Вернутся к фанфику

12. Жаропонижающее и жароповышающее

27 января 2024, 21:29
— Готова? Тэхён обернулся, чтобы бегло осмотреть Михо, сжимающую в правой руке закрытый зонт. После открытия двери ей всего-то нужно было нажать на кнопку, чтобы обеспечить себя и Тэхёна временным «щитом» до того, как они добрались бы до чистого котла и сварили умертвляющее зелья для неживого ожившего. Изначально был вариант попроще: заклинание, что нашлось в интернете. Все эти «возвращайтесь во мрак, станьте тенью назад, что ожило — умрёт, что настигло — пройдёт» и прочие стишки, что нужно было бормотать с особыми интонациями и не расхохотаться от собственной нелепости в процессе. Но Михо с трудом полагалась на такую магию, особенно когда тот, перед кем ей не хотелось выглядеть потешной, стоял рядом с ней. — Ага, — опуская большой палец на кнопку, ответила она. — Звучит как-то неуверенно, — Тэхён слегка улыбнулся, пользуясь возможностью и сканируя ведьму взглядом снова и снова. — Хочешь, я сам пойду и разберусь с ними? Михо не боялась заработать парочку царапин во время борьбы с перьями, больше не хотела, чтобы их заработал Тэхён. Из-за неё он и так слишком часто ходил с ссадинами. — Нет, всё в порядке, — она чуть встряхнула зонтом, — лучше держись сзади меня, я тебя защищу. Её стремление выйти вперёд и отмахиваться зонтом было куда смешнее рифмованных заклинаний, потому что макушка её головы едва доходила Тэхёну до подбородка, и на его фоне она в целом казалась какой-то крошечной, пусть и была укутана в свитер, шарф и перчатки, которые должны были уберечь её от настырных перьев. У вампира такой защиты не было, только большая белая футболка и широкие спортивные штаны, но он почему-то не сомневался, что этого будет достаточно. — Это я тебя защищу, — от широкой улыбки у него приподнялись щёки, и сияющие карие глаза чуть сощурились. — Просто убедись, что эти штуки до тебя не доберутся, пока я их буду ловить. Михо была немного дезориентирована его чрезмерно счастливым видом. Она ещё не видела, чтобы он так улыбался, попутно показывая слегка вытянутые клыки. Те, что он загородил ей в плечо пару дней назад. — Я открываю, — предупредил он, отворачиваясь и прокручивая круглую дверную ручку. Поначалу в кухне ничего не происходило. Идеальная тишина и покой царили там. А потом сквозняк из окна, пролизнувший в дом из-за открытой двери, всполошил угомонившихся «хищных птичек», и они снова запорхали. Михо всё же выскочила вперёд, несколько раз подряд нажимая на кнопку на зонте, но механизм не срабатывал. — Ох, чёрт! — выругалась она, боковым зрением видя, что Тэхён закрывает двери, предотвращая попадание перьев в гостиную. Он действовал быстро и оставался собранным, уже поняв, что с зонтом, который они проверяли перед тем, как войти, какие-то проблемы. Пока Михо возилась со «щитом», попутно отмахиваясь от крохотных белых птичек, жалящих на удивление сильно, Тэхён мигом пробрался к шкафчику с посудой и стал таскать оттуда чашки и глубокие тарелки с блюдцами. К счастью, у него самого была парочка, — Йерим любила протеиновые хлопья с кровью есть из тарелки и вторую положительную комнатной температуры пить из чашки, — а ещё Михо привезла немного посуды из дома. Как раз достаточно для того, чтобы ловить неугомонные перья, — и заколдованные, и обычные, что плясали в воздухе из-за сквозняка. Тэхён перемещался по кухне, иногда присаживаясь, а иногда привставая на носочки, чтобы заманить пёрышки в посуду и накрыть сверху блюдцем, в процессе заставляя стол с цветочными горшками ещё больше. Когда он заметил парочку пустых