Вернутся к фанфику
Новая глова истории
30 декабря 2023, 23:35Мистер Берроуз снял со своего римского носа очки для чтения в проволочной оправе и постучал ими по таблице, лежащей перед ним. Он одарил бухгалтера, сидевшего по левую сторону массивного стола для совещаний из вишневого дерева, одним из своих лучших испепеляющих взглядов.
— У меня такое чувство, что вы загоняете нас в коробку, — сказал мистер Берроуз. — Эти цифры не могут быть реальными.
Мистер Берроуз окинул взглядом пятиметровый стол. Его взгляд по очереди перебегал с бухгалтера на каждого из восьми других членов совета директоров. В конце концов, он коснулся еще одного человека в комнате, кроме бухгалтера, который не был членом совета. Мистер Берроуз вздохнул.
Сидя на дальнем конце стола, прямо напротив мистера Берроуза, Эдвин Мюррей глядел в панорамное окно, занимавшее большую часть внешней стены выкрашенного в красный цвет конференц-зала. Выпученные серые глаза Мюррея были расфокусированы, как будто он смотрел мимо Мега Пиццаплекса, который доминировал при взгляде на вид из административного здания Фазбер Энтертейнмент, и даже мимо холмистой местности позади Пиццаплекса. Черт возьми, старый болван, вероятно, смотрел даже дальше холмов, в какую-то воображаемую сказочную страну в своем странном воображении.
Мистер Берроуз водрузил очки для чтения точно на нос. Он позаботился о том, чтобы очки сидели идеально.
Мистер Берроуз знал — благодаря многочасовому изучению себя в зеркале, — что, когда его очки расположены именно так на выступающей переносице его слегка загнутого вниз носа, его мощный вид человека, к которому стоит прислушиваться, ни с чем нельзя спутать. Мистер Берроуз понимал, что он не красив в классическом смысле этого слова. У него была четкая линия подбородка, скульптурные скулы и сильный, полный рот. Однако величественный нос был чуть-чуть чересчур величественным, а глаза — чуть мелковатыми и близко посаженными. Несмотря на это, его темные — почти черные — глаза и блестящие волосы цвета темного дерева, которые очаровательно падали на его широкий лоб, в сочетании с вышеупомянутым носом создавали бросающийся в глаза эффект. Люди обращали внимание на мистера Берроуза. И они прислушивались к нему... несмотря на его относительно молодой возраст.
В свои тридцать пять мистер Берроуз был самым молодым председателем совета директоров в истории Фазбер Энтертейнмент. Мистер Берроуз (который настаивал на том, чтобы его называли мистером Берроузом с тех пор, как он поступил в колледж в возрасте тринадцати лет) обладал запредельным IQ, а его экстраординарное творческое видение шло рука об руку с деловой хваткой.
Мистер Берроуз просмотрел таблицу расходов, которая была в центре внимания на текущем заседании совета.
— Если эти цифры верны, — сказал он, — то Мега Пиццаплекс не заработает ни цента в том виде, в каком он работает в настоящее время.
Он снова снял очки для чтения.
— Это та самая коробка. Я отказываюсь быть запертым в коробке. Это означает, что мы должны все урезать. Если мы избавимся от лишних расходов, то сможем увеличить прибыль и выйти из коробки.
Мистер Берроуз ткнул пальцем строчку, которая привлекла его внимание.
— Это число верное? — спросил он Дейла, худощавого молодого бухгалтера, который, предположительно, был знатоком цифр. Мистер Берроуз знал, что Дейл никогда не ошибался в цифрах, но ему нравилось держать парня на своем месте.
Дейл откашлялся.
— Эм, да, сэр. Я перепроверил...
Мистер Берроуз махнул рукой. Послеполуденное солнце, льющееся в окно, заиграло на бриллиантах в его кольце на мизинце и отразилось радугой на распечатанной таблице. Мистер Берроуз воспользовался моментом, чтобы насладиться красными, синими и желтыми цветами. Он любил красные, синие и желтые тона. Вот почему конференц-зал был наполнен этими тонами. Все картины на стенах, импрессионистические изображения классических, старых персонажей-аниматроников Фазбер Энтертейнмент, были выполнены в ярких цветах, которые предпочитал мистер Берроуз. Они прекрасно гармонировали с красными стенами комнаты. Он хотел бы, чтобы ковер не был тускло-серого цвета, но совет директоров, что для него нехарактерно, отказался поддержать его, когда он выдвинул идею замены ковра на более яркий оттенок.
Дейл кашлянул. Мистер Берроуз снова обратил свое внимание на рассматриваемый вопрос.
— Я уверен, что число правильное, — сказал мистер Берроуз. — Даже если оно не совсем точное, смысл ясен.
Мистер Берроуз откинулся на спинку стула. Его черное кожаное кресло заскрипело. Он разгладил свой бордовый шелковый галстук поверх накрахмаленной голубой хлопковой рубашки, затем переплел пальцы и сложил их на груди.
— Очевидно, что креативный отдел составляет огромную часть наших расходов. Команду придется сократить.
