my emotions got me fooled

I got nothing on Just the skin And my bones you ризли сжимает зубы, сдерживая болезненный стон, который так и норовит сорваться с искусанных, потрескавшихся губ. его тело дрожит, когда острые зубы впиваются в его обнажённое плечо, прокусывая кожу и слизывая выступившие капли крови. герцог морщится, когда слышит чужое, хриплое дыхание возле уха, а затем влажный язык касается мочки. медленно, почти нежно. будто успокаивая. но, конечно же, это была ложь, в которую парень отчаянно хотел поверить, убедить себя в том, что нëвиллету действительно важны его чувства, что тот испытывает хоть каплю заботы. ризли хватается пальцами за бумаги, сложенные на рабочем столе нëвиллета, сминает их, за что моментально получает удар по затылку. недостаточно сильный, чтобы считаться болезненным, но достаточно сильным, чтобы развеять все надежды на ласку со стороны нëвиллета. естественно, ему было плевать. герцог шипит, когда ощущает ладонь на своей пояснице, и сильнее прогибает спину, расставляя ноги в стороны. слишком отвратительно, чтобы быть правдой. он чувствует тошноту, когда его ягодицы раздвигают, упираются налитой кровью головкой в податливый задний проход, который за последние месяцы уже был слишком растрахан. резкий толчок, хотя ризли всё равно надеялся на подготовку. ему даже не дали расслабиться, просто вошли грубо и без предупреждения. будто он кусок мяса. но это же нëвиллет. да, это всё тот же нëвиллет с гладкими, шелковистыми волосами, в которые хотелось запустить пальцы, играясь с белыми прядями, и задорно смеяться. всё ещё тот нëвиллет с его длинными ресницами и самыми прекрасными глазами, которые ризли мысленно всегда сравнивал с крыльями бабочки. или это не он? нëвиллет всегда был подобен каменному изваянию. непреклонный, бесстрастный, словно оболочка, пустая изнутри. хотя так и было. но ризли надеялся, что где-то в глубине души у главного судьи, который руководствуется только разумом и холодной головой, есть место для тепла и любви. безнадëжно. ризли всхлипывает, когда его тело вжимают в стол, заставляют уткнуться носом в холодную древесину. трахают так, будто он должен это терпеть. и хотя он не должен, он всё равно будет сдерживаться, не в силах возразить или хотя бы попросить быть нежнее. ведь это нëвиллет. когда они переспали первый раз, ризли даже чувствовал физическое удовольствие. и хотя даже тогда нëвиллет был требовательным и молчаливым, парень всё же верил в то, что всё изменится. что для первого раза не свойственны страсть, нежность и ласка. что стоит им провести чуть больше времени вместе, узнать слабые стороны друг друга, и тогда нëвиллет откроется ему, покажет свою чувственную натуру, которая наверняка должна была прятаться под маской равнодушия. нет. See you in my dream Tho your not In the real world как он помнит, после болезненного, но вселяющего немного надежды секса герцог уснул рядом с нëвиллетом, вдыхая мятный аромат его волос, и ему приснился сон. сон, в котором он был по настоящему счастлив без обманчивых убеждений в том, что скоро всё изменится, что нужно лишь подождать. тогда они обнимались долго, покрывали тела друг друга нежными поцелуями, а в прикосновения было вложено максимум любви и чувств. ризли даже подумал, что это происходило на самом деле, но сразу же отбросил эту мысль, когда проснулся в холодной постели со смятыми, измазанными в крови простынями. Who am I here Long walks Sidewalks пальцы, обтянутые перчатками, грубо сжимают пряди тёмных волос, и ризли снова возвращается к реалиям, ещё более мрачным, чем раньше. несколько мгновений он думает, что всё закончилось, но тело снова восприимчиво к грубым толчкам, к синякам на бёдрах, к горящим укусам на плечах и к нëвиллету сзади, который не проронил ни слова за всё это время. судья тихо рычит, наконец изливаясь внутрь, и парень ощущает себя запятнанным и грязным, когда его тело покидают, и он чувствует пустоту внутри. за исключением теплой спермы, стекающей белëсыми струйками по бёдрам. забавно, ведь он сам не кончил. ризли медленно поворачивает голову, смотрит на такое прекрасное, такое родное лицо. его голос хриплый и надтреснутый: – ты же любишь меня, нëвиллет? ты говорил, что да. помнишь? короткое молчание. – это было три месяца назад. – но я помню, потому что тогда ты сказал это в первый раз. и в последний. нëвиллет молчит, пытается отстраниться, но ризли хватает его за запястье дрожащими худыми пальцами. – ответь мне. тяжёлый вздох и небрежное "да, люблю". слова, в которые не вложено даже доли правды. но их сказал нëвиллет, своими губами, прямо сейчас, прямо здесь. а значит, не всё ещё потеряно? – и я тебя люблю. очень сильно, нëви. I got nothing on Just the skin And my bones you