Вернутся к фанфику

Один из них

6 ноября 2023, 22:28
Кулак впечатывается в скулу брата чётко и неотвратимо. Он пошатывается и отступает на пару шагов назад. Лицо уже опухло. — Уклоняйся, придурок! Уклоняйся, кому говорю! — вырывается рыком из Славы. У Славы руки дрожат от раздражения. Этот идиот никогда не уклоняется, сколько раз говорить. Славе хотелось бы, чтобы это больше было похоже на драку, чем на избиение. Славе необходимо, чтобы его кулаки не прилетали в цель девять раз из десяти. Но то, что необходимо Славе, никогда не берётся другими в расчёт. Славе необходимо было родиться одному, без надоедливого брата-близнеца, превосходящего его во всём. Но он ставит синяки собственному отражению, и его трясёт от ярости. Славе необходимо было собственное имя, а не эта смехотворная связка «Святослав-Ярослав», из-за которой Слава здесь только один, и это не он, а он — тупое «Ярик». Слава просит называть себя «Яр», и в половине случаев это срабатывает. Славе необходим был нормальный отец, не выворачивающий ему руки ни за что, более уверенная в себе мать, отсутствие вокруг него неумолкающего «Бери пример со Славы». Славе необходимо понимание, хоть минимальное, но ему кажется, что получает он его только от Славы, и его от этого выворачивает просто. Яр — от слова ярость, сказал однажды Миша, и Миша прав. Слава в ярости абсолютно со всего, с каждого мелкого участка своей недолгой прожитой жизни, и эта ярость не утихает. У Славы никогда не заживают костяшки пальцев, и никогда не заживут. Слава смирился. Слава напротив смотрит на Славу неуверенно и успокаивающе, с долей страха. Слава всё думает, что отражается в его глазах, когда он не видит. Он надеется, что презрение или ненависть. Это будет честно. Кулак прилетает под дых без каких-либо препятствий, как всегда. Слава оседает на кафельный пол. Раздаётся школьный звонок. В коридоре нарастает шум. Слава поворачивает голову к зеркалу и смотрит на себя, с таким же лицом. С таким же избитым лицом. В двенадцатилетнем Славе ненависти на жизнь вперёд.

