалось. Несмотря на вид огромного мельничного храповика, оно было из мягкой плоти, жёсткое и заостренное только на зубцах. И называлось Привратником, потому что открывало выход из сокрытых барьеров Тэнген, но при одном условии — преодоление парадокса энтропии проклятой энергии. Если бы их было двое, то решение состояло в изучении и контроле. Достигнув баланса выделяемой проклятой энергии, нужно оказаться на разных сторонах барьера. Но их было трое. Одну сторону занимал Годжо, позволявший запасами энергии уравновесить и проклятье, и Мегуми, но тому теперь нельзя было пользоваться своими техниками. Только оружием и боевым мастерством, не допуская при этом изгнания. Привратник реагировал на присутствие проклятой энергии, незамедлимо перемещаясь к самому сильному источнику, и Годжо, поняв это, снизил свою до минимума. Мгновенно изменив направление поворота, проклятье понеслось к владельцу оружия. Позволив вращающемуся колесу подойти к себе близко, Мегуми отпрыгнул в другой угол, оттолкнулся и встал на потолке, выставил перед собой нагинату, чтобы не оказаться загнанным в одну из комнат и рассеченным, попав в шестеренку, пролетел за проклятье, сделав сальто. «Бок!» — подумал он, — «Оно слишком быстро меняет направление оборота, но если мы найдем баланс, я должен оказаться у бока». Он сделал ещё один прыжок, вытянувшись вместе с нагинатой вдоль проклятья, чтобы приноровиться к такому положению. У них было не больше секунды. Как будто осознав тактику Мегуми, Привратник сжался до размеров сюрикена и проскочил в удивительной близости к телу, разрезав пиджак вдоль молнии. Фушигуро запрокинул голову и отбил сюрикен плоской стороной клинка. Годжо вытянул руку, намереваясь подлететь ближе и закрыть обоих в бесконечности, но так парадокс решить было нельзя. Его любовь и гордость прекрасно справлялся, лишь встряхнул волосами, чтобы убрать их со лба, полностью сосредоточенный на новой стратегии. Величайшему владельцу Десяти Теней, единственному, кто смог покорить Махорагу, не была свойственна типичная ярость мага в битве. Он двигался отточенно, с математически выверенным изяществом, так же он и мыслил. — Я готов, — крикнул он. Когда Годжо начал поднимать уровень своей проклятой энергии, Мегуми тотчас поймал удаляющего Привратника на острие нагинаты и прижал к стене. Собачка сделала щелчок. Проход открылся. — Нужно сказать, чтобы повысили защиту, — крикнул Мегуми, побежав к выходу по стене. — Это было возможно только для нас, — Годжо подхватил его на руки и окутал Бесконечностью. — Мало ли. После всего пережитого Мегуми выше всего ценил безопасность магического мира. И даже был готов сознаться в преступлении, чтобы сохранить стабильность для остальных.

***

Оказавшись в комнате Годжо, Фушигуро снял испорченный пиджак, открыл шкаф и взял первый попавшийся худи: — Закажи мне новую форму, только придумай что-нибудь. — Хорошо, скажу, что ты упал с лестницы, зацепился за перила и порвал её, — Сатору наблюдал, как пресс Мегуми скрывается под мягкой черной тканью. — Как смешно! — Ну прости меня, я же устроил тебе такой прекрасный подарок. — Да. Спасибо, — Мегуми с кротостью взглянул в глаза Сатору и поцеловал. — Но больше так никогда не делай. Мне ведь и первый понравился, только налепить его нужно на зеркало в твоей квартире.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!