Вернутся к фанфику

Морозко

30 ноября 2023, 15:23
Маша ехала в лес. Сено под ней покалывало спину, телега тряслась. Отец напряжённо молчал. Маша лежала на сене смирно, как в гробу, и смотрела в чистое вечернее небо. Мороз покалывал щёки, вилась метель. В ритуале не было ничего особенного, пережить ночь новой луны — да и всё. Невелика задача. Это каждая девчонка умеет. Правда, Еву пару недель назад загрызли волки, но ничего, это так, бывает. Она следила за проносящимися у неё над головой верхушками елей и думала о том, встретит волков или нет. Спустя ещё какое-то время телега остановилась. Батя спрыгнул на землю и подошёл к ней. — Вставай, дочка, — глухо сказал он. Маша повернула к нему голову. Глаза отца поблёскивали в темноте и были полны тревогой. Маша поднялась, подхватила с телеги небольшой заплечный мешок и спрыгнула в хрустящий снег. Теперь нужно выбрать путь. Она огляделась. Ёлочки во-о-он в том проёме выглядели не так удручающе, как остальные. Даже как будто бы под ветви от снега спрятаться можно. Маша уверенно пошла к ним. Батя шёл за ней по пятам молча. Путь выбирала она, но он должен был знать, откуда её посветлу забирать. Дойдя до нужной ели, Маша осмотрела её, удовлетворённо кивнула и обняла крепко на прощание отца. Спина его вскоре скрылась за деревьями. А Маша села на снег под ветви ели и стала ждать. Пока Морозко не явится, делать ничего нельзя. Маша сосредоточенно дышала, потихоньку подмерзая. Немели руки и ноги. И вот, когда её незаметно начало клонить в сон, она услышала за собой смеющийся голос: — Тепло ли тебе, девица? — голос сразу трёх голосов: старика, мальчика и женщины в одном лике. — Тепло, батюшка Мороз, матушка Стужа, — выдавила, стуча зубами, Маша. Морозко за спиной захихикало. Раздалось три перестука по стволу ели — и снег с неё осыпался одним махом. Тут же налетел лютый ветер, пробрав ель и Машу вместе с нею насквозь. Маша на секунду задохнулась, потом прикрыла нос рукою, чтобы дышать. — Тепло ли тебе, девица? — снова вкрадчиво раздалось над ухом тремя голосами. — Тепло, батюшка Мороз, матушка Стужа, — прошептала Маша себе в ладонь. Громкий треск по дереву снова — и ветер резко затих. Но стало в разы холоднее. Маша судорожно выдохнула, пытаясь минимально согреть окоченевшие пальцы. За спиной захихикало снова. — Ну-ну, девица, ночуй ноченьку, там видно будет, — и мороз за спиной ослаб. Маша незнамо ради чего обернулась. Ствол стволом, ничего неожиданного. Она вздохнула и стала рыться в мешке. Вытащила небольшой топорик. И стала выбираться из-под ели. Далеко решила не идти, что в лесу, деревьев, что ли, мало. Стала рубить на хворост ветви ближайших ёлок. — Ты что делаешь? — прогремело грозно в воздухе между елей. — Да вот, решила чего полезного поделать, чтоб без дела не сидеть, — невозмутимо ответила Маша, задавив страх. Морозко нельзя обманывать, но юлить можно было попробовать. Повисла гнетущая тишина. Морозко пощипывал её холодом, но не мешал. Наблюдал за ней. Маша же потихоньку отогревалась. Нарубив достаточно веток, она вернулась поближе к своей ели и недалеко от неё стала складывать хворост в маленькое гнездо, как мать учила. Снова порылась с мешке, достала кресало. Налетел злющий ветер, разметав ей гнёздышко веток. Маша нахмурилась и уставилась в воздух вокруг. — Что ж мне теперь, только хворост рубить всю ночь? Нам с тятей столько елового и не надо. А так — потренируюсь хоть огонь разводить, а то дурно выходит, — оповестила она. В воздухе чувствовалось некое замешательство. Маша собрала ветки обратно в гнёздышко и стала пытаться зажечь его. Даже притворяться не пришлось: живые ветки ожидаемо не горели. Она провозилась так бог пойми сколько, но в итоге всё же смогла уберечь маленький огонёк. Но как только этот огонёк разросся в небольшой костерок — снова подул ветер, и гнёздышко костра опять разметало по снегу. — Тренируйся, — издевательски и наставительно одновременно раздалось из воздуха. Маша обиженно нахмурилась, но решила не возражать. Морозко не знает, но согреться-то она согрелась. Разведёт ещё раз — согреется ещё больше. Костёр Морозко тушило раза четыре. Маша пришла в себя окончательно, но хотелось есть. Она подхватила топорик и пошла в глубь леса в поисках берёзы или сосны, оставляя за собой небольшие насечки на деревьях. — Куда ты? — с любопытством спросило Морозко из-за её спины. — За корой, есть хочется. Не хотите? — Со всей искренностью спросила Маша, старательно прикидываясь дурочкой. Морозко только захихикало в ответ и слегка отстало. В итоге сосну Маша таки нашла, срубила несколько нижних веток и по насечкам вернулась обратно. Уселась под ветвями, вытащила из мешка последнее, что у неё было с собой — небольшой острый ножик, и стала обдирать ветви. Пару раз ножик соскальзывал, и Маша слегка порезалась. Но в целом всё было удачно. Более-менее поесть удалось. Маша, морщась от холода, пожевала снега и решила дальше «тренироваться в разведении огня». Спустя ещё пару костерков она заметила, что потихоньку светает. Подождала ещё немного для верности и бросила своё занятие с костром. Встала на ноги, поклонилась в пояс пустоте и сказала: — Спасибо тебе за заботу, батюшка Мороз, матушка Стужа. Я пойду уж, светает. Со всех сторон в неё подул ветер, на секунду показалось, что он оторвёт её от земли. — Иди, девица, — благосклонно раздалось в воздухе тройным голосом. Маша стала собираться. Где-то вдалеке уже слышался топот копыт и зычный голос отца: «Но-о!» — Смелая ты, я тебя к себе заберу, — вкрадчиво прошелестело в верхушках елей. Маша, уже начавшая идти к дороге, обернулась. Ни слова не сказала, лишь взглядом непробиваемым говорила: «Нет, не заберёшь». Морозко захихикало и исчезло. А Маша пошла к дороге. Там её встретит батя с горячими объятьями и слезами на глазах, а дома — мамкины блины с маслом да вареньем. Очень хотелось есть.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!