Вернутся к фанфику
Глава XXXIII. Исцеление & Боль
26 сентября 2026, 21:13— Sancte All-Mer, evangelista, incredule! All-Mer te rogat pro infirmis. Tu, qui All-Mer es, iuva me in precibus meis. Amen, — шептала Юния, прижимая ладони к израненному телу Энки.
От её рук исходило мягкое сияние, но глубокие раны не спешили затягиваться. Юния нахмурилась:
— Ничего не понимаю. Я исцеляла даже тех, кого пытали до полусмерти. Почему сейчас не выходит?
— Клеймо, — прохрипел Энки. — Генрих, вестимо, изменил его форму. Теперь даже молитва Алл-Меру бессильна. Нужно свести клеймо, иначе…
— Это клеймо на самой душе, чародей, — перебила его весталка. — У меня такое же, и оно до сих пор со мной.
Анкариан удивлённо приподнял бровь:
— Вот как? Но ведь весталки неприкосновенны…
— Не твое дело, — отрезала Юния. — Придется обойтись обычными перевязками. Агнес, за мной.
Рыжая девочка, стоявшая у кровати, испуганно замотала головой.
— Мы скоро вернемся, только возьмем бинты, — мягче добавила весталка, а затем строго взглянула на жреца: — А ты лежи смирно и не вздумай пугать детей, ясно?
— Если они не будут мне докучать, — фыркнул Анкариан.
Уже в коридоре Юния тяжело вздохнула:
— Как ты его только терпишь?
Агнес лишь пожала плечами. Прошло всего пара часов, но Энки и Юния уже успели проникнуться взаимной неприязнью. То ли дело было в непримиримых религиозных разногласиях, то ли в несносном характере самого чародея, но каждое их слово было пропитано ядом. Они старались не доводить дело до открытой ссоры, но Агнес всё равно было невыносимо слушать их бесконечные колкости.
На ночь глядя девочка наотрез отказалась уходить к остальным сиротам. Она устроилась прямо у кровати Энки, отбиваясь от попыток Юнии увести её прочь: девочка возмущенно мычала и упиралась, не желая оставлять учителя ни на минуту.
— Тут всего одна кровать, — весталка нахмурилась, уперев руки в боки. — На полу спать собралась?
В ответ девочка лишь коротко кивнула.
— Агнес, — подал голос перевязанный чародей, бросив на ученицу свой фирменный хмурый взгляд, — я никуда не исчезну.
Рыжая девочка стушевалась под его тяжелым взором и, помедлив, робко взяла Юнию за руку.
— Как видишь, у меня есть свои методы воспитания, — самодовольно бросил Анкариан.
Весталка лишь хмыкнула и, забрав девочку, наконец оставила его в покое.
Эта ночь далась Агнес нелегко. Мало того, что кто-то из ребятишек оказался храпуном, так ещё она не находила себе места от тревоги за Энки. Лучше бы она осталась при нём, даже если бы пришлось спать на холодном полу — девочке было не впервой, правда, Юнии знать об этом не стоило.
В конце концов, худо-бедно Агнес удалось задремать, но стоило ей провалиться в сон, как в коридоре раздались шаги. Она приоткрыла глаза: Юния с масляной лампой в руках заглянула в детскую, проверяя воспитанников. Убедившись, что все в кроватях (Агнес старалась дышать ровно, чтобы не выдать себя), весталка трижды перекрестила детей и направилась к комнате Энки, который тоже не спал.
— Терзает совесть за свершенные грехи? — спросила она, закрывая дверь. — Я так и знала, что ты не спишь.
— Нет, — ответил Энки. — Меня интересует другое.
— И что же? — с интересом отозвалась Юния.
— Болезнь никуда не делась, — отметил он. — Зная Генриха, он предпочтет просто сжечь всех больных…
— Он стал жестче, — вдруг сказала Юния. — Раньше он не спешил разводить костры.
— Ты его знаешь? — Энки приподнял бровь.
Юния промолчала.
— Тебя изгнали из весталок, и лишь он согласился тебя принять? — продолжил чародей.