Эдвин лишь краем глаза обращал внимание на заседание совета директоров с того момента, как неохотно занял свое место за непривычно большим столом. Эти встречи, как правило, были пустой тратой времени. Но учитывая, что Эдвин был включен в совет директоров благодаря тому, что Фазбер Энтертейнмент выкупила его инжиниринговую компанию десятилетиями ранее, ожидалось, что он будет здесь. На данный момент он был не более чем талисманом. И все же он смирился с тем, что будет там присутствовать. Часто его вклад был единственным, что стояло между тенденцией совета к принятию поспешных решений и более взвешенным мышлением.
Тем не менее Эдвину не нравилось время, которое он проводил в этой огромной комнате с толстым серым ковром, таким толстым, что казалось, будто он бредет по песку. И он ненавидел эти собрания с тех пор, как мистер Берроуз стал председателем.
Эдвин ненавидел мистера Берроуза. Напыщенный, тщеславный придурок, который отказывался, чтобы его называли по имени, был не только до крайности раздражающим, но и опасным. Мистер Берроуз не думал. Он просто действовал. Показательный пример: решение, которое он только что принял.
Эдвин, который пытался притвориться, что его нет в комнате, резко отвел взгляд от окна.
— Я правильно вас расслышал? — спросил он, прекрасно зная, что так оно и было. — Вы только что предложили сократить сердце и душу Мега Пиццаплекса, уволив тех самых людей, которые ответственны за его огромную популярность?
Мистер Берроуз вздохнул и закрыл глаза.
— Я не согласен с вашим предположением, — произнес он, словно разговаривая сам с собой. — Очевидно, что команда креативных разработчиков внесла свой вклад в успех Пиццаплекса, но сказать, что они ответственны за него, значит исказить правду до предела.
Эдвин открыл рот, но мистер Берроуз не дал ему заговорить.
— Тратить столько денег на креативный контент — не более чем идеи людей, которые сидят и что-то придумывают, — возмутительно, — сказал мистер Берроуз. — Основой Пиццаплекса, по сути, и Фазбер Энтертейнмент в целом, являются не истории, а технологии. Без технологий, без аниматроников и программного обеспечения, которое ими управляет, истории — ничто. С таким же успехом мы могли бы продавать экскурсии в кемпингах, требуя, чтобы люди платили за привилегию услышать страшную историю, пока они жарят зефир.
Эдвин фыркнул.
— Я могу сказать вам по многолетнему опыту, что без этих историй все ваше оборудование и программное обеспечение было бы не более чем кусками металла и проводов и бессмысленной массой нулей и единиц. Истории движут Фазбер Энтертейнмент.
Мистер Берроуз поиграл своим эффектным кольцом на мизинце.
— Как бы то ни было, нам нужно быть в плюсе.
— Но... — начал Эдвин.
Мистер Берроуз поднял руку без кольца.
— Я не предлагаю нам отказаться от разработки историй, Эдвин.
Эдвин почувствовал, как напряглись мышцы его челюсти от того, как мистер Берроуз произнес его имя.
Мистер Берроуз всегда делал большой акцент на «победе» Эдвина. Стресс был преднамеренным напоминанием о том, что Эдвин вовсе не был победителем. Единственная причина, по которой он стал частью Фазбер Энтертейнмент, заключалась в том, что его собственная компания потерпела крах. Мистер Берроуз любил напоминать Эдвину об этом факте.
Мистер Берроуз оглядел других членов совета директоров.
— Разве вы не согласны, леди и джентльмены, что в Фазбер Энтертейнмент работают лучшие умы в индустрии?
Эдвин закатил глаза, наблюдая, как члены совета кивают.
Берроуз чертовски хорошо знал, что никто за этим столом не собирается возражать.
Пока мистер Берроуз красноречиво рассказывал о творческих и технологических достижениях компании, Эдвин не обращал на него внимания и изучал других членов совета.
Совет директоров Фазбер Энтертейнмент состоял из пяти мужчин и четырех женщин. Шестидесятичетырехлетний Эдвин был самым старым человеком в комнате. «По крайней мере, я не самый лысый», — подумал он — двое из пяти мужчин
были совершенно лысыми, а у двоих имелись залысины. Эта мысль заставила Эдвина
почувствовать себя ребенком, который говорит «на-на-на-на-на», но ему от нее
стало лучше. Ему нужно было делать что-то, чтобы держаться особняком в этой
комнате, полной холеных, хорошо одетых симпатичных людей (пятерых мужчин в
комнате, несмотря на выпадение волос, можно было назвать симпатичными, а
женщины варьировались от привлекательных до откровенно красивых). Все в комнате
излучали богатство. Эдвин знал, что если бы у кого-то хватило безрассудства
ворваться в комнату и ограбить ее обитателей, то одна только добыча
драгоценностей исчислялась бы сотнями тысяч. На Эдвине, напротив, не было
ничего, кроме старых часов Timex.
