Глава 6: Тени Крепости

      Испытательный срок. Месяц первый. Чонгук стиснул зубы, проходя мимо кабинета майора Юна. После трибунала всё изменилось: теперь за ними следили, фиксировали каждый взгляд, каждый неверный шаг. Даже дыхание в радиусе десяти метров от Тэхёна считалось нарушением. Но хуже всего были «анализы» — бесконечные тесты, уколы, провокации. Сегодня у Тэхёна забор крови. А значит, снова боль. Снова риск. Чонгук резко свернул в сторону плаца, стараясь не думать о том, как его альфа стиснет зубы под иглой. Не сейчас. Не здесь, где камеры видят всё.

***

      — Курсант Чон Чонгук! — голос майора, главного психиатра академии и теперь их официального надзирателя, разрезал тишину. Он подошел вплотную, его безупречно вычищенные ботинки остановились в сантиметре от поношенных армейских берцев Чона. — Отчет о психоэмоциональном состоянии. Детально. И без лжи. Датчики на полигоне фиксируют всё.       Он протянул планшет. На экране — графики: пульс, адреналин, кожно-гальваническая реакция Чонгука во время вчерашнего ночного марш-броска. Пики совпадали с моментами, когда взвод проходил мимо группы Тэхёна. По спине Чонгука пробежал холодок страха. Они следят. Постоянно.       — Стабильно, — сквозь зубы ответил альфа. — Физическая нагрузка. Стандартный стресс.       Юн усмехнулся, маслянисто. Его глаза — увеличенные толстыми линзами очков — сканировали Чонгука, как подопытного кролика.       — «Стандартный»? Пик сердцебиения — 142 удара в минуту в 03:47. Когда курсант Ким Тэхён споткнулся о камень в пяти метрах от вас. Интересная… синхронность, — он ткнул пальцем в экран. — Почти как у истинных пар. Омега-альфа, конечно. Не… извращенцев.       Чонгук стиснул челюсть. Не реагировать. Не дать ему то, что он хочет.       — Устал. Тень мелькнула. Рефлекс.       — Рефлекс, — повторил Юн, делая пометку. — Запишем. И… курсант Ким сегодня сдает анализ на уровень тестостерона и агрессивных феромонов. В 14:00. Лаборатория №3. Без опозданий. Приказ коменданта, — майор повернулся и пошел дальше, оставив Чонгука с ледяным комом страха под ложечкой. Лаборатория. Анализы. Это был не мониторинг. Это была охота. За доказательствами их «аномалии».       Вечером, в казарме, Чонгук разбирал автомат с бешеной тщательностью, пытаясь заглушить тревогу. Дверь открылась — вошел Юнги, его лицо было мрачнее тучи.       — Вундеркинд, у нас проблемы. Твой «синхронный партнер»… — он понизил голос, оглядываясь, — …устроил погром в лаборатории. Разбил два дорогущих спектрометра. Когда ему «случайно» пролили на руку серную кислоту вместо дезинфектанта.       Чонгук вскочил, забыв про боль. Кислота!       — Жив?! Что с ним?!       — Жив, — Юнги схватил альфу за плечо, усаживая обратно. — Отделался ожогом ладони. Первой степени. Но теперь у него… — он сделал многозначительную паузу, — …официальный диагноз «неконтролируемая агрессивность, спровоцированная гормональным дисбалансом». Майор Юн лично вписал в карту. Это — первый гвоздь в крышку твоего гроба, Чонгук. Через месяц таких «гвоздей» его спишут, как негодного. И тебя — за компанию.       Чон закрыл глаза. Система работала. Точечно. Жестоко. Испытательный срок был не шансом. Это был капкан. И они медленно, верно, затягивали петлю.