***

Когда из-за поворота появляется десятиклассник Пашка, Слава невольно прикрывает брата своей спиной. У Пашки плохое настроение, и достанется за это им. С Пашкой трое его пажей, как обычно. Бежать бессмысленно, отбиваться бессмысленно, умолять бессмысленно. Периодически Славе кажется, что ставить блоки бессмысленно тоже, потому что для него бессмысленно уже всё. — Уклоняйся, — цедит он еле слышно сквозь зубы, надеясь, что Слава всё-таки уклонится хотя бы здесь. — Что, Яр уже постарался, а, Славка? — с издёвкой спрашивает Пашка, а глазами смеётся. — Дим, поспаррингуй с пацаном, а то его так совсем прибьют однажды. Слава знает, что это значит, и еле слышно выдыхает. Диме не так нравится бить детей, как самому Пашке, хилому Славе не сильно достанется. Главное, чтоб уклонялся. Пашка подходит ближе и делает замах. Его лицо искажается от ненависти к кому-то другому, кого Слава не знает, но кулак несётся к его голове. Слава уклоняется и получает ногой по рёбрам. Секунду спустя Слава смотрит на свои руки на асфальте мутнеющим взглядом. Прилетает по голове. В ушах звон, Слава не слышит, что там со Славкой. Слава поднимается и сосредотачивается на Пашке. Иногда он думает, были ли у него шансы избежать всего этого. В плане, всего. Были ли шансы не завязаться в узел с Пашкой и не заключать это соглашение боксёрской груши. Конечно, тогда они прицепились бы к самому слабому и без всякого договора, но всё же. Если бы Слава усерднее занимался в секции карате. Если бы смог уговорить отца давать деньги на карманные расходы. Если бы нашёл какую-то работу. Были ли шансы стать таким же молодцом-отличником, как Слава. Если бы, как и он, дни и ночи проводил за уроками, выбирая знания вместо сна и отдыха. Были ли шансы надавить на мать правильно, типа, заботой или чувством вины, чтобы она ушла-таки от отца. Были ли шансы понять отца, который заводился с пол-оборота, как-то урезонить его. Были ли шансы? Были ли у Славы хоть какие-то шансы всё ещё безбожно не просранные? Когда Слава перестаёт следить за ударами, Пашка останавливается, сплёвывает вбок, и, говоря «спасибо, мелкий, было классно», протягивает ему двадцатку. Слава принимает, и Пашка с прихвостнями уходит. Глаз начинает заплывать, правая голень болит сильнее обычного. Слава оборачивается, посмотреть, что с братом. С братом ничего. Потирает руку. Пара новых синяков будет. Уклонялся. Молодец. В Славе нарастает раздражение. Он лезет к себе в рюкзак, достаёт из глубины смятую пятёрку и протягивает Славе. — Твоя доля. Слава смущённо берёт деньги и тоже комкает злосчастную пятёрку, отводя взгляд. Он злится, и это заметно только Славе. Он так же злится, когда в пять утра не может решить задачку по математике. Слава оборачивается и делает шаг по направлению к дому, но чуть не падает. Брат подхватывает его под руку и перекидывает её себе через плечо. Они идут домой. Медленно и молча. Слава чувствует, что брат напряжён сильнее, чем обычно. Он хотел спросить что-то издевательски, удостовериться, что Слава его ненавидит так же, как и он его, разрядить повисшую в густом воздухе тишину. — Не ври отцу в этот раз, — внезапно раздаётся справа, и Слава теряет мысль. — Не волнуйся, тебя не затронет. Мамина аптечка всегда наготове для тебя, — бурчит Слава в ответ, потихоньку опять закипая. Не ври, как же. Он как раз меньше от отца получит, если наврёт, что ввязался в драку, чем если признается, что позволяет себя колотить за деньги. Это ж такой позор семье, с ума сойти!.. Он всегда позор семьи, не то что Слава. Отцом котируется математика, но не литература и карате. А случайно попавшего под раздачу Славочку мама тут же подлечит, он всегда у мамы на очереди первый. Гордость семьи, в противовес Славе. Так что пусть не волнуется. Они дальше идут молча, и Славе тошно до чёртиков. Он готов хоть сейчас умереть, да кто ж тогда объяснит, почему Славочка побитый. Он косится на брата, у того горят глаза. Он всё же умеет злиться, что ни говори. Слава криво улыбается, планируя уколоть его этим. Но засматривается на окна стоящей впереди многоэтажки и вдруг произносит: — Знаешь, один из нас однажды всё-таки умрёт. Славка усмехается. — А что, собирался жить вечно? — Нет, я не о том. Я имею в виду, скоро умрёт. Не думаю, что мы оба доживём до конца школы. Оно и к лучшему. Славка молчит. — Перестань. — Нет, правда. Или я тебя убью, или меня… — Слава не заканчивает, потому что вариантов сразу несколько. — В общем, надеюсь, это буду не я, — с ухмылкой возвещает он. Снова тишина на секунд пять. — Надеюсь, это будешь ты, — отвечает Слава, и в его голосе ни тени усмешки. У Славы стреляет в голову яростью, но он заливается громким смехом. Всё же ненавидит, Слава так и знал. Это правильно, Слава его ненавидит тоже.

***

«Уклоняйся, уклоняйся!..» — всё ещё раздаётся на краю сознания из рваного сна. Славе двадцать два, он лежит на полу своей комнаты в предрассветной тишине. Радоница. Мать скоро начнёт готовить стол на могилки отца и брата. Славу тянет рыдать.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!