Эдвин Мюррей был в том возрасте, когда он знал, кем он являлся, и знал, кем он не являлся. Никогда — даже когда он был так молод, как мистер Берроуз, — Эдвин не был красивым парнем, но признавал, что воображение было его самой большой силой. Он не слишком заботился о своей внешности, хотя ему нравилось использовать ее, чтобы немного поразвлечься. При росте 1 метр 68 сантиметров Эдвин был худощавым — что бы он ни ел, он оставался худым. Когда Эдвин был маленьким, его круглый нос, слегка раскосые большие голубые глаза и слишком большие уши придавали ему сходство с гномом. Повзрослев, он решил позабавиться с этим фактом. Он отпустил свои густые седые волосы и отрастил короткую заостренную бородку в тон пышным усам, которые носил с тех пор, как стал достаточно взрослым, чтобы их отрастить. Борода прикрывала тонкую линию подбородка Эдвина. Оглядываясь назад, он, вероятно, должен был отрастить ее давным-давно.
— Я не вижу причин, по которым творческий процесс нельзя автоматизировать, — сказал мистер Берроуз.
— Что?!
— О, перестаньте, — сказал мистер Берроуз, бросив снисходительный взгляд на Эдвина. — Вы не можете сказать мне, что создание историй не может быть компьютеризировано. Студии звукозаписи используют программное обеспечение для написания песен. Я не понимаю, почему мы не можем создавать истории аналогичным образом. Мы могли бы заменить большую часть, если не всю, творческой команды одним компьютером, — он щелкнул пальцами, — И вот так просто мы выходим из коробки. Излишек расходов устранен!
— Компьютеры не могут писать истории, — сказал Эдвин.
— Почему нет? — спросил мистер Берроуз. — Большинство историй Фазбер Энтертейнмент, самых популярных, имеют схожие элементы. Я думаю, вполне вероятно, что эти элементы и ряд заранее запрограммированных опций можно было бы использовать совместно для создания новых, случайно сгенерированных историй. Думайте об этом как о шведском столе. В обычном буфете, вероятно, есть... что?... сорок или пятьдесят блюд — мясо, запеканки, салаты и так далее. И большинство из них приготовлено из одних и тех же десяти-пятнадцати или около того продуктов. Из этих нескольких ингредиентов можно приготовить практически бесконечное разнообразие блюд. Мы могли бы использовать тот же принцип для создания компьютерной программы, которая комбинировала бы различные сценарии и персонажей, чтобы придумать бесконечное разнообразие историй.
Мистер Берроуз снова щелкнул пальцами.
— Мы могли бы назвать программу «Рассказчик». — он лучезарно улыбнулся остальным членам совета. — А вы что думаете?
— Гениально, — сказала одна из женщин.
Пара мужчин подхватили высказываниями «Вдохновляюще» и «Мне это нравится!».
Эдвин не мог этого вынести. Он стукнул кулаком по столу.
— Я не могу поверить, что вы говорите об увольнении творческой команды. Компьютер не может...
Мистер Берроуз проигнорировал Эдвина. Он наклонился вперед, его маленькие глазки-бусинки загорелись, как у орла, поймавшего на прицел раненую птицу.
— Мы могли бы даже превратить Рассказчика в часть привлекательности Пиццаплекса. Это может стать огромным выигрышем. Он стал бы звездой любого шоу, если хотите, шпрехшталмейстером Пиццаплекса.
Мистер Берроуз рассмеялся и развел руками, как будто представлял актерский состав цирка.
Эдвин почти
слышал в своей голове жестяную цирковую музыку. Где же клоуны? —
спросил он себя.
— Это нелепая идея, — запротестовал Эдвин. — Ваша идея — это пощечина всем трудолюбивым людям, которые создали все те сюжетные линии, которые вы планируете впихнуть в какую-то безмозглую компьютерную программу.
— Трудолюбивый — не значит хороший, — сказал мистер Берроуз. — Если бы их истории были достаточно хороши, Пиццаплекс приносил бы достаточный доход, чтобы покрыть все эти высокие зарплаты творческой команде. Очевидно, что есть возможности для улучшения, и я думаю, что мы должны передать задачу по этому улучшению технической команде. Они могут создать Рассказчика.
Эдвин встал так быстро, что его стул за спиной крутанулся и ударился о стену. — Ваш план — оскорбление для меня и для каждого писателя в творческой команде.
Мистер Берроуз наклонился вперед и сцепил пальцы над таблицей, которая дала старт его плану. Он обвел взглядом лица других членов совета.
— Если отбросить обиду Эдвина, кто за то, чтобы создать Рассказчика и позволить ему занять место нынешних творческих команд и дать управление над всем пиццапелксом?
Эдвин свирепо посмотрел на других членов совета директоров, когда все мужчины и женщины в комнате подняли руку.
— Невероятно! — крикнул Эдвин. — Вы все идиоты.
Мистер Берроуз поджал губы и свысока уставился на Эдвина.
— Осторожнее, Эдвин. Вы близки к тому, чтобы вас вышвырнули с этой встречи, если не из компании.
Эдвин едва расслышал слова мистера Берроуза из-за шума крови, приливающей к его голове. Он пригладил бороду и расправил плечи.
— Не становитесь слишком большими для своих штанов, мистер Берроуз, — сказал он. — Я не могу быть уволен, о чем вы бы знали, если бы потрудились прочесть мой контракт о выкупе. И, возможно, у меня здесь не так много власти, но я могу...
