Лондон, 1996 год

Дождь в Ист-Энде не просто шел. Он обрушивался на ржавые крыши складов в Лаймхаусе тяжелыми, монотонными ударами, словно пытаясь пробить бетонную скорлупу старого индустриального района. Но внутри заброшенного ангара, где когда-то хранили текстиль, теперь кипела жизнь. Басы гремели так, что вибрировали грудная клетка и зубы, а сотни тел двигались в едином, гипнотическом трансе под кислотные ритмы джангла и драм-н-бейса от заезжего из Берлина на гастроли диджеея. Стробоскопы резали темноту короткими, слепящими вспышками, выхватывая из мрака искаженные лица, поднятые руки и клубы табачного дыма, смешанного с паром от мокрых курток. Неоновые лампы мерцали, как агонизирующие звезды, готовые вот-вот погаснуть навсегда. Марк прислонился спиной к холодной, полуоосыпавшейся кирпичной стене, сжимая в руке теплую, почти пустую банку из под пива. В его внутреннем кармане его потрепанной джинсовки лежала последняя двадцатифунтовая купюра,это была та самая, которую он тихонько вытащил из бумажника отца, прежде чем хлопнуть дверью родительского дома в Эссексе. «Внутри пожар, но кожа ледяная», — пронеслось у него в голове. Это противоречие преследовало его каждую неделю: безумный, наркотический восторг от обретенной свободы сменялся ледяным одиночеством, стоило только музыке стихнуть. К пульту подошел следующий диджей -  высокий  беловолосый парень,внешне похожий на шведа. Как оказалось,он и правда был откуда то из Скандинавии. Он взял микрофон и прямо под дроп своего первого трека громко, почти на распев произнёс на сотню человек, отрывающихся под заводнной музон. — Эй, народ, готовы зажечь? Сегодня всё для вас. Вы свободны делать всё возможное. Вы молоды...так сделайте это....ДАЙТЕ ЖАРУ СЕГОДНЯ  Марк усмехнулся, сделав глоток остатков пива. Свободным? Его вышибли из колледжа две недели назад за прогулы. Полиция остановила его прошлой ночью возле станции Олд-стрит, проверила карманы на предмет экстази и отпустила с предупреждением, лишь потому что у них закончилась смена.  А Сара... Та самая девушка, с которой он целовался под дождем на прошлых выходных, теперь, скорее всего, смеялась над ним в компании какого-нибудь набриолиненного мажора в новомодной кожаной куртке в баре, где-то в Сохо. — Больше огня — переодически кричал диджей в микрофон,заводя толпу перед очередным дропом. Словно отвечая на его вопрос, стоящие по краям сцены взметнулись два столба ярких искр огня.  Кто-то из рейверов на танцполе поднял руку  и выпустил в потолок старого ангара  сигнальную ракету. Толпа заревела, приветствуя хаос. В воздухе были запахи пота, спирта и пороха от ракеты. Танцпол резко очистился, но только для того, чтобы по очередной команде от диджея случился слэм. Толпу уже было сложно было разобать в пыли и дыме от пиротехники. Марк закрыл глаза. Ему казалось, что его юность ускользает сквозь пальцы, как песок на пляже Брайтона во время отлива. Завтра его ждет жесточайшее похмелье, пустой холодильник в съемной комнате в Шордиче и очередной звонок от матери с вопросом: «Когда ты вернешься к нормальной жизни?» Но сейчас, в эту секунду, существовала только музыка. Громкая, агрессивная, живая. Он выдохнув с криком ворвался в слэм. Стенка следовала за стенкой. Сейчас каждый чувствовал себя единым в этом безумии. Нет никаких «Я»,Есть только слэм,мясо и драйв. Но всему этому всё же пришёл конец. Сэт скандинавской зажигалки закончился. И закончился он бод овации разгорячённой публики, что как никогда оказалась дружной, почти семьёй. Не по крови,но по духу.  Следующим к пульту вышел суровый немец, игравший лиричное техно. Толпа немного подуспокоилась, переводя дух после мощного движения, что было сродни землетрясению. Марк, окончательно забывший о своих проблемах направился к бару,чтобы промочить горло и немного отдохнуть. Он уже хотел отойти куда нибудь в сторону,где прохладно и музыка не так сильно бьёт по мозгам,но почувствовал ,как чьи-то руки внезапно легли ему на плечи. Он открыл глаза и увидел девушку с выбеленными волосами и черной подводкой вокруг глаз.  Она ничего не сказала, просто потянула его обратно в центр танцпола. Они начали двигаться вместе, сливаясь с толпой, с ритмом, с моментом. И этот танец длился до тех пор, пока генератор не захлебнулся, погружая ангар в абсолютную, звенящую темноту, наполненную лишь эхом уходящей музыки и осознанием того, что этот миг никогда больше не повторится.  Но это будет уже завтра...А сегодня можно забыть обо всём.