баночек в чемоданчике с ингредиентами, использовал и их, чтобы поймать остаток. Он справился с этим куда лучше, чем это мог бы сделать игривый кот. — Ай-ай-ай… — Михо тем временем бормотала полушёпотом, вжимая голову в шарф и махая рукой рядом с волосами, в которых запуталось ещё не пойманное пёрышко. Она была готова поспорить, что выглядела уморительно, но Тэхён не улыбался до тех пор, пока не оказался рядом с ней и не сжал перо пальцами, осторожно вынимая его из её волос и показывая ей. — Последнее, — с гордостью сообщил он. — Спасибо, — Михо смотрела на парня с благоговением, про себя думая, что без него ни за что не справилась бы так быстро, а вслух говоря: — Пойду, сварю зелье. — Конечно, — он отступил немного в сторону, уступая ей место у столешницы и начиная баловаться с пёрышком. Он отпускал и тут же ловил его, хлопая ладонями, а ещё внимательно разглядывал его в свету лампы. — Они такие крошечные, а Бомгю так испугался… Это вызывало у Тэхёна смех. — Собираешься дразнить его этим в дальнейшем? — полюбопытствовала Михо. — Разумеется. Она переставила ещё тёплый котёл с зельем с плиты, а на его место водрузила чистый. Пока Тэхён забавлялся, отпуская и ловя перо снова и снова, она избавилась от перчаток и налила немного воды, в неё добавляя сушеный лавровый лист, ложку костяного порошка, ложку серебряной руды, каплю теневого яда — иными словами, экстракт из тёмных грибов, — и плевок ведьмы. После оставалось только накрыть крышкой, чтобы поскорее довести до кипения и заполучить тот самый умертвляющий дымок. — Вы правда настолько не ладите? — разматывая шарф, от которого ей уже было жарко, она отвернулась от плиты и устремила взгляд на Тэхёна. — Не ладим? — он сжал перо в руке, тщательно обдумывая вопрос Михо. — Мне так не кажется. По-моему, мы очень даже ладим. — Вы постоянно ссоритесь. — Мы дурачимся, — он подошёл ближе, останавливаясь напротив Михо и через стеклянную крышку поглядывая на прозрачное зелье. — В большинстве случаев. Тэхён не мог объяснить этого, но перепалки с Бомгю временами приносили ему немало удовольствия. Когда появлялся шанс поспорить или серьёзно повоевать с пушистым соседом, он чувствовал себя на удивление живым. До дружбы ещё было далеко, но Тэхён был уверен, что эта вражда скорее шуточная, нежели ожесточённая. — Это потому что вы парни? — предположила Михо, откладывая шарф и переделывая кривой хвостик на голове. — Или потому что вам обоим за пятьдесят? Тэхён с удовольствием бы поболтал о сомнительной дружбе пятидесятилетних, но у него возник вопрос, на который ему очень хотелось получить ответ. — Если ему за пятьдесят, почему он выглядит подростком в человеческом обличии? Тэхён выглядел молодым потому, что большую часть своей вампирской жизни провёл в одиночестве. Его сердце билось медленно, взрослел он тоже медленнее. Но почему колдун, ставший котом, по возвращении в человеческое тело выглядел ничуть не старше его или Михо, Тэхёну было невдомёк. — С наказанием его счётчик времени обнулился. Он стареет вместе со мной, так что ему сейчас двадцать семь. И это не изменится, пока он не заслужит прощение. Сам Бомгю никогда не говорил ей, сколько ему на самом деле, но Тэхён без особых усилий вытянул из него эту информацию, и Михо оставалось только отнять от пятидесяти четырёх свои годы, чтобы вычислить, когда её фамильяр получил приговор. Ему было столько же, сколько и ей, когда он натворил что-то, что волшебный суд счёл весомой причиной для обращения. — Он ещё и противным ребёнком побыть успел? — спросил Тэхён. — Очень противным и «умным» не по