№3 Призрак с седьмого этажа

Коридор старого дома пах прелыми листьями и корицей — соседи украсили двери гирляндами из искусственных пауков и миниатюрных тыкв. Лампочки над дверями моргали, будто дом сам подыгрывал празднику. Джин стоял перед своей дверью, держа в руках пакет с тыквенным пирогом и коробку свечей. Он вздохнул: «Только вечер с фильмами ужасов и пирогом, — пробормотал он себе под нос. — Без шумных вечеринок. Без странных костюмов». Но стоило ему повернуть ключ, как из конца коридора донёсся радостный крик: «Сокджин! Вы опять хотите спрятаться дома?!» Это была миссис Пак, соседка с шестого этажа — женщина с вечной улыбкой и любовью к чужим делам. За ней маячили две её дочки, одетые в костюмы ведьм. — Мы же вас звали на вечеринку! — продолжала она. — Там весело! Музыка, сладости, костюмированный конкурс! Даже мистер Сон с пятого пришёл в костюме призрака, и это зрелище стоит увидеть. — Мне просто хотелось спокойной ночи… — попытался оправдаться Джин, но миссис Пак уже подталкивала его к лифту. — Не смейте отказываться! Вы недавно переехали, должны познакомиться с соседями. И не волнуйтесь, я найду вам маску! Джин вздохнул, но всё же позволил ей втянуть себя в лифт. ……………… Музыка гремела так, что вибрировали стены. Комната, где проходила вечеринка, была украшена гирляндами из летучих мышей, а в углу стоял огромный котёл с пуншем. У дверей стоял дежурный шутник — мистер Ли, пенсионер, который каждый год устраивал праздник. — А вот и наш новенький! — воскликнул он, хлопнув Джина по плечу. — Проходи! Только не пугайся — если встретишь кого-то без отражения, это, возможно, не зеркало. Джин натянуто улыбнулся и отошёл в угол, стараясь не выделяться. Он взял стакан пунша и стал наблюдать за людьми: миссис Пак с кем-то болтала, дети бегали между ног взрослых, кто-то громко спорил о том, у кого костюм страшнее. И вдруг — он его увидел. Парень в костюме вампира стоял у окна, спиной к толпе. На нём был длинный чёрный плащ, волосы слегка завивались на концах, а в руке блестел бокал с красной жидкостью. Когда Джин подошёл ближе, незнакомец повернулся — и их взгляды встретились. Глаза. Слишком яркие, слишком живые. Взгляд, от которого у Джина по спине пробежал холодок. — Тоже не любишь толпу? — голос незнакомца был низкий, немного насмешливый. — Я… да. Просто пришёл из вежливости, — неловко улыбнулся Джин. — Понимаю, — парень слегка наклонил голову. — Меня зовут Чонгук. — Джин. Они обменялись рукопожатием — и Джин вздрогнул. Кожа Чонгука была ледяной. Настолько, что казалось, он только что вышел из морозильника. — У тебя руки холодные, — заметил Джин, пытаясь пошутить. Чонгук усмехнулся: «Привыкай. Я редко бываю… живым». ………………. Вечеринка продолжалась, но для Джина весь шум словно исчез. Они с Чонгуком стояли у окна, разговаривая о странных вещах: о старых фильмах, о доме, о том, как тут «иногда можно услышать шаги на лестнице, когда никого нет». Чонгук говорил спокойно, с лёгкой улыбкой, но в его глазах мелькала грусть. — Ты давно живёшь здесь? — спросил Джин. — Можно и так сказать, — тихо ответил Чонгук. — Десять лет подряд я возвращаюсь сюда. Только в эту ночь. — Возвращаешься? Откуда? Чонгук посмотрел на него, и на секунду в его взгляде мелькнуло что-то необъяснимое — как отражение свечи в воде. — Из прошлого, — ответил он. — А ты… первый, кто меня видит. В этот момент кто-то громко крикнул из-за спины: «Эй, новенький! Иди сюда, мы голосуем за лучший костюм!» Джин обернулся на секунду, но, когда повернулся обратно — Чонгук исчез. На подоконнике остался только бокал с каплей красной жидкости. Он постоял несколько секунд, чувствуя, как сердце бьётся слишком быстро. Потом прошептал: «Что за чертовщина?..» ……………….. После исчезновения Чонгука Джин долго стоял у окна. Толпа вокруг продолжала смеяться, музыка гремела, но всё казалось ненастоящим — будто кто-то выключил звук и оставил только отражения людей в мигающих гирляндах. Он подошел к миссис Пак, которая раздавала детям конфеты. — Простите, — неловко начал он, — вы случайно не знаете… здесь есть парень, может, живёт на этом этаже, его зовут Чонгук? Миссис Пак удивлённо приподняла брови: — Чонгук?.. О, милок, откуда ты знаешь это имя? — Вы знаете его? — Знала. Он жил в квартире в конце коридора. Такой тихий, улыбчивый мальчик. Художник вроде бы. Всё время таскал мольберт и рисовал на лестнице. Но… — она понизила голос. — Он погиб десять лет назад. В ночь Хэллоуина. Джин замер. — Погиб?.. — Пожар, — продолжила она. — Тогда весь седьмой этаж чуть не выгорел. Никто толком не знает, почему — говорят, свеча упала. С тех пор его квартира пустует. Люди говорят, что в эту ночь можно увидеть, как в окне горит свет… но, знаешь, это всего лишь слухи. Она улыбнулась натянуто, будто пожалела, что