Вернутся к фанфику
Афанасий Иванович
30 ноября 2023, 15:17Вика вглядывалась в доску, вытянув шею, сощурившись и приоткрыв рот. Шея болела, на языке крутилось долгое вопрошающее «Что-о-о?»
— Дальше. Эллиптический цилиндр… — Виктор Михайлович невозмутимо и даже с долей задора продолжал выписывать уравнения и рисовать графики. Отбиваемый мелом по доске ритм успокаивал, Вику клонило в сон, но Вика пребывала в культурном шоке.
Куда дальше-то, она ещё гиперболический параболоид не осознала, в смысле «седло»?!
Вика, в ужасе и раздражении сведя на переносице брови, стала поспешно записывать в тетрадь следующее уравнение. Настолько вслепую, насколько могла, пытаясь осознать предыдущее. Виктор Михайлович ушёл уже на графика три вперёд. У него закончилась доска.
— Ну это вы уже записали… — буднично сказал он и без промедления стёр записи о первых трёх поверхностях на дальней доске. И продолжил писать. Следующее уравнение. У Вики похолодели руки.
На плечи навалилась тяжесть, запястье ныло от боли. До конца пары ещё тридцать минут, она умрёт. Умрёт смертью храбрых.
— Пишите, Виктория, пишите! Вам это пригодится в будущем! — раздалось шелестом над ухом.
Вика цыкнула. Так у неё всё же не паника. Хотя, в целом, она бы поспорила.
Вика зыркнула за левое плечо.
За её плечом сквозь лицо Афанасия Ивановича проглядывался Вася Загорцев, немо матерящийся и тоже записывающий уравнения.
Афанасий Иванович задумчиво следил за доской. Кивнул сам себе и с улыбкой погладил усы с бородкой.
Вика вернулась к уравнениям.
Пригодится ей в будущем, как же. Вычислить экстремум холма?
Ритмичный стук по доске прекратился. Вика глянула в то место, где кончалась бесконечная писанина. Семнадцать. Простите, что?
— Эти поверхности вам нужно запомнить. Это будет один из вопросов коллоквиума. Остальные два — как обычно, теорема и задача, — по аудитории разнеслись разочарованные шепотки. О коллоквиуме они слышали впервые. — Старосты, подойдёте ко мне после лекции, согласуем время проведения.
Виктор Михайлович ушёл к другому углу доски и снова стёр самые ранние уравнения. Нарисовал знак параграфа.
— Теперь. Следующий параграф… — Вика продолжила записывать уравнения, тоже внутренне матерясь.
***
К концу лекции Викина рука почти онемела. Почерк выходил ломаный и едва узнаваемый. Чем дальше, чем больше по страницам конспекта встречались проставленные карандашом крупные знаки вопросов. Вика поморщилась. Опять разбираться сто лет. Хотя… — Афанасий Иванович, не поможете? — тихо произнесла она, чтобы только он и услышал. — А в чём Ваша проблема, сударыня? — маячащий неподалёку Афанасий Иванович снова склонился над её плечом. — У-у-у, так здесь же ничего сложного, что же Вы! Да уж, в наше время молодёжь была способней… Впрочем, главное — усердие. Со всем разберёмся, не переживайте! Его уверенность немного успокаивала. Вика вздохнула и стала собираться. Афанасий Иванович был странным духом. Странным, но добрым и понимающим. Он был опрятным джентльменом в старомодном костюме и с невероятно аккуратной стрижкой. Котелок шляпы был смешным сам по себе, но Афанасию Ивановичу удивительно шёл. Ещё он в дневное время упорно принимал облик классических духов, полупрозрачных, плывущих по воздуху и растворяющихся у тебя за спиной. «Ибо каждому должно исполнять свою роль», — говаривал он. Вика пожимала плечами и не спорила. Это всяко лучше, чем видеть сидящую на открытых подоконниках Алису, на вид такую же материальную, как живые. Впрочем, Афанасий Иванович с закатом тоже становился на вид материальным, хоть и оставался неосязаемым. «Ночь — наше время. Тут уже неважно». Вике, в целом, было неважно всегда. Она видела духов с детства и очень удивилась, когда в главке их нашлось всего двое. Афанасий Иванович да Алиса, выпрыгнувшая с шестого этажа три года назад. Умирала долго и мучительно, в итоге осталась здесь и сидит на подоконниках. Алиса была красивой стройной девушкой и выразительными голубыми глазами и веснушками. Волосы заплетала в две толстые косы, и ей так очень шло. Вика думала, не подружиться ли с ней, но Алиса только пугала её постоянно да зыркала с хитрой ухмылкой из-за углов. Афанасий Иванович говорил, что она так играется, и Вика ей нравится. У Вики от Алисиного взгляда шли мурашки по спине. Периодически Вика спрашивала что-то у Афанасия Ивановича, и тот неизменно отвечал. Спросила, почему они тут только вдвоём с Викой, при такой-то богатой истории — он рассказал, что лет пять назад как раз прошла «зачистка». Пришли и забрали всех, только он остался, так