годам. Но бабушка была от него в восторге. — А за что он должен заслужить прощение? — Не знаю, — губы Михо сжались в обиде. — Он мне не говорит. Всегда врёт и выдумывает небылицы о летающих над толпой людей коврах, украденной курице, что неслась золотыми яйцами, и неправильном использовании «Порошка забвения»… Думаю то, что с ним случилось, либо слишком страшное, либо слишком постыдное. Но всё равно обидно, что за столько лет он так и не смог довериться мне. Михо почувствовала, как рука Тэхёна осторожно коснулась её спины, и как он ласково погладил её между лопатками. — Вряд ли дело в доверии, — сказал он, — просто есть вещи, о которых не хочется вспоминать и говорить. Потому что слишком стыдно или очень больно. Но Михо всё ещё думала, что со стыдом и болью справиться намного сложнее, когда ты один. Она сама с трудом делала первые шаги в сторону избавления от Домёна, но услышать от Тэхёна, что он будет рядом, когда ей захочется поворчать и пожаловаться на бывшего, было настоящим облегчением. Как будто кто-то не просто поддерживал, но и был на её стороне. — Наверное ты прав, — она кивнула, — но я всё равно надеюсь, что однажды он мне расскажет. Нечестно, что он знает обо мне всё, а я о нём — ничего. — Он знает о тебе всё? — Тэхён выгнул левую бровь в удивлении. Он почему-то думал, что они скрывают от кота факт своего близкого взаимодействия и его последствий вроде укуса или этого невыносимого желания хотя бы постоять рядом, едва касаясь друг друга руками, плечами или хоть чем-то. — Не буквально всё, — пролепетала Михо, больше опираясь на столешницу и поднимая голову, чтобы взглянуть Тэхёну в глаза. — Мы с ним близки, но нас я с ним не обсуждаю. В её словах не было ничего особенного, но её формулировка вызывала у Тэхёна странные чувства: приятное тепло в груди, приятные спазмы в животе, лёгкое покалывание на кончиках пальцев, постепенно усиливающееся от того, что он по-прежнему касался её спины. Он знал лучше всех на свете, что эти ощущения были неправильными, но гнал эти мысли прочь, пока они стояли напротив и смотрели друг на друга. — Кхм, — Михо отвела взгляд первой, — нужно проверить, как там зелье… Это был намёк на то, что она хотела отстраниться? На то, что рука Тэхёна слишком уж задержалась на её спине? В любом случае, ему пришлось немного отступить в сторону, чтобы она смогла развернуться к плите, приподнимая крышку. — Пока не готово, — помешав его деревянной ложкой, сообщила она. — Нужно, чтобы оно хорошо прокипело, а тогда загнать под его пар перья из тарелок и чашек. Тэхён вытянул кулак с пёрышком. — Можем запустить это под крышку? Когда оно перестанет летать, станет понятно, что зелье готово. Тэхён был довольно сообразительным в колдовстве, к которому не имел никакого отношения. Он выпустил перо из хватки, когда Михо приподняла крышку, а потом они оба с минуту просто стояли и смотрели, как оно летает по котелку. — Теперь, когда они пойманы, — Тэхён запнулся, прикусывая клыками полную нижнюю губу, — должны ли мы выпустить Бомгю? — Так скоро? — удивилась Михо. Они ведь так ждали возможности остаться вдвоём. — Мы же ещё не закончили, — начала она, — то есть перья ещё летают. Просто пока что в керамических клетках. Кто знает, вдруг я ошиблась с зельем и оно не сработает? Или вдруг Бомгю ещё что-нибудь заденет и нечаянно выпустит наших пленников? К тому же… Разве ты не собирался мне помочь? Она коснулась правой рукой своего плеча, морщась больше от неловкости, нежели от боли. Уже после того, как она выболтала свои дурацкие, но в то же время определённо резонные причины не