— Вы ничего не можете сделать, — сказал мистер Берроуз, щелкая пальцами в сторону Эдвина, как будто Эдвин был назойливым комаром. — Но что я вам скажу? Поскольку я настроен великодушно, мы назначим вас консультантом по проекту. Вы можете внести свой вклад в то, какие элементы сюжета будут запрограммированы в Рассказчике.
У Эдвина сдавило грудь. Его врач сказал ему, что он не должен позволять себе раздражаться. Это было плохо для его сердца. Что ж, Эдвин определенно был взбешен. Его лицо пылало, а пальцы покалывало от ярости, которая бушевала в его теле.
— Если вы закончили с театральными представлениями, — сказал мистер Берроуз, — Может быть, вы могли бы вернуться на свое место? Пег, не могли бы вы, пожалуйста, помочь Эдвину?
Пег встала со своего места справа от Эдвина. Она легонько похлопала его по плечу, проходя мимо него и поднимая его стул с того места, где он упал, рядом со столом, на котором стояли серебряный кофейник и хрустальная тарелка, полная изысканной выпечки, которая всегда присутствовала на собраниях и которую никто никогда не ел.
Пег пододвинула стул Эдвина к столу. Она взяла его за руку и проводила до места, как будто он был пожилым человеком.
У Эдвина были свои проблемы, он это знал. В течение многих лет его преследовали мысли о том, что он должен был действовать по-другому. Но ему не нужна была помощь. Ему хотелось наброситься на Пег, но он был слишком большим джентльменом, чтобы сделать это.
Пег на самом деле была довольно милой леди. Может быть, она и не была самым умным человеком в комнате, но она была самой доброй. Поэтому Эдвин не стал протестовать, когда она помогла ему вернуться на стул. Вместо этого он улыбнулся ей, как будто не представлял себя, поджигавшим здание.
— Ну вот, — сказал мистер Берроуз, как только Пег вернулась на свое место. — А теперь давайте продолжим. Я предлагаю нам собрать техническую команду для создания и программирования Рассказчика. Это не должно занять слишком много специалистов. Нам не придется нанимать никого нового. Мы можем просто отстранить людей от других проектов.
Эдвин, сердце которого все еще бешено колотилось в груди, провел следующие пару минут, сосредотачиваясь на своем дыхании. Его кардиолог научил его дыхательному упражнению, чтобы замедлить сердцебиение и снизить кровяное давление. Доктор часто подключал Эдвина к аппарату биологической обратной связи, чтобы помочь Эдвину отслеживать эффективность своего внутреннего сосредоточения. У него довольно хорошо получалось регулировать свои жизненные показатели. Сейчас он использовал это умение, чтобы успокоиться.
Идея мистера Берроуза, как и многие другие идеи Фазбер Энтертейнмент, была чрезвычайно недальновидной. С ходу Эдвин мог придумать дюжину способов, которыми Рассказчик мог ошибиться. Если у него была хоть какая-то надежда предотвратить трагедию, он должен был держать себя в руках. Никто не станет его слушать, если он будет закатывать истерики.
Эдвин поднял руку, как застенчивый школьник. Пег улыбнулась ему. Мистер Берроуз хрустнул костяшками пальцев и сказал:
— Да, Эдвин?
Эдвин вложил все, что у него было, в то, чтобы его голос звучал размеренно и не допускал даже тени презрения в своих словах.
— Вы продолжаете говорить о том, что программа выбирает элементы из «шведского стола» персонажей, сюжетов, тем и так далее, но как именно Рассказчик будет придумывать истории? Вы не можете просто случайным образом собрать элементы сюжета воедино и ожидать, что получится история. В итоге вы можете получить только наброски персонажей и никакой реальной сюжетной арки. Или сюжет без каких-либо интересных персонажей. Как Рассказчик определит, как объединить элементы, которые вы в нем запрограммируете?
Никто не ответил на вопрос Эдвина. Вместо этого один из других членов совета, Вэйлон, лысеющий мужчина с очень крупными зубами, спросил:
— Как должен выглядеть Рассказчик?
Вмешалась Пег.
— Это хороший вопрос. Если Рассказчик сам по себе будет персонажем, которого увидят посетители Пиццаплекса, это должно быть нечто иное, чем просто обычный компьютерный интерфейс.
Мистер Берроуз взмахнул рукой, словно отгоняя муху.
— Мы что-нибудь придумаем. — он усмехнулся. — Может быть, нам следует позволить Рассказчику самому решить, как он будет выглядеть.
Раскат смеха прокатился по комнате, как океанская волна, набегающая и отступающая. Эдвин к ним не присоединился.
В очередной раз абстрагируясь от дискуссии вокруг себя, Эдвин посмотрел мимо самодовольных членов совета. Его взгляд скользнул по нелепым произведениям модернистского искусства на огромных стенах комнаты. Он помнил времена, когда зал заседаний был украшен вывесками пиццерии Фредди Фазбера в рамках. Эдвину нравились старинные плакаты. Мистер Берроуз, однако, приказал убрать их, как только стал председателем совета директоров. Он собирался выбросить плакаты в мусорное ведро, но Эдвин спас их и забрал домой.