— Помолчи! — Юния едва не рявкнула, подавив в себе желание вцепиться ему в горло. — Это не твоё дело!
— Просто интересно. Обычно, если весталка теряла девственность, её хоронили заживо. Почему же тебя…
— Я допустила погашение священного пламени, — отрезала Юния и вышла из комнаты, оставив чародея наедине с его мыслями.
— Самодовольный, надменный, грубый язычник, — бормотала себе под нос весталка, — зачем я вообще на это согласилась…
Она хотела было направиться к себе, как вдруг краем глаза заметила какое-то движение позади себя. Юния резко оглянулась, заметив Агнес, что встала с кровати и на цыпочках пыталась дойти до комнаты Энки. В руках она держала подушку и одеяло. Осознав, что её обнаружили, она замерла на месте и попыталась спрятать лицо в подушке.
— Ну что за неслушница, — вздохнула Юния, покачав головой. Агнес же робко на неё взглянула, демонстрируя круглые глаза в надежде разжалобить весталку.
--В кровать. Немедленно, — отчеканила Юния, строго глядя на девочку и пригрозив ей пальцем, но все же смягчилась, — Энки в порядке. Утром ты можешь его навестить.
***
В тюремных камерах чародея не оказалось. Уиллоу, вынужденная терпеть общество Дамиена, чувствовала себя не в своей тарелке. Напарник не был навязчив — он не докучал разговорами и не пытался распускать руки, — но само его присутствие вызывало у девушки необъяснимую тревогу. Что именно пугало её в этом бичевателе? Внешность? Тяжелый, въедливый запах смерти, словно от палача, не покидающего эшафот? Или инстинкт, настойчиво твердивший об исходящей от него угрозе?
— Он сбежал, — внезапно нарушил тишину Дамиен.
Уиллоу вздрогнула, возвращаясь в реальность. Она почувствовала, как по щекам катятся слезы, и поспешно смахнула их — только не хватало, чтобы он это заметил.
— Что? — переспросила она, стараясь придать голосу твердости.
— Видишь след? — Дамиен указал на полосу засохшей крови, тянущуюся по полу камеры к стене. — Кровь служителей Древних богов я узнаю из тысячи. А кроме того…
Он поморщился от отвращения.
— Ты когда-нибудь слышала о пытке «грушей»? — в его голосе проскользнуло брезгливое отвращение.
Уиллоу побледнела и коротко кивнула.
— То-то и оно. Пошли отсюда.
К удивлению самой девушки, они покинули тюрьму так же легко, как и проникли в неё. Ярнам был крошечным городком, где все знали друг друга в лицо, поэтому здешние камеры служили скорее для проформы — временным пристанищем для разбушевавшихся пьяниц или чужаков, которых нужно было придержать до прибытия инквизиции или гвардии. Будь Ярнам крупнее или имей он хоть какое-то стратегическое значение, поджигательнице и бичевателю ни за что бы не удалось проникнуть в тюрьму. Немногочисленные служители закона сейчас в срочном порядке были вызваны, а поставленного в защиту молодого стражника Дамиен вырубил быстро, да так ловко, что юноша даже понять ничего не успел.
Вырвавшись из тюремных камер, бичеватель и поджигательница оказались посреди хаоса. Улицы городка сотрясал рев огромного, краснокожего зверя. Его вытянутая морда, рогатая голова и покрытое шрамами тело внушали ужас. Зверь терзал стражников, которые отчаянно пытались сдержать его алебардами и копьями. Им на помощь пришли двое из банды Генриха: ревнительница в маске-черепе с палицей и храмовник, сжимающий в руках молот и книгу. Оба выглядели потрепанными: зверь успел прокусить руку Лето, а Диорадан получил кислотный плевок в ногу.
— Крест Алл-Мера… — выдохнула Уиллоу, наблюдая за разворачивающейся битвой. Дамиен тоже мрачнел.
— Хоть они и зашли далеко в своем заблуждении, — сказал он, — но все же это братья и сестры по вере. Я обязан помочь.
— Ты с ума сошел! Они же за Генриха! — в ужасе воскликнула поджигательница, вцепившись ему в руку. — Если хочешь помочь, то делай это на расстоянии.
— Хм… — бичеватель одарил Уиллоу таким взглядом, что у нее внутри все похолодело. — Ты права. Отойди.
Он достал железный цеп с множеством шипов. При виде его девушка вздрогнула и отступила. Дамиен взмахнул бичем так, что крючья впились в спину зверя, а затем резко дернул, срывая с себя кусок кожи. Уиллоу едва сдержала тошноту, но отметила, что кровь не полилась.
В этот момент на разъяренного зверя, словно с неба, обрушились два кроваво-красных снаряда, пробивших его шкуру. Он взвыл от ярости — раны кровоточили, причиняя ему боль — и попытался обрушить свой гнев на стоящую перед ним Лето.
— Вкуси это, демон! — рыкнула она, бросив в него сосуд со святой водой. Зверь отреагировал мгновенно: кислотным плевком он сбил снаряд, не дав опасной жидкости коснуться его плоти.
— Via Dolorosa! — крикнул храмовник, сложив пальцы в особом жесте и направляя его в сторону монстра. Тут же на теле чудовища появился символ, который, казалось, ослабил его.
Ревнительница кивнула и нажала кнопку на рукояти палицы. Навершие оружия мгновенно охватило пламя, и тяжелый удар обрушился на лапу чудовища. Несмотря на то, что женщина сражалась одной рукой, в её движениях чувствовалась пугающая мощь, подпитываемая фанатичной жестокостью.
Воодушевленные тем, что монстр пошатнулся, стражники усилили натиск, полосуя плоть твари алебардами и копьями. Бигби рычал, пуская в ход рога, когти и зубы, но каждое движение давалось ему с трудом. Теряя силы, он выцепил взглядом Диорадана, который всё еще удерживал пальцы в магическом жесте. Собрав остатки воли, зверь рванулся вперед, широко разевая пасть.
— Небесные клинки, защитите меня! — выкрикнул храмовник.
Перед ним возникли четыре призрачных меча. Бигби налетел прямо на них: лезвия пронзили грудь, чудом не задев сердце. В этот миг выродок понял: битва проиграна.
Зверь начал стремительно меняться. Рога, костяные наросты и клыки исчезли, вытянутая морда обрела человеческие черты, тело сжалось. Через мгновение на земле лежал жалкий бродяга в рваных штанах и кандалах. На его щеке алело клеймо в форме буквы «А».
— Серный ублюдок! — рыкнула Лето, сжимая палицу. — Ты ответишь за свои грехи!
— Стой, дура! — крикнул Диорадан, но было поздно.
Удар Ревнительницы превратил голову пленника в кровавое месиво.
— Идиотка! — взревел храмовник. — Он мог вывести нас на сбежавшего чародея!
— Ты хотел оставить этого выродка в живых? — грозно отрезала она.
— Я собирался прикончить его позже, когда он привел бы нас к цели! А теперь где его искать?
— Проворонили, — раздался голос, от которого у обоих по спине пробежал холодок.
Они обернулись. К ним приближался Генрих, багровый от гнева.
— Учитель… — пробормотал храмовник, бледнея. — Ему помогли сбежать! Мы уже казнили бродягу, что был серным…
— Благодаря им, Генрих, — раздался вкрадчивый шепот из тени, — удалось убить двух зайцев одним выстрелом.
Из темноты вышел мужчина, чье лицо скрывали капюшон и маска. Это был Ричард — бывший фантом на службе Ватикана, примкнувший к отряду пару недель назад и уже успевший завоевать доверие.
— О чем ты? — нахмурился Генрих.
— Я обнаружил, где скрывается не только наш чародей, — самодовольно ответил Ричард, — но и та девчонка.
В дом Юнии бичеватель и поджигательница пришли, когда хозяйка еще не спала. Весталка быстро впустила их к себе, убедившись, что они не привели никого за собой.
— Чародей у меня, — коротко сказала она, — не знаю, как он смог сбежать, но вид у него… вы сами увидите.