поднимать крышку люка, почувствовала себя такой глупой. Она хотела ещё немножко постоять так, ёжась от его холодных выдохов в шею, якобы нечаянно чуточку отклоняясь назад и спиной чувствуя его крепкую грудь, нежась во внимании его одного без отвлекающего фактора в лице фамильяра. — Точно, твоё плечо! — воскликнул Тэхён. — Постой здесь, я сбегаю за аптечкой… — Мазь не там, — сказала Михо, пока он не успел убежать. — Она в моей спальне. — С полупрозрачными шторами, которые наверняка ещё и раздвинуты в стороны? — дополнил Тэхён с вопросительной интонацией. — Именно. Так что ты постой здесь и присмотри за зельем, а я — сбегаю. Она вручила ему деревянную лопатку, а сама унеслась из кухни, так громко шаркая соскальзывающими из-за носков тапочками, что Бомгю спросил сверху: — Ну что, вы их поймали? — Ещё нет, — солгала Михо, а чтоб наверняка, добавила: — Несколько улетели в гостиную, так что не вздумай пока спускаться. Бомгю без их помощи всё равно не смог бы спуститься с мансарды — люк был плотно закрыт, как и единственное окно. — Тебя ведь там не покололи? — взволнованно спросил он, когда Михо бежала обратно, тихонько хлопнув дверью своей комнаты. — Нет, у меня перчатки, Тэхён и магия. Не переживай. Она хлопнула и дверью кухни, сталкиваясь с любопытным взглядом парня, что по-прежнему стоял у столешницы, сжимая деревянную ложку обеими руками и готовясь в любой момент перемешать зелье или утопить в нём непослушное перо. — Я добавила в мазь из аптеки немного масла из спящего мака, потому что оно отлично обезболивает, — сказала она, протягивая Тэхёну баночку. — Сильно болит? — спросил он, наблюдая за попытками Михо закатать рукав свитера. — Нет, еле-еле, но иногда, если придавить или задеть, ноет, а на работе это отвлекает, так что… — она тяжело вздохнула, сжимая слегка закатанный рукав пальцами и понимая, что дальше его никак не сдвинуть. — Через ворот тоже вряд ли доберёшься… Она снова подобралась к столешнице, становясь между ней и Тэхёном, что отложил ложку и теперь нюхал мазь, по запаху стараясь вычислить ингредиенты, но не распознавая ничего, кроме бьющей в нос мяты. — А что с другими симптомами? — спросил он, моментально теряя всякий интерес к мази, когда Михо потянула свитер с левой стороны вверх, не просто вытягивая руку из рукава, а обнажая живот и грудь, что скрывалась за тонкой тканью нежно-розового бюстгальтера на тоненьких прозрачных лямках. Ему уже было не до симптомов, но Михо пока этого не понимала, оставляя свитер висеть на шее и осторожно снимая пластыри с ранок. — Кожа в месте укуса красная, а местами и фиолетовая. Немного похоже на синяк и, если пощупать… — Михо проследила за взглядом Тэхёна, что спускался по её телу к поясу джинсов и поднимался обратно к плечу, рассматривая две округлые ранки от укуса. — Болит как синяк. — Выглядит больно, — заметил он, подходя ближе и заставляя Михо практически вжаться в столешницу. Ему было неудобно наклоняться, чтобы вблизи рассмотреть тоненькие фиолетовые и тёмно-красные веточки лопнувших сосудов, расползающиеся в стороны от следов, что оставили клыки, поэтому он сжал девичий локоть, поднимая её руку повыше. — Это связано с подкожным кровотечением, — объяснила Михо. — Это просто кровоизлияние, которое выглядит так. На деле же у меня сильнее ноет рука от того, что её приходится задирать вверх… — Прости, — Тэхён ослабил хватку, позволяя Михо опустить руку. — Место не самое удачное. — Как по мне, удачнее, чем на шее или, предположим, на внутренней стороне бедра, — она сжала губы, стараясь сдержать мечтательную улыбку. Как интересно