***

      Тактическое учение «Громовая Стрела» должно было стать их триумфом. Командная игра на выживание и захват объекта в заброшенном укрепрайоне «Крепость» — огромном лабиринте бетонных казематов, тоннелей и огневых точек времен Второй мировой. Чонгука назначили стратегом синей команды. Тэхён — штурмовиком в красной. Намеренный разрыв. Приказ майора Юна.       — Цель — захватить флаг в центральном бункере за 90 минут! — орал инструктор Чхве через мегафон. Его взгляд скользнул по Чонгуку и Тэхёну, стоявшим в разных концах строя. В нем читалось предупреждение. — Правила: учебные патроны с краской. Безопасная дистанция — 10 метров! Нарушители — отчисление! Старт!       Синие рванули в правый сектор, красные — в левый. Чонгук сразу погрузился в карту «Крепости» на планшете, отдавая четкие команды по рации. Но часть его мозга была там, где Тэхён. Он чувствовал его движение где-то слева, за толстыми бетонными стенами. Как вибрацию в крови.       — Группа «Альфа», занять позиции на втором ярусе сектора «Дельта»! — командовал он. — «Браво» — обход через дренажный тоннель! Встреча у точки «Омега» через семь минут!       Ответы: «Принято!», «Выполняем!». Но в эфире — фоновый шум. Шаги. Прерывистое дыхание. И… странный треск. Как будто кто-то наступал на сухие ветки. Но в бетонных тоннелях? Чонгук нахмурился.       — «Альфа», доложите обстановку! Что за шум?       — Ничего, стратег, — ответил голос сержанта Мин, командира группы. — Эхо, наверное. Идем по коридору «Гамма». Все чи…       Резкий, оглушительный хлопок! Не учебный. Настоящий выстрел! Потом — крик боли и грохот падающего тела в рации!       — АААРГХ! Нога! Блять! Настоящая пуля! КТО СТРЕЛЯЕТ?! — завопил Мин.       Хаос в эфире. Крики. Паника. Чонгук замер, кровь стыла в жилах. Ловушка. Идеальная. Нарушение правил учений. Тяжелое ранение. Его группу обвинят в применении боевых патронов. Или в его команде провокатор?       — Всем синим! Немедленно к точке «Омега»! Сбор! — заорал Чон в рацию, пытаясь перекрыть панику. — Раненого не трогать! Ждать медиков! Это провокация! Не поддаваться!       И тут он почувствовал его. Тэхёна. Его ярость. Его страх — не за себя. За него. Как электрический разряд. Ким был близко. Очень близко. Нарушая все приказы о дистанции. Чонгук инстинктивно метнулся в боковой коридор — узкий, темный, не отмеченный на карте. И врезался в истинного грудью.       — Ты?! — выдохнул Тэхён, хватая альфу за плечи. Его глаза горели в полумраке. На ладони — свежая повязка. — Ты цел? Это была не твоя группа?       — Не моя! — Чонгук вырвался, отшатнувшись. Запах дыма, пота и его крови ударил в нос, спутывая мысли. — Провокация! Мин ранен! Настоящая пуля!       — Знаю. Слышал, — Тэхён шагнул вперед, его голос был низким, опасным. — Красные тоже слышали. Юн уже орет в рацию, что это ваших рук дело. Что ты, «нестабильный», отдал приказ на ликвидацию.       Чонгук почувствовал, как земля уходит из-под ног. Так быстро.       — Что делать?       — Вывод: настоящий стрелок еще здесь. В «Крепости». И он не уйдет, пока не добьется своего. Пока не спровоцирует нас на… — Тэхён не договорил. Его взгляд стал острым, как бритва. — Играем по их правилам. Но нашими методами. Дай мне карту.       Чонгук, не раздумывая, протянул планшет. Их пальцы едва коснулись. Искра. Тэхён быстро набросал маршрут.       — Я знаю эту «Крепость» лучше их. Есть старый командный пункт. Безопасный. Туда. Сейчас. Я отвлеку красных. Вызову их на себя. А ты… найди эту гадину. По запаху. По звуку. Как в горах.       — Тэхён, это…       — Доверься! — его голос был хриплым, но не допускающим возражений. Он схватил автомат Чонгука, вытащил магазин с учебными патронами, сунул в его руку свой — тяжелый, с боевыми. — Возьми. На всякий случай. И… береги себя, вундеркинд.       Альфа развернулся и рванул в противоположную сторону коридора, громко крича в рацию:       — Синий стратег в секторе «Зета»! Преследовать! Он один!       Шум шагов, крики красных устремились за ним. Чонгук остался один в темноте, с тяжелым автоматом в руках и бешеным сердцем. Тоннели напоминали ему горный обвал — те же скользкие стены, тот же страх потерять Тэхёна. Только тогда его рана была на животе, а сейчас — предательски ныла под рёбрами, будто напоминая: «Он снова рискует ради тебя». Порох. Пот. Страх. И пошел на ощупь, следуя набросанному Кимом маршруту, в самое сердце ловушки.