— Вот ты сыч… — не сдержалась Уиллоу, смотря на лежащего в кровати Энки, — мы тебя спасать отправились, а ты…
Несмотря на попытку изобразить шутливо-возмущенный тон, девушка не могла не отметить, что Энки выглядел ужасно — живого места на нем не было. На лице — жуткие шрамы и клеймо на лбу, а уж какие раны и травмы хранило тело под одеялом Уиллоу не желала знать.
— Скажем так, там нашелся один мой старый знакомый, — ответил Энки, — но вы бы его вряд ли приняли и суть неважна. Надо выбираться отсюда, а колдовать я не могу из-за этого клейма.
Дамиен вдруг облизнул губы.
— Это не проблема, колдун. Уиллоу, отойди.
— Что ты задумал? — прищурился Энки. Он слышал, что бичеватели были весьма обособленным орденом — если этот сброд можно было назвать так — и что сам Ватикан понятия не имел, что делать с этими безумцами. Их можно было считать еретиками — их вера в Алл-Мера сильно отличалась от церковных норм и догматов, но при этом нельзя было недооценивать пользу, что они приносили. Бичеватели были готовы отправиться в самые ужасные и опасные места, чтобы помочь братьям и сестрам по вере, сражались с самыми опасными чудовищами и демонами, не щадя ни себя, ни врагов. Была у них и своя магия, которую, по их словам, была даром Алл-Мера. Только вот больше всего она напоминала чары Гро-Горота — разрушительная, требующая пролития крови.
Сам Энки старался держаться от них подальше и очень не желал стать для них врагом. Как бы странно это не звучало, но эти безумцы пугали его даже больше, чем культисты серных богов, что отбросили всю человечность. И сейчас, когда бичеватель стал приближать к нему, попытался отползти, но он схватил его за горло, прижав к постели.
— Дамиен, ты с ума сошел? — Уиллоу попыталась остановить бичевателя, но тот лишь грозно глянул на неё.
— Не мешай! — рявкнул он, да так, что Уиллоу стушевалась, а после начал что-то шептать.
В этот момент Энки выгнулся от боли, что пронзила все его тело, словно его выворачивало наизнанку. Анкариан хрипел, пытался убрать тяжелую руку от своего горла, но Дамиен продолжал удерживать его, продолжая что-то шептать.
— Пусти… Раны!
Неожиданно с руки Энки слетел кровавый поток, ударивший Дамиена прямо в грудь. Он выстоял, и усмехнулся на это, отпуская горло Энки. Тут же тело бичевателя покрылось новыми шрамами, а сам он осенил себя крестным знамением.
— Ты… сумасшедший… — Энки попытался отдышаться, — что это было, сукин ты сын?!
— Энки, — вмешалась Уиллоу, — он исцелил тебя…
Анкариан изогнул бровь, тут же заглянув под одеяло — исчезли все его раны и следы пыток. Он мигом ощупал свой лоб — Дамиен снял с него даже клеймо. А кроме того исцелил весьма позорную травму, оставленную грушей.
— Как ты это сделал? — вопросил Энки, — это… это даже не похоже на магию Алл-Мера.
— Взял твои страдания на себя, — усмехнулся Дамиен, — или хочешь, чтобы обратно все вернул?
— Нет, — отрезал Энки, поднимаясь на ноги, — не знаю, почему ты мне решил помочь, но я тебе благодарен. А теперь надо уходить.
Чародей осторожно поднялся на ноги, сделал небольшой шаг и, не почувствовав боли, уже более уверенно направился к двери. Уиллоу поспешила за ним.
— Юния, где Агнес? — сразу спросил Энки у весталки, стоявшей за дверью.
— Куда с ребенком на ночь глядя? — возмутилась она.
— У нас нет времени, — ответил жрец. — Мой побег уже раскрыт, и нам лучше уйти из твоего приюта как можно скорее.
Юния хотела возразить, но вдруг раздался топот маленьких ног, и Анкариан почувствовал, как что-то легкое вбежало к нему и крепко обхватило ноги маленькими руками. Энки опустил взгляд — его обнимала Агнес, уткнувшись лицом в мантию.
— Я же говорила тебе ложиться спать, — строго сказала Юния.
— Успеет выспаться, — бросила Уиллоу, — пойдем уже, и так время теряем.
— Погасите факелы, — приказал Генрих, не сводя глаз с приюта Юнии.
— При всем уважении, — отозвался глава стражи, чье терпение было на исходе, — это же сиротский дом.
— Мы не собираемся убивать детей, — отрезал фанатик. — Но я должен убедиться, что они в безопасности. Ходят слухи, что хозяйка приюта укрывает колдуна — возможно, того самого, что наслал на город эту хворь.
— Это всего лишь слухи, — буркнул стражник. Эти люди пугали его, но он не мог отрицать: именно их жестокие методы помогли сдержать эпидемию. Когда в городе объявился зверь, эти безумцы не дрогнули, а первыми бросились в бой, и лишь благодаря их безрассудной отваге удалось избежать жертв.
— Проверка необходима, — голос Генриха стал холодным и властным. — Мой человек уже внутри. Если он найдет следы чародея или его самого… он подаст сигнал.
Попасть в приют Юнии оказалось проще, чем Ричард ожидал — уж он-то умел бесшумно проникать в чужие дома. Таясь в тени и двигаясь беззвучно, он быстро обнаружил весталку и её гостей: бичевателя, ведьму, сожительницу Энки, рыжую девчонку Агнес и самого Энки. Тот, явно исцелённый нечестивой магией бичевателя, стоял на ногах и собирался покинуть приют. Естественно, Ричард не собирался позволить ему уйти.
Он быстро переместился в другую комнату, из окна которой натренированный глаз фантома мог видеть Генриха, стражников и остальных. Из кармана Ричард достал небольшой камень, потёр его в ладонях и бросил в окно. Камень мгновенно замер в воздухе, а затем засветился так ярко, что лишь слепой не заметил бы этот свет. Находящиеся в приюте тоже не были исключением.
— Что за чертовщина? — оскалился Энки, а после бросил взгляд на Уиллоу, — за вами не следили?
— Нет, — ответила девушка, — но теперь надо спешить.
— Есть из моего дома второй выход. За мной, — скомандовала Юния, указывая вглубь дома. Все поспешили за весталкой, что с лампой в руке собиралась провести их, но тут в темноте засиял короткий клинок. Юния заметила его, попыталась увернуться, но было поздно — лезвие ударило её прямо по горлу, женщина захрипела, рухнув на пол.
— Агнес, — скомандовал Энки, — быстро помоги Юнии!
Уиллоу тем временем успела подхватить лампу до того, как та разбилась об пол — пожара в доме еще не хватало. Используя свои силы она быстро создала несколько парящих в воздухе огней, распределив их по всему помещению.
— Напал и отступил, — прохрипел Дамиан, держа в руках бич, — похоже на воина теней. Он следил за нами.
— Мог бы и не говорить, — отрезал Энки, сожалея, что его тесак не при нем. Пришлось одолжить кинжал у Агнес, что приложив руки к горлу из всех сил молила Сильвиан об исцелении. Юния, еще будучи в сознании, что-то хрипела, явно похожее на молитву.
В этот момент раздался стук в дверь, да такой, что дом затрясся.
— Именем Алл- Мера! — громко крикнул Генрих, — откройте!
— Да что нам так не везет! — воскликнула Уиллоу, резко повернувшись. Тут же в неё полетел метательный нож, который принял на себя Дамиен, закрыв её ладонью. Лезвие остановилось в сантиметре от лица девушки.
Они оказались в ловушке. С одной стороны дверь, что вот-вот выломают, с другой враг, что прятался в тенях, ловко избегая попадания под свет. Уиллоу успела создать еще несколько парящих огней.
— Бесполезно, — крикнул Энки, — его цель нас задержать.
Глазами чародей искал возможность уйти — но перед ними были только стены. Второй выход был тайным, явно для того, чтобы по быстрому вывести детей. Пока что ничего Юния говорить не могла — рана только начала исцеляться.
Бух!
Дверь слетела с петель. Энки обернулся — в проеме уже стоял Генрих с молотом, позади него его ручные безумцы и стражники.
— Колдун здесь, — усмехнулся фанатик, — время вершить правосудие.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!