Он не был уверен, зачем они ему понадобились. Он не развешивал их на стенах своей жалкой однокомнатной квартирки. Честно говоря, плакаты Фазбера напоминали Эдвину о прошлом, которое он предпочел бы забыть. Если бы его заставили объясняться, ему, вероятно, пришлось бы признать, что сохранение плакатов было формой самонаказания. Ему нужно было многое искупить, но он никак не мог этого сделать.
Возможно, сохранение образа Фредди Фазбера при себе было способом Эдвина держать себя на крючке за все ошибки, которые он совершил, ошибки, которые, как снежный ком, переросли в катастрофу в тот день, когда он согласился продать свою компанию гиганту, которым была Фазбер Энтертейнмент.
Правда заключалась в том, что несмотря на то, что Эдвин пытался быть полезным компании и вести полунормальный образ жизни, он редко по-настоящему находился в текущем моменте. Он жил в основном прошлым, в те дни, когда еще не успел все испортить.
Кардиолог Эдвина порекомендовал ему обратиться к психотерапевту, и психотерапевт сказал ему, что он должен научиться быть «внимательным».
— Вы должны перестать переживать то, что больше не реально, — сказал психотерапевт. — Практикуйте внимательность. Сконцентрируйтесь на деталях окружающей вас реальности. Присутствуйте.
Это было легче сказать, чем сделать, поэтому он даже не потрудился попробовать. Да, он путешествовал по «реальному» миру, но видел в нем не так уж и много. То, что было перед ним, обычно затемнялось видениями его прошлой жизни, повторением его худших ошибок, образами того, что он когда-то имел и потерял.
Мистер Берроуз хлопнул в ладоши и вывел Эдвина из задумчивости.
Эдвин моргнул и посмотрел на напыщенного руководителя совета директоров.
— Тогда решено, — сказал мистер Берроуз. — Мы привлечем команду дизайнеров к работе над «Рассказчиком» как можно скорее.
Несмотря на то, что его сердцебиение было под контролем, а выражение лица — безмятежным, в голове Эдвина зазвенели оглушительные предупреждающие колокольчики. У него было сильное чувство дежавю. И это было не хорошо. Совсем нехорошо.
Рассказчик переходил от концепции к построению почти со скоростью света, по крайней мере, так казалось Эдвину. Хотя он пытался затормозить проект, идея прижилась слишком быстро, чтобы он мог реализовать какой-либо из своих планов. Все были в восторге от Рассказчика. Каждый техник в команде буквально ликовал, работая над созданием и программированием аттракциона Пиццаплекса, который вскоре станет звездой.
Эдвину была отведена роль консультанта в проекте, но на самом деле ему ни разу не разрешили консультировать. Его настойчиво держали на периферии инженерного процесса, настолько, что ему даже не разрешали ознакомиться с характеристиками Рассказчика. Это заставляло его нервничать. Очень нервничать.
В тех редких случаях, когда Эдвин высказывал свое мнение о Рассказчике, это мнение игнорировалось. Например, он предложил поместить Рассказчика в отдаленную часть Пиццаплекса, чтобы придать ему загадочности, идеально подходящей для фанатов, которым нравятся тайны Пиццаплекса. Истинной причиной его предложения была убежденность в том, что рано или поздно Рассказчик станет проблемой. Но не имело значения, какова была его мотивация: Рассказчик был построен прямо в центре атриума Пиццаплекса.
Строительство центрального узла началось через несколько дней после того, как совет одобрил создание Рассказчика. Как и все остальное, дизайн узла был идеей мистера Берроуза.
— Я думаю, Рассказчик должен жить на огромном искусственном дереве, как мудрая старая сова в старом лесу, что-то вроде древа жизни, — сказал мистер Берроуз. — Поскольку истории — это источник жизненной силы Фазбер Энтертейнмент, логично, что Рассказчик будет источником жизненной силы Пиццаплекса.
Когда команда дизайнеров собралась, чтобы выбрать стиль для дерева Рассказчика, было много споров о том, какое дерево использовать в качестве образца. Сначала Эдвин просто выслушивал эти идеи.
— Как насчет дуба? — предложила Иветта.
Эдвину она всегда нравилась. С озорным личиком, украшенным пирсингом и парой замысловатых татуировок в виде цветов, Иветта была яркой и сосредоточенной, хотя ее всегда было легко рассмешить, и она относилась к Эдвину с уважением. Это было то, чего другие члены команды не делали.
— Когда я была маленькой, у нас на заднем дворе рос дуб, — сказала Иветта. — Я всегда представляла, что эльфы, или феи, или кто-то в этом роде живут внутри его гигантского ствола. Я думаю, такое дерево идеально подошло бы для Рассказчика.
— Не дуб, — рявкнул дородный инженер, сидевший рядом с Иветтой. — Вяз. Вязы — величественные деревья.
Иветта безмятежно улыбнулась ему. Это было еще одной чертой, которая нравилась Эдвину в ней. Она была умиротворенной. Дважды он заставал ее медитирующей в одном из задних коридоров Пиццаплекса. Ее способность выглядеть безмятежной среди всего шума и суматохи, которые царили по всему зданию, где бы вы ни находились, была поразительной.
Остальные члены команды сразу же заговорили. Эдвин услышал про красное дерево, эвкалипт, оливу, инжир и тополь. У каждого была какая-то причина для выбора своего дерева. Никому не понравились чужие идеи. Дискуссия начала перерастать в перебранку, когда Эдвин откашлялся и громко сказал:
— Баобаб.