***

      Командный пункт оказался крошечной бетонной коробкой, заваленной хламом. Единственный люк в потолке вел на наблюдательную вышку. Чонгук забаррикадировал дверь ржавой железной койкой, включил планшет. Рация шипела помехами — кто-то глушил связь. Идеально.       Чон открыл схему «Крепости». Точка, где ранили Мина. От нее — возможные пути отхода стрелка. Три варианта. Один вел сюда, к КП. Слишком очевидно. Второй — к запасному выходу. Третий… в тупиковый сектор «Клык». Заминированный по легенде учения. Логично для бегства. Но что-то не сходилось. Запах. Мимоходом, в коридоре, он уловил слабый, но знакомый аромат… одеколона? «Адмирал»? Капитан Ли из прокуратуры?       Скребущий звук снаружи! У двери! Чонгук замер, прижавшись к стене, автомат на изготовку. Сердце колотилось, как молот. Он здесь.       — Чонгук? Это я! Открой! — шепот за дверью. Голос… сержанта Пака, из его группы! — Мин в порядке! Пуля навылет! Юн ищет тебя! Открой, помоги баррикаду поставить!       Облегчение ударило в голову. Пак! Надежный! Чонгук отодвинул койку, потянул тяжелую дверь на себя…       Удар! Дверь влетела внутрь, сбив альфу с ног! На пороге стоял не Пак. Человек в маске хаки, с автоматом, дуло которого смотрело прямо в лицо Чонгуку! За ним — еще двое. Без опознавательных знаков.       — Встать! — хриплый голос из-под маски. — Руки за голову!       Чонгук медленно поднялся, оценивая. Трое. Узкий коридор. Шансов нет. Провокация стала захватом.       — Кто вы? — спросил Чон, стараясь звучать спокойно.       — Твой суд, аномалия, — ответил главный. Его глаза были холодными, пустыми. «Ледяной»? Но шрама на брови не было видно. — Комитет вынес приговор. За саботаж учений. За ранение товарища. За… извращение.       — Это ложь! — Чонгук шагнул назад, к столу, где лежал планшет. Если успеет нажать тревожную кнопку…       — Не двигайся! — автомат дернулся. — Твоя связь с другим выродком окончена. Навсегда.       В этот момент оглушительная очередь учебных патронов загрохотала снаружи! Стены засыпало краской! Маскированные люди инстинктивно пригнулись, развернулись к выходу!       Чонгук не раздумывал. Рванул к столу, схватил планшет, нажал запрограммированную Чхве тревожную кнопку — сигнал «Кровавый Орел»! Одновременно пнул ногой ржавую пепельницу — она с грохотом полетела в сторону захватчиков!       — БАСТАРД! — заорал главный, разворачивая ствол обратно!       Чонгук нырнул за перевернутый стол! Очередь боевых патронов прошила дерево и бетон над его головой! Осколки, пыль! Альфа прижался к полу, автомат Тэхёна в руках. Боевые патроны. У них. Значит, они не остановятся.       — Брать живым! — крикнул главный. — Приказ!       Шаги. Они обходили стол. Чонгук вдохнул, собрался для прыжка…       ГРОХОТ! Дверной проем осыпало кирпичом! В пыли и дыме, как демон из преисподней, возник Тэхён! Его лицо было искажено яростью, в руках — дымящийся ствол подствольного гранатомета! Он стрелял учебной гранатой в дверной косяк, создавая хаос!       — ОТОШЛИ ОТ НЕГО! — заревел он, поливая коридор очередями из своего автомата! Учебные патроны с краской хлестали по маскированным людям, слепили, заставляли отступать!       Чонгук не стал ждать. Он вскочил, дал короткую очередь боевыми поверх голов нападавших — не для поражения, для устрашения! Пули звякнули о бетон! Маскированные люди отпрянули!       — СЮДА! — Тэхён схватил истинного за руку, рванув в разбитый дверной проем! Они вылетели в коридор, спотыкаясь о камни!       — За мной! — Ким потянул альфу в темноту бокового тоннеля. — Ловушка! Вся «Крепость» — ловушка!       Позади — крики, выстрелы! Преследование началось. Но они были вместе. И автомат в руках Чонгука стрелял настоящими пулями. Игра изменилась.

***

      Бегство по тоннелям «Крепости» превратилось в кошмар. Темнота, сгущающаяся с каждым шагом, предательски скользкий пол, покрытый вековой плесенью и водой, просачивающейся сквозь трещины. За спиной — лай собак (откуда они?!), крики преследователей, редкие, но смертоносные очереди боевых патронов, рикошетящие от стен.       — Налево! — Тэхён рывком затащил альфу в узкий лаз. — Здесь! В шахту лифта!       Они свалились в черную бездну вертикальной шахты, ухватившись за ржавые тросы. Падали несколько метров, больно ударившись о выступ старой платформы. Воздух был спертым, пах ржавчиной и крысиным пометом.       — Ты… как нашел? — Чонгук откашлялся от пыли, ощупывая в темноте содранные ладони.       — Чувствовал, — коротко бросил Тэхён. Его дыхание было тяжелым. — Как ты там… в ловушке. Как больно, — альфа замолчал. Чонгук почувствовал руку, ищущую его в темноте. Крепкое, короткое сжатие. Жив. Слава Богу. — Сигнал «Кровавый Орел»… Чхве его поймал. Должен быть помочь с подмогой. Надо продержаться.       Сверху донеслись голоса, лай, луч фонаря метнулся в шахту.       — Проверьте шахту! Они могли прыгнуть!       — Готовься, — прошептал Тэхён, снимая с пояса последнюю учебную гранату. Он выдернул чеку…       Грохот! Оглушительный, в замкнутом пространстве! Пыль, дым, крики боли сверху! Тэхён рванул Чонгука в сторону:       — Беги! По трубе! Вон там!       Они поползли по гигантской ржавой трубе, едва пропускающей человека. Холодная слизь, паутина. Чонгук резко остановился, прижавшись к сырой стене трубы. Шаги преследователей эхом разносились по тоннелю. Он закрыл глаза, вспоминая схему «Крепости».        — Тэхён, — прошептал он. — Дренажный тоннель. Там люк в старую котельную.        — Завален, — Тэхён стиснул зубы. — Проверял вчера. — Но вентиляция работает. И если…        Грохот! Стена рядом осыпалась от очереди. Чонгук инстинктивно пригнулся, но мозг уже выстроил маршрут.        — Через руины «Сектора Б». Там обвал, но если пролезть под балкой — выйдем к складу. Оттуда — на крышу.               Тэхён резко кивнул. Его глаза блестели в темноте.       — Веди.       Их выбросило из трубы в полуразрушенный каземат. Лунный свет лился из огромной пробоины в стене. И там, на фоне звездного неба, стоял Он. Тот кто приказал убить. Без маски теперь. Лицо — незнакомое, но глаза… те же мертвые глаза «Ледяного». В руках — пистолет с глушителем.       — Конец игры, аномалии, — произнес он тихо. Пистолет был направлен на Чонгука. — Приговор приведен в исполнение.       Тэхён бросился вперед, закрывая Чонгука собой!       — НЕТ!       Хлопок! Глухой, как удар по подушке. Тэхён вздрогнул, споткнулся… но не упал. Пуля ударила в бронепластину его разгрузки! Он зарычал, зверем, и рванулся на стрелка!       