было бы проследить за влиянием места укуса на скорость заживления и симптомы! — Ну, если сравнивать с теми местами, то да, — Тэхён выдернул Михо из мыслей не столько своим ответом, сколько звоном металлической баночки из-под мази, отставленной на стол, и руками, опустившимися на обтянутые скинни джинсами бёдра. Это было куда смелее, чем она рассчитывала. Так, словно он умел читать её мысли и знал, что она ни на секунду не прекращала думать о нём. Тэхён скользнул руками ниже, опуская голову, пока отрывал Михо от пола и подсаживал её на гладкую холодную столешницу. Он ни о чём её не просил, а она сама развела колени в стороны, ёрзая на самом краю, чтобы он смог подойти поближе. У неё в голове ошибочные мысли размножались со скоростью света, но Тэхён оборвал их все, осторожно вывернув её руку и вновь взявшись за баночку. Два его пальца утонули в белой липкой мази, а потом задели плечо Михо осторожными холодными прикосновениями. Она знала, что он просто втирал лекарство, но плавные круговые движения указательным и средним пальцами заставляли её мучительно сглатывать. Он ещё и так мог? Почему не показал ей, пока они были в постели? Она вообще получила неоправданно мало от секса с вампиром. Не узнала, что ещё Тэхёну нравится, не узнала, что ей самой нравится, не попробовала и малой часто того, что они делали с Домёном, чтобы можно было сравнить… — А что ещё ты записываешь в журнал наблюдений? — невинно, на первый взгляд, вовсе не разделяя грязных мыслей Михо, спросил Тэхён. — Уровень энергии, отсутствие жажды, изменение пищевых привычек, температуру… — После укуса у тебя был жар? Если был, тогда ей лучше не заниматься самолечением и записаться к врачу. Разве повышение температуры не говорит о воспалительных процессах в организме? Даже у вампиров бывает жар, в худших случаях и до тридцати шести градусов доходит. — Нет, — ответила Михо, немного сжимая бёдра Тэхёна ногами, — но сейчас, кажется, есть. Сперва он посмотрел на неё с вполне серьёзным волнением, считая, что она просто делится с ним своими ощущениями, и «жар» — это про лихорадку, ощущение внутреннего горения и в целом дурное самочувствие. Но глаза Михо светились здоровым блеском, а никак не болезненным. — Вот как, — Тэхён прекратил растирать мазь и опёрся испачканной рукой на стол. — Позволишь мне проверить? Михо села ровнее, согласно кивая. Она просто надеялась, что он сейчас не оставит её одну, сбежав за градусником. Но он не был Бомгю, он отлично чувствовал её настроение и понимал намёки. А ещё сам умирал от желания лишний раз прикоснуться к ней. Когда его холодные пальцы прижались к щеке Михо, она закрыла глаза. Её длинные пушистые ресницы трепетали, реагируя на каждое ласковое поглаживание, а пухлые губы приоткрывались, позволяя минимально контролировать вдохи и выдохи, что участились просто от того, что Тэхён прижался сильнее к её бёдрам. — Ты и правда горячая, — констатировал он с неким удовлетворением, постепенно перемещаясь ниже, чтобы мазнуть пальцами по подбородку и лёгкими щекочущими касаниями спуститься к шее. — Но мне почему-то кажется, — его низкий голос практически полностью перешёл в шёпот, а редкие выдохи стали чаще долетать до губ Михо, — что люди такими и должны быть. — Нет, — она нахмурилась, волнуясь, что всё это исчезнет, как только она подтвердит его догадку, — это точно жар. Её губы были так близко, — тёплые, мягкие, притягательные, — Тэхён смотрел или на них, или на вздымающуюся на вдохах грудь Михо. — Тогда как насчёт жаропонижающего? — спросил он. С ней он был готов дурачиться активнее и дольше, чем с Бомгю. Всё утро. Весь день. Всю ночь. — Да, пожалуйста, — попросила Михо. Тэхён выделил себе пару секунд на довольную улыбку, прежде чем неспешно преодолеть оставшиеся сантиметры до чужих губ, осторожно, но уверенно обхватывая их в секундном поцелуе. Это была пробная доза, чтобы проверить её реакцию, а потом последовали и другие поцелуи, и холодные объятия, от которых кожа Михо покрывалась мурашками. Пока Тэхён целовал её губы и слегка прикусывал её язык клыками, время казалось не просто резиновым, а бесконечным. Мысли о Бомгю исчезли, переживания о неудачном эксперименте с зельем испарились, Домён ни разу не всплыл в сознании Михо. Там вообще не было ничего, кроме Тэхёна и его фантастического умения целоваться. А потом стеклянная крышка застучала, через маленькое отверстие выдыхая ядовитый густой пар, как будто котёл пытался привлечь их внимание и вместо покашливания разъярённо пыхтел. — Нельзя его передержать, — Михо с неохотой надавила на грудь Тэхёна ладонью, дотягиваясь со своего места до плиты, чтобы выключить её. — Значит, уже готово, — он был счастлив даже несмотря на то, что им пришлось прерваться. Его голос звучал особенно бодро, когда он спросил: — Можно нести перья? — Да, секундочку, — попросила Михо, натягивая левый рукав свитера на руку и спрыгивая на пол. — Начнём с тех, что в банках, потому что их лучше видно. — Ты поднимешь крышку, а я поднесу банку? — Пар горячий. Давай лучше наоборот. — Именно из-за того, что пар горячий, я и должен быть тем, кто будет совать в него свои руки. Твои нам нужны на тот случай, если придётся доварить зелье. — Твои тоже нам очень нужны, — не подумав, сказала Михо. Тэхён насмешливо хмыкнул, спеша выяснить: — Для чего же? Его внутренне потряхивало от счастья. Он даже не знал, с чем можно было сравнить это чувство. В лучшие дни с Йерим или на поклоне после спектакля он не был настолько взбудоражен, как в это утро с Михо. Могла ли она его околдовать? Её запах ловил его на крючок, а её вкус был настоящим приворотным зельем. — Они исцеляют, — сообщила она с таким видом, словно открыла ему большую тайну. — Сначала мазь, потом жаропонижающий эффект… — По-моему, ты путаешь жаропонижающий с жароповышающим, — сказал Тэхён. — У тебя лицо горит. Он обманывал. Михо чувствовала жар, но гораздо ниже. — У тебя тоже, — парировала она. — Это физически невозможно. — Скажи это своим красным щекам…

☽ ⚝ ☾

— У тебя руки не устают так хвататься за метлу? Тэхён просто интересовался, а не упрекал, но из-за его слов Михо чуть ослабила хватку, чувствуя, как сводит пальцы от напряжения. Она уже как-то привыкла к тушке Бомгю, из-за которой ручка метлы автоматически немного приподнималась вверх, а без него позади метла летела слишком ровно. — Устают немного, — призналась она. — А у тебя крылья не устают, когда ты машешь ими против ветра? Если бы Михо пришлось махать руками столько, сколько он махал крыльями, они бы у неё попросту отвалились. — Лететь через Квачхон — нет. Но при более длительных полётах и интенсивных манёврах иногда бывает тяжело. — Тогда ты делаешь перерывы? Метла накренилась вправо, заставляя Михо не только руками, но и ногами сжать деревянную ручку. — Да, — ответил Тэхён, опуская голову с торчащими чёрными ушками и осматривая черноту ночного города под ногами. — Хочешь передохнуть? Они летели не очень долго, но наверху воздух был холоднее, чем внизу, из-за чего пальцы Михо мёрзли, а зубы стучали, и она чувствовала себя неуверенно при полётах, поэтому перерывы были ей жизненно необходимы. — Если можно. — Конечно! Давай снижаться, — сказал