рассказала, и вернулась к своим ведьмочкам. А Джин остался стоять, чувствуя, как по коже бегут мурашки. Тот парень… тот взгляд… ледяное прикосновение. Неужели…? ………………… Он не собирался идти туда. Но ноги сами несли его по коридору. Свет мигал, а за окном шёл мелкий дождь. У самой последней двери, той самой, о которой говорила миссис Пак, он остановился. Дверная ручка была ржавая, но дверь — приоткрыта. — Чонгук?.. — осторожно позвал он. Тишина. Джин шагнул внутрь. В квартире пахло пылью и чем-то старым, в углу стояла свеча — горела, будто её только что зажгли. Рядом на полу — мольберт и картина. На ней — коридор их дома. И фигура в окне. — Всё-таки пришёл, — раздался тихий голос. Джин резко обернулся. У окна стоял Чонгук. — Я думал… ты исчез, — прошептал Джин. — Пока что я всё ещё здесь, — ответил Чонгук. Он подошёл ближе, и Джин снова почувствовал тот же холод, словно от снежного дыхания. — Почему я тебя вижу? — спросил Джин. — Не знаю, — сказал Чонгук, глядя на свои руки. — Каждый год я просто просыпаюсь здесь. В доме. Никаких воспоминаний, кроме запаха дыма и дождя за окном. Я не знаю, зачем. Может, что-то держит меня здесь. Может… я жду кого-то. Джин сглотнул: «И только на Хэллоуин?» Чонгук кивнул: «Только одну ночь в году. И потом — пустота». Он попытался улыбнуться, но глаза его блеснули грустью. — Раз уж ты меня видишь, — продолжил он, — хочешь… провести эту ночь со мной? Пока я ещё здесь. До рассвета. ………………. Они поднимались по лестнице, ведущей на крышу. Ступени скрипели под ногами, воздух становился холоднее, а за окном густел туман. Джин шёл впереди, ощущая за спиной неспешные шаги Чонгука — лёгкие, как у тени. Когда они открыли дверь на крышу, мир встретил их свежестью ночного ветра и запахом дождя. На горизонте мерцали огни города, как россыпь свечей, а над головой плавала круглая, усталая луна. — Здесь красиво, — сказал Джин. — Да, — кивнул Чонгук, подходя к перилам. — Я часто приходил сюда. Когда ещё… был жив. Он усмехнулся, но в его улыбке не было радости. — Наверное, я и умер здесь. Не помню точно. Помню только, как небо стало красным. Джин стоял рядом, не зная, что ответить. Хотелось что-то сказать — что-то утешительное, простое, но каждое слово казалось лишним. Он просто протянул руку и положил её рядом на холодный металл перил. Чонгук опустил взгляд на их пальцы: «Ты не боишься меня, Джин. Почему?» — Не знаю, — ответил тот. — Может, потому что ты… живее, чем половина людей, которых я знаю. Чонгук засмеялся тихо, коротко, но этот смех был как дыхание весны среди осени. — Живее, — повторил он. — Странно это слышать. Потом они долго говорили. О книгах, о страхах, о том, что делает людей счастливыми. Чонгук рассказывал, как рисовал город с крыши, как мечтал поехать на море, увидеть, как рассвет отражается в воде. Джин слушал, не перебивая, боясь спугнуть этот миг — будто если сказать что-то не так, Чонгук исчезнет раньше времени. Когда небо начало светлеть, ветер стал сильнее. Птицы зашевелились где-то вдалеке, и тьма начала отступать. Чонгук поднял глаза к горизонту: «Пора. Когда солнце поднимется, я исчезну». — Нет, — выдохнул Джин. — Подожди. — Так всегда, — грустно улыбнулся Чонгук. — Так должно быть. Он сделал шаг назад, но Джин вдруг схватил его за руку. Тепла не было — только холод, будто пальцы касались льда. Но этот холод был родным. Настоящим. — Не уходи, — прошептал Джин. — Ещё минуту. Чонгук посмотрел на него, и в его взгляде было всё — страх, тоска, нежность, надежда. Он хотел что-то сказать, но слова застряли где-то между дыханием и тишиной. И тогда Джин просто шагнул вперёд. Сжал его лицо ладонями и поцеловал. Холод. Сначала — холод. Потом — странное ощущение, будто воздух вокруг стал плотным, будто сама реальность дрогнула. И вдруг… тепло. Нежное, живое. Когда Джин открыл глаза, солнце уже поднималось над городом. Лучи света скользнули по крыше. Чонгук стоял напротив, ошеломлённый. Его пальцы дрожали. Тело… не прозрачное. Тень отбрасывалась на бетон. — Джин… — прошептал он. — Я… я всё ещё здесь. Он шагнул ближе, прижал Джина к себе, крепко, как человек, боящийся снова потерять. И впервые за десять лет — заплакал. — Я не исчез… — он почти не мог говорить. — Почему? Почему я здесь?.. Джин провёл ладонью по его волосам. — Может, потому что ты хотел жить, — шепнул он. — А может… потому что я хотел, чтобы ты остался. Чонгук прижался к нему сильнее. Его плечи дрожали, слёзы оставляли мокрые следы на шее Джина. — Я чувствую сердце… — сказал он в удивлении. — Оно… бьётся. Они стояли на крыше, в свете рассвета, среди города, который ещё не проснулся. Два человека — один, вернувшийся из небытия, и другой, который не побоялся поверить в невозможное. А где-то внизу старый дом тихо скрипел, будто тоже вздохнул с облегчением.