Схватка была яростной, молчаливой. Два альфы, два хищника. Удары, захваты, попытка выбить оружие. Чонгук поднял автомат, но не мог стрелять — они слились в один клубок!       Мир сузился до двух точек: мушка автомата и висок Тэхёна. Сердце колотилось так громко, что заглушало выстрелы. Один неверный миллиметр — и пуля пройдёт сквозь его альфу. Рука дрогнула. Он не мог рискнуть.       — Чонгук! Стреляй! — закричал Тэхён, получив удар в живот.       Чонгук прицелился… рука дрожала. Рикошет. Может убить Тэхёна. Он не мог!       Стрелок воспользовался моментом, вырвался, навел пистолет на Тэхёна в упор…       Очередь! Оглушительная! Не из автомата Чонгука! Пули ударили в стену рядом со стрелком, отбивая куски бетона! Свет фар ворвался в пробоину! Броневик! На броне — фигура с автоматом! Чхве!       — Стоять! Руки вверх! — ревел инструктор, спрыгивая на землю. За ним — бойцы спецназа академии.       Стрелок метнулся к провалу в стене! Прыжок в темноту!       — Лови! — Чхве бросился вперед!       Щелчок! Шипение! Граната! Не учебная! Осколочная!       — ЛОЖИСЬ! — заорал Тэхён, накрывая Чонгука собой!       Взрыв! Огонь, дым, град осколков! Чонгук оглох, ослеп, почувствовал, как горячая волна и тяжелое тело Тэхёна придавили его к полу. Потом… тишина. Звенящая.       Альфа открыл глаза. Тэхён лежал на нем, не двигаясь. Кровь текла по его виску из раны от осколка.       — Тэхён! — Чонгук перекатился в сторону, перевернул тело. Дыхание… было! Слабый пульс! — МЕДИКА! СЮДА!       Чон поднял голову. В дыму маячила фигура Чхве. Он стоял над телом стрелка, свалившимся с высоты. Без движения.       — Мертв, — коротко бросил Чхве, подходя. Его лицо было в саже, в порезе. Он посмотрел на Тэхёна, на Чонгука, державшего его голову. В его глазах не было осуждения. Была усталая горечь. — Рассосался цианистый калий. Профессионал. Ни следов. Ни улик. Как всегда.       Чонгук поднял голову. На дальнем конце плаца, в тени броневика, стоял капитан Ли. Его лицо было невозмутимо, но пальцы нервно постукивали по планшету. Он что-то записывал.        — Чхве, — Чон дёрнул инструктора за рукав. — Это он?        Бета даже не повернулся.        — Не сейчас. Но запомни: они всегда наблюдают.       Медики уже бежали. Чон не отрывал рук от Тэхёна. Его кровь была теплой на пальцах. Кровь его альфы. Его истинной пары. Снова.       — Он жив, — сказал Чхве тихо, больше себе. — Выживет. И вы… — он посмотрел на Чонгука, — …теперь знаете цену войны. И знаете, что она только началась.       Рассвет окрашивал руины «Крепости» в кровавые тона. Перемирие было мертво. Тени Комитета стали реальнее камня.