Тэхён. — Тут внизу идеальное местечко. В понимании Михо идеальным местечком был пустой парк или безлюдные городские улочки, но сейчас под ногами она видела только черноту без единого намёка на фонари. — Какое, если не секрет? — спросила она. — Кладбище Ёнвонхан. Тэхён произнёс это спокойным и будничным тоном, даже не догадываясь, какая Михо дрожь пробрала. Если бы они не снижались так быстро, в темноте различая очертания каменных плит и склепов, а Михо не стеснялась показаться трусихой, солгала бы, что усталость как рукой сняло, и они могут пролететь ещё немного. Она обожала всякие неизведанные места, но кладбищенская мёртвая энергия её ничуть не привлекала. Слишком пусто, слишком одиноко, но всегда есть шанс нарваться на кого-то или что-то. Полупрозрачных полтергейстов, которые возмущены до предела тем, что кто-то топчется по их грядкам, например… — Я летел отсюда, когда мы столкнулись в прошлый раз, — заглушая пугающие мысли Михо, сказал Тэхён. — Любишь острые ощущения или?.. — она чуть не спросила про проведывание кого-то, а в последний момент осознала, что это вполне возможно, и от того слишком грубо интересоваться таким. На весь Квачхон было только два кладбища, но именно на это Тэхён летал в одиночку на День всех святых. Он наведывался к чьей-то могиле? Родственника или любимой девушки, которая его покинула, обрекая на бесконечные страдания… — У моей семьи тут склеп. Прадедушка, прабабушка, пра-прадедушки и пра-прабабушка, и ещё несколько имён семейства Ким. Но ведь его невеста ещё не успела стать частью семьи, значит, её там не было? — Правда, он закрыт, — Тэхён спустился первым, а пока Михо тормозила ногами, стараясь «припарковаться» между двумя перекошенными могилами, он вернулся к своему привычному облику высокого, крепкого парня, который, тем не менее, вряд ли смог бы отбиться от неосязаемых призраков или десятков зомби. — Я не планировал здесь останавливаться, поэтому не брал с собой ключ. — Ты присматриваешь за склепом? — Да. Тэхён обошёл одну из каменных плит, чтобы дотянуться до метлы Михо, отбирая её у неё и поочерёдно засовывая её замёрзшие руки в карманы её пальто. Она вертела головой, слишком боясь потерять вампира из виду, но когда её заледеневшие пальцы оказались в тепле, Тэхён сам взял её под руку. — Мои папа и дедушка живут в Танджине. Это где-то в пяти часах полёта отсюда. Летом, бывает, приходится делать перерывы в отелях и добираться две ночи. Поэтому мы редко в гости друг к другу летаем. Я присматриваю за этим семейным склепом, они — за тем, что в Танджине. Михо так далеко ни за что не полетела бы. Она бы предпочла поезд или автобус, но с учётом того, что в ночное время суток общественный транспорт не ходил, а Тэхён вряд ли знал, как пользоваться им или вызывать человеческое такси, полёты на своих маленьких тоненьких крыльях были единственным доступным для него и его родственников способом передвижения по Корее. — У тебя нет братьев или сестёр? — Михо зашла издалека. — Нет, я единственный в семье. В нашем роду за четыреста лет только один раз двое братьев было, и один из них так и умер холостяком почти в двести лет. — Двести лет! — с удивлением повторила Михо, следуя за Тэхёном по грунтовой дорожке, что образно делила кладбище на две части. — Очень долго, когда ты один, — уныло заметил вампир, подозревая, что у него есть все шансы прожить столько же и стать последним проклятым Кимом. Потому что на нём всё и закончится. Михо даже представить себе не могла, чем бы она занималась, если бы у неё было столько времени. В планировании будущего она обычно не заходила дальше семидесяти-восьмидесяти лет (где-то в том возрасте она думала отойти в мир иной, не донимая своих внуков правнуками, как это делала её бабушка). — А твоя мама?.. — Михо спросила, а потом в испуге взглянула на Тэхёна, в темноте стараясь рассмотреть его лицо и выяснить, не был ли её вопрос слишком неудобным. — Умерла во время родов. А бабушка незадолго после рождения моего отца, когда Корея была колонией Японии. Они обе похоронены в Танджине. Поскольку он делился с ней таким, Михо чувствовала себя обязанной рассказывать что-то в ответ. — Мои дедушка и бабушка по папиной линии умерли ещё когда я была совсем маленькой. Их урны стоят в колумбарии в Сеуле. По маминой линии один мой дедушка похоронен на другом кладбище Квачхона, а прах второго бабушка развеяла на горе во время шабаша. Второго она не очень любила, потому что он много гулял… Тэхён тихонько хмыкнул. Как Михо показалось, со смешком. — Везёт же вам на изменщиков… Но у твоей бабушки было два мужа? Один за другим? Такое для Тэхёна было в новинку. Никто из его родственников и знакомых вампиров не женился и не выходил замуж дважды. Насколько он знал, в их общине было невозможно расписаться более одного раза, даже в случае кончины одного из партнёров. На самом деле, смерть одного автоматически значила конец хорошей жизни и для второго. — Нет. Второй раз она вышла замуж через десять лет. Повстречала второго дедушку на шабаше, а в итоге там же его и оставила. Говорит, что и в третий раз вышла бы замуж… Тэхён старался больше не беспокоиться о своём будущем или прошлом, живя только в этом моменте, когда он сжимал пальцами рукав пальто Михо и обдумывал, как бы им пройти в южную часть кладбища, где были скамьи, но… Три брака. Три. У Тэхёна скрутило живот, а всё из-за того, что у него в голове эта информация не укладывалась. Даже думать о том, что кто-то столько раз расходился и сходился, было волнительно и страшно. — Тэхён, — Михо остановилась. Даже замерла на месте. — Ты слышал? — Слышал что? Он настороженно окинул пустое кладбище взглядом, прислушался к гробовой тишине, в которой буквально через мгновение раздалась глухая барабанная дробь. Она набирала обороты, стуча быстрыми «БАМ, БАМ, БАМ» в ушах, а всё потому, что Михо сократила дистанцию в полшага, которой Тэхён неосознанно придерживался, и прижалась к нему в кромешной тьме, кажется, совсем не боясь его вампирского дыхания. Только белого облака, плывущего к ним со стороны зарослей. — Я вижу призрака, — прошептала она, вынимая руки из карманов и цепляясь пальцами за плечи Тэхёна. — Мамочки, а он видит нас… Тэхён никого не видел, но тоже был напуган. Больше, чем просто напуган. Он был в ужасе. Пока он стоял, его сердце куда-то бежало — скорее даже летело — в абсолютно ненормальном темпе. Оно разошлось, как никогда прежде, и для этого не было никаких разумных причин. Дедушка говорил, что раз у него такое случалось в начале двухтысячных. Сердце быстро билось, в груди давило, дыхание перехватывало, появилась слабость в теле, казалось, что в любой момент отключится. «Сердечный приступ», — так он назвал это. Стоило только задуматься о том, что у Тэхёна не хватает парочки симптомов, как они сразу же появились. И боль в груди, и невозможность сделать вдох, и слабость. Земля под ногами покачнулась, собираясь окончательно перевернуться, но сжавшиеся на плечах руки Михо мгновенно привели его в чувства. Ведьма испугалась призрака. А вампир испугался сердечного приступа. Святой Дракула, да они безнадёжны!

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!