Остальные члены команды замолчали и уставились на Эдвина. Он не дал им шанса начать все сначала. Он быстро продолжил:
— Баобаб — одно из самых долгоживущих деревьев в мире, и оно одно из самых выносливых. Баобабы процветают в самых суровых условиях, во время засух в Африке и Азии. Они причудливо выглядят; их стволы могут достигать более девяти метров в диаметре. Ширина ствола баобаба идеально подошла бы для наших целей, предоставив достаточно места для всего оборудования, необходимого для поддержания Рассказчика.
Как это всегда случалось, стоило Эдвину хотя бы подумать об имени Рассказчика, как к горлу подступала тошнота. Он решительно проигнорировал это и продолжил:
— В Южной Африке есть баобаб, которому более шести тысяч лет. Его ствол полый, и это достопримечательность для туристов. С баобабом связано множество легенд. Учитывая, что дерево, которое мы используем, служит жилищем Рассказчику, выбор дерева, ассоциирующегося с грандиозными повествованиями, кажется уместным.
— Я никогда не слышал о бао, бао… что? — спросил веснушчатый техник.
— Баобаб, — медленно и терпеливо произнес Эдвин.
Иветта, которая возилась со своим телефоном, пока Эдвин говорил, передала устройство веснушчатому парню.
— Я думаю, баобаб — отличная идея, — сказала Иветта, пока веснушчатый парень хмурился над фотографией баобаба в ее телефоне.
Она забрала телефон и подняла его так, чтобы все могли видеть фотографию.
— Видите? Они похожи на дуб, который вырвали с корнем и положили обратно в землю вверх ногами. Они странные и крутые. Разве не в этом суть Фазбер Энтертейнмент?
Несколько членов команды кивнули. Веснушчатый парень сказал:
— Хорошо. Я согласен с этим. — он достал свой ноутбук и нажал несколько клавиш. Затем он повернул его и показал остальным членам команды экран, заполненный изображениями нескольких деревьев баобаба. — Какой мы будем использовать? Высокий и толстый или пониже и покруглее?
Этот вопрос вызвал еще пятнадцать минут дебатов. В конце концов команда согласилась спроектировать дерево со стволом, который имел бы отдаленно луковичный вид. У основания оно должно было быть четыре с половиной метра в диаметре, увеличиваться примерно до семи с половиной метров в поперечнике, примерно на три метра или около того вверх по стволу, а затем снова сужаться до пары метров в ширину, когда ствол поднимался еще на пятнадцать метров вверх к своим ветвям. Ствол простирался бы почти до куполообразной крыши Пиццаплекса, а его ветви раскинулись бы над центром Пиццаплекса подобно скелетообразному зонтику шириной в пятнадцать метров.
Все еще не совсем довольный проектом, Эдвин испытал неожиданное чувство удовлетворения от того, что внес в него такой заметный вклад. Теперь он просто надеялся, что все это не обернется той катастрофой, которой он боялся.
Стройка заработала на полную мощность. Поскольку больше делать было нечего, Эдвин принялся слоняться по строительной зоне, наблюдая, как дерево обретает форму.
Этим утром он
остановился на скамейке возле главного вестибюля Пиццаплекса.
Несмотря на множество негативных ассоциаций, которые Фазбер Энтертейнмент вызывала у Эдвина, он не мог не увлечься блеском и гламурной атмосферой Пиццаплекса, когда находился в эпицентре всего происходящего. Кто мог устоять перед великолепием этого места?
Фазбер Энтертейнмент была известна своей необузданностью, чудесностью и запредельностью, но Пиццаплекс превзошел все, что компания придумывала раньше. От ярко-желтой трассы для катания на американских горках, которая вилась по светящимся, разноцветным, похожим на змею трубам для лазания, до звенящей игровой аркады и жужжащей арены для лазертага, Пиццаплекс был шедевром веселых зрелищ и звуков. В период наибольшей загруженности Пиццаплекс был битком набит веселыми ребятишками и семьями, и все эти радостные крики и болтовня были похожи на электрическую цепь, которая, если бы ее можно было использовать, вероятно, вырабатывала бы достаточно энергии, чтобы запустить дюжину Пиццаплексов.
Эдвин наблюдал, как мимо пробежала маленькая девочка в пышном ярко-розовом платье.
Лакированные туфли в стиле Мэри Джейн девушки выбивали бодрый ритм по кафельному полу. Эдвин улыбнулся, но затем знакомая старая боль заставила его отвести взгляд от ребенка.
Он повернулся, чтобы посмотреть, как посетители поглощают пиццу в шикарном главном обеденном зале, заставленном блестящими столами с красными столешницами и хромированными стульями. Оглядывая шумную толпу, он лениво размышлял, как можно было бы направить человеческую радость в машину. Это должно быть возможно, размышлял он.
Эдвин снова обратил свое внимание на баобаб, в котором должен был жить Рассказчик. Поймет ли кто-нибудь, что это дерево — баобаб? Хотя толстый ствол и редкие ветви напоминали дерево, которое они выбрали в качестве основы для дерева Рассказчика, это яркое и блестящее дерево не было похоже ни на один настоящий баобаб.