***

      Лазарет. Опять. Запах антисептика смешивался с запахом крови и пороха. Тэхён лежал под капельницей, бледный, с повязкой на голове и на руке. Легкое сотрясение, осколочная рана черепа, ушибы. Повезло.       Чонгук сидел, стиснув зубы. Рана ныла, но он не уйдет. Запрет на контакты? Сейчас ему было плевать.       Дверь открылась. Вошел не майор Юн, а генерал Ким. Один. Его лицо было каменным, но в глазах… Чонгук уловил что-то новое. Не ярость. Усталость? Растерянность?       — Доложите. Что произошло в «Крепости», — приказал он, глядя на Чонгука, а не на сына.       Чон докладывал четко. Без эмоций. О провокации с ранением Мина (пуля оказалась охотничьей, без возможности идентификации). О захвате на КП. О перестрелке. О смертнике-камикадзе. О Чхве. О спасении. Он опустил только одно — как Тэхён нашел его по связи.       Генерал слушал молча. Потом подошел к койке сына. Посмотрел на бледное лицо, на повязку. Его рука непроизвольно сжалась.       — Ты… — голос сорвался. — Почему? Ради него?       Тэхён открыл глаза. Мутные от лекарств, но осознанные.       — Он мой напарник. Моя ответственность. — Пауза. — И… моя истинная пара. Как бы ты это ни ненавидел.       Генерал вздрогнул, будто его ударили. Он вспомнил свой ультиматум: «Коррекция или изгнание». Теперь сын выбрал третье — открытое неповиновение. И хуже всего было то, что в его глазах генерал увидел тот же упрямый огонь, что горел в нем. .       — Испытательный срок… продолжается. Вы оба — под мою личную ответственность. До окончательного расследования, — он повернулся к уходу, но задержался у двери. Не оборачиваясь, произнёс:       — Береги его. Он… упрямый. Как дед.       Дверь закрылась. Альфы переглянулись. Впервые за долгое время — без страха. С пониманием. Генерал сделал выбор. Хрупкий. Опасный. Но выбор.       Тэхён хрипло усмехнулся, но тут же застонал от боли. Его пальцы — горячие, в шрамах от сотни учений — сжали руку Чонгука под одеялом.       — Ты слышал? Я — как дед. Герой.       Голос звучал издёвкой, но в глазах читалось другое: «Я выбрал тебя. И не жалею».       — Герой-идиот, — прошептал Чон, едва касаясь края повязки на голове Тэхёна. — Мог бы и голову под пули не подставлять.       Ким хрипло рассмеялся, но тут же застонал от боли. Его пальцы — горячие, шершавые от пороха — нашли руку Чонгука под одеялом и сжали её.       Пальцы Тэхёна были шершавыми от пороха, но тёплыми — такими же, как тогда, в пещере, когда он дрожащими руками накладывал повязку. Чонгук перевернул ладонь, сжимая её в ответ. Ни слова. Только лёгкий нажим: «Я здесь».        — А ты думал, я тебя просто так с той горы тащил?        За дверью шаги. Чонгук резко одёрнул руку, но было поздно. Медсестра Пак застыла на пороге, её глаза сузились.        — Курсант Чон, — сказала она ледяно, — вам запрещено находиться здесь.        — Он спас мне жизнь, — глухо ответил Чонгук.        — И это вас оправдывает? — Пак бросила взгляд на Тэхёна, потом на его руку, всё ещё протянутую к Чонгуку. — Выходите. Сейчас же.        — Зато красиво, — Тэхён поймал руку. Зажал в своей. Крепко. Нарушая все запреты. — И мы живы. И мы — вместе.       За окном лазарета, в тени дальнего корпуса, мерцал огонёк сигареты. Капитан Ли не ушёл. Он ждал.       В кармане его мундира лежал нож с гравировкой «Норма-98» — точно такой же, как у «Ледяного». Капитан провёл пальцем по зазубренному лезвию. Всё идёт по плану.