как конкретно к зданию не привязан. «Вот была бы ты годков на шесть старше, застала бы целую группу расстрелянных ребят! Хорошие ребята, правильные. Спокойного сна им в Райских садах». У Вики был один знакомый призрак со двора, что всё ходил за ней хвостиком и предлагал встречаться. За ним ходила хвостиком другая девочка и постоянно строила подлянки Вике. Ещё были два драчуна со школы, постоянно стучащие друг другом в стены пустых коридоров. К ним прибегала заколотая учительница и с завыванием прогоняла обоих. Вика на это всё смотрела и понимала: ей не нравится. Когда собирается толпа призраков, хорошим это редко кончается. Вика рада, что не встретила тех «хороших ребят». Однажды она спросила, к чему же тогда привязан сам Афанасий Иванович, если не к зданию. И он ответил снова: к дороге. Когда-то давным-давно он проезжал по этой дороге, и на его экипаж напали разбойники. Его убили, и тут же и закопали. А потом прошли годы, прошли дожди, прошли ветра, текли подземные воды — и тело его осело глубоко в почве, и так его и не заметили, когда асфальт прокладывали. Так он здесь и остался. Но это его не сильно волновало. Будучи деятелем науки, он очень обрадовался, когда тут построили институт. Стал заглядывать к библиотеку за книжками, проплывать на кафедру к профессорам. Разве что первое время одиноко было, но совсем скоро у него появились компаньоны. Жаль, чистки пару раз в столетие случаются. Какая фамилия его? Да он и не помнит уже, да и какая разница, в сущности. Помнит, что жена его на сносях была. Дай боже, род его здравствует. А если и нет — он и так, и этак ничем уже не поможет. «Стоит жить жизнь, которая тебе дарована, и не думать о том, что потеряно навек». У Вики нервы потеряны навек были ещё в детском саду примерно, после встречи с висельником в туалете, так что действительно, что ей этот коллоквиум. Стоит жить жизнь.***
До закрытия библиотеки оставалось полчаса, Вика сидела в самом дальнем углу и сосредоточенно слушала Афанасия Ивановича. Коллоквиум был уже послезавтра, а Вика не помнила ровным счётом ничего. Она честно пыталась, два вечера пыталась, но не умела запоминать бездумно. Афанасий Иванович — тоже. «Если в знании нет понимания, то это не знание, а притворство. Нужно понять общую формулу, Виктория, сам принцип, а не учить частное». С этими словами и нахмуренными бровями он стал погружать Вику в удивительный мир стереометрии. Вика, погрузившись, чувствовала, что захлёбывалась. Хотя, может, здесь тоже, как в речке: захлёбываться больно и неприятно, но если принять воду и позволить ей себя наполнить — станешь русалкой и будешь с лёгкостью вилять плавником в этой воде. Ба-дум-тсс. Курс пословиц от Виктории Хорной. — Виктория, Вы меня слушаете? — недовольно спросил Афанасий Иванович. — Да, конечно, — искренне ответила Вика. Она слушала, и, поразительно, понимание действительно начало проклёвываться где-то в глубине сознания. Вот пробьётся росточек, вырастет в большущее дерево знаний, и станет Вика самой умной студенткой на потоке. Ага, как же. Вика усмехнулась. — А Вы не смейтесь, не смейтесь! Вы умная девушка, Виктория, хоть сами себе в этом не доверяете, — серьёзно сказал Афанасий Иванович, глядя на неё в упор. Вика с удивлением посмотрела на него. — Девушка, через десять минут библиотека закрывается! — раздалось у неё за спиной в отдалении. — Хорошо, спасибо! — моментально ответила она и стала потихоньку складываться. От внезапного комплимента было неловко.***
Вечером перед коллоквиумом Вика чувствовала себя как никогда уверенно. И как никогда осторожно подворовывала коньяк из бара родителей. Ей нужно было набрать маленькую бутылочку, там не больше ста миллилитров будет. Вика была уверена, что сдаст. А раз так, нужно будет отблагодарить Афанасия Ивановича. И следующим вечером, радостно попрощавшись с ним в библиотеке, где они болтали о том о сём, Вика первым делом пошла не к своей остановке, а прямо, к самому проспекту. Поозиралась воровато и, достав из рюкзака бутылочку с коньяком, вылила содержимое на дорогу. Рядом с обочиной положила вытащенный из кармана лимон. Благо, Афанасий Иванович был похоронен не посреди дороги, а вот туточки, на самом её краю. Он любил коньяк и с удовольствием кривился от лимона. Вика была благодарна, и ей хотелось его порадовать. Афанасий Иванович был, наверное, самым странным другом за всю её жизнь, но самым полезным и поддерживающим. В своей странной манере. Жизнь живётся ничего так, Вике нравилось.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!