Не желая, чтобы центральная часть Пиццаплекса была «тускло-коричневого» цвета, мистер Берроуз постановил, что ствол дерева Рассказчика должен быть такого же ярко-желтого цвета, как американские горки в Пиццаплексе. Протест Эдвина о том, что стволы деревьев не желтые, был полностью проигнорирован. По крайней мере, художественная команда проявила некоторую инициативу, чтобы уменьшить причудливое воздействие желтого цвета.
Они покрасили ствол дерева в несколько желтых тонов — от лимонного цвета американских горок до более приглушенных оттенков розового, горчичного и светло-золотистого. Эти вариации оттенка были нанесены на текстурированный металл, и это придало стволу бороздки настоящей коры баобаба. Сочетание пестрого нанесения различных желтых тонов и бугристого металла, по крайней мере, приближало версию ствола дерева, созданную матерью-природой.
Оттенки ветвей дерева были такими же причудливыми.
— Зеленый — такой скучный цвет, — сказал мистер Берроуз, когда команда дизайнеров впервые представила свое видение совету директоров. У команды не было другого выбора, кроме как подчиниться, когда мистер Берроуз предложил, чтобы ветви дерева были «всех цветов радуги».
Итак, дерево, которое, по наблюдениям Эдвина, «выросло» посреди Пиццаплекса, не было похоже ни на одно дерево, реально существовавшее на земле. Вырастая из желтого ствола грушевидной формы, калейдоскопическое множество сверкающих разноцветных ветвей взорвалось подобно фейерверку, застывшему во времени над центром Пиццаплекса. Светодиодные огни составляли корневую систему дерева, которая отходила от основания ствола и тянулась, подобно узловатым ощупывающим пальцам, к краям зала. Оттуда казалось, что корни уходят в пол, исчезая под черно-белой плиткой зала. На самом деле корни были сетью проводов, которые соединялись со всеми заведениями в Пиццаплексе. Эта проводка будет синхронизироваться с аттракционами, управляемыми историями, и передавать свои программы на соответствующее оборудование. Каждый аниматроник в Пиццаплексе получал свои инструкции от Рассказчика через корни дерева. Корни, как сказала Иветта Эдвину, получали эти инструкции от Рассказчика по сети волоконно-оптических кабелей, проложенных внутри ствола дерева.
Эдвину очень хотелось увидеть эти волоконно-оптические кабели, но ему не разрешили забраться внутрь ствола дерева. И это было то, что его очень не устраивало.
— Почему я не могу заглянуть внутрь дерева? — спросил Эдвин мистера Берроуза после одного из заседаний совета директоров.
Члены совета встали из-за стола и поплелись из комнаты. Мистер Берроуз аккуратно укладывал свои бумаги в хрустящую красную папку. Эдвин ждал, пока Гретхен пройдет мимо него, затаив дыхание, чтобы ее тяжелый парфюм не отравил его. Затем он поспешил к мистеру Берроузу.
— Никому не разрешается заходить внутрь дерева, Эдвин, — ответил мистер Берроуз на вопрос Эдвина.
Такое развитие событий в проекте произошло после обсуждения советом директоров того, как защитить сложные системы Рассказчика. Хотя изначально он задумывался как персонаж, которого посетители могли видеть крупным планом, планы изменились на то, чтобы скрыть Рассказчика от посторонних глаз.
— Дерева Рассказчика будет достаточно, — решил мистер Берроуз. — Мы оставим Рассказчика за кадром. Это придаст ему еще больше загадочности. Он будет местным Волшебником Оз.
От этого заявления руки Эдвина покрылись гусиной кожей. Оз был не более чем человеком за ширмой. Будет ли Рассказчик таким же неэффективным?
— Ну,очевидно, что кому-то разрешено находиться внутри дерева, — запротестовал Эдвин, когда мистер Берроуз отказал ему в доступе. — Внутренность дерева создается не волшебными эльфами.
Мистер Берроуз потер свой большой нос, которым, казалось, чрезмерно гордился. Он фальшиво рассмеялся.
— Как забавно, Эдвин. Да, конечно, строительной бригаде разрешено входить внутрь. Но больше никому. Даже я не был там. Все держится в секрете.
— Но вы же председатель совета, — сказал Эдвин.
— Зачем мне портить сюрприз? — спросил мистер Берроуз. — Ты разворачиваешь свои подарки перед Рождеством, Эдвин? Если ты это делаешь, позор, позор.
Мистер Берроуз прищелкнул языком и отвернулся от Эдвина.
Эдвин мог только вцепиться в рукав дорогого синего пиджака мистера Берроуза. Он наблюдал, как мистер Берроуз с важным видом выходит из комнаты, и решил, что в конце концов найдет способ проникнуть внутрь дерева.
Когда Эдвин не скрывался возле строительной зоны, он тайком собирал все рабочие заметки, связанные с проектом «Рассказчик», которые он мог достать. К счастью, внутренняя безопасность в административных офисах была не на высоте. Проект «Рассказчик» был отделен от всех других проектов Фазбер Энтертейнмент, но время от времени появлялись заметки. Эдвин превратился в сборщика заметок. Он собирал их так, как белка собирает орехи.
К сожалению, эти заметки не слишком помогли Эдвину. Все, что было связано с Рассказчиком, было до крайности загадочным. Однако ему удалось выудить один лакомый кусочек. Он узнал, что большие части Рассказчика должны были быть перенесены в ствол дерева поздно вечером после закрытия Пиццаплекса.
Учитывая, что у Эдвина был доступ ко всем частям Пиццаплекса, он был уверен, что сможет расположиться в нужное время и в нужном месте, чтобы получить представление о том, что размещалось в центральном узле.
И он был прав.
В 23:42 дождливого четверга Эдвин проскользнул в Пиццаплекс через погрузочную площадку. Унылое помещение с бетонными стенами было пустынным, как он и предполагал, и ему не составило труда пробраться по задним коридорам, пока он не смог выйти в коридор перед одним из туалетов рядом с похожим на джунгли полем «Гатор-гольфа Монти». Как он и надеялся, одно из искусственных растений в лобби зоны мини-гольфа обеспечило прикрытие для идеальной точки обзора, с которой можно было наблюдать за входом в дерево Рассказчика.
По крикам и глухим ударам, доносившимся из коридора на противоположной стороне атриума, Эдвин понял, что прибыл как раз вовремя. Что-то вносили внутрь. Эдвин отодвинул в сторону широкий, толстый пластиковый лист и пристально посмотрел на вход в дерево.
Дверца дерева, которая была не столько дверью, сколько скрытой изогнутой панелью, сливавшейся с остальной частью желтого ствола, была открыта.
К сожалению, образовавшийся промежуток заполняла тень. Эдвин ничего не мог разглядеть внутри ствола.
Однако он мог видеть, что несли к открытой двери. И то, что он увидел, согнуло его пополам. В течение нескольких секунд он буквально не мог дышать.
Громко ахнув, Эдвин схватился за грудь. Острая боль пронзила его грудную клетку, и легкие сжались.
— Ты это слышал? — спросил мужской голос.
Эдвин отпрянул в тень искусственных джунглей. Он присел на корточки, закрыл глаза и зажал уши руками.
Дело было не в том, что Эдвин пытался разыграть детский трюк, отгораживаясь от мира в нелепой попытке стать невидимым. Если рабочие нашли его, значит, они нашли его. Он не пытался спрятаться. Причина, по которой он пытался отключить свои чувства, заключалась в том, что они переносили его обратно в ужас из его прошлого.
Звуки... Визг и вопль, его собственный вопль. Зрелище... кровь, так много крови и сжимающая внутренности гримаса. Эти запахи. Эдвин поперхнулся металлическим запахом, внезапно ударившим ему в ноздри.
Ему хотелось застонать, ему нужно было бежать, но Эдвин не сделал ни того, ни другого. Даже в своих воспоминаниях Эдвин осознавал, что если его найдут здесь, то любой шанс свести к минимуму потенциальный ущерб, нанесенный Рассказчиком, будет упущен.
Поэтому Эдвин заставил свое тело переждать воспоминания. Дрожа с головы до ног, обливаясь потом так сильно, что казалось, будто водопад вырвался у него из шеи и стекает по позвоночнику, и испытывая в голове давление, Эдвин сдерживал себя. Он позаботился о том, чтобы все, что он чувствовал, происходило бесшумно. После первого вздоха он не издал ни звука.
Смутно, как будто он слушал их через отдаленный телевизор, Эдвин слышал шарканье и постукивание множества шагов. И он услышал голоса. Сначала голоса были неразборчивы, их высказывания представляли собой мешанину звуков, которые Эдвин не мог разобрать на конкретные слова. Однако после нескольких неглубоких и тихих вдохов Эдвин смог различить три разных голоса.
— Вы уверены, что звук доносился отсюда? — спросил чей-то голос. Говоривший был мужчиной, молодым и раздраженным.
— Думаю, да.
Это был первый голос, который Эдвин услышал. Это был тот самый человек, который слышал, как Эдвин ахнул.
— Я думаю, тебе просто что-то мерещится, — сказал третий голос. Этот голос принадлежал пожилому мужчине. Его тон был низким и грубым.
— Пошли, — сказал молодой человек. — Давайте отнесем эту штуку туда, чтобы мы могли развернуться и уйти.
Мужчина постарше усмехнулся. Звук был похож на рокот, который по какой-то причине показался Эдвину успокаивающим. Мурлыканье в низком регистре замедлило биение его сердца. Острая боль, пронзившая его грудь, утихла.
— Ты позволяешь этому месту действовать тебе на нервы? — спросил мужчина постарше.
Царапанье и шорох одежды предшествовали шлепку кожи по коже. «Звуки потасовки», —
подумал Эдвин.
— Прекрати, — сказал первый мужчина. — Веди себя как подобает твоему возрасту.
Мужской голос был совсем близко. Слишком близко. Эдвин затаил дыхание, желая, чтобы мужчины отошли от «Гатор-гольфа Монти» и вернулись к своей задаче.
Желание Эдвина, по-видимому, возымело некоторое влияние. Мужчины поступили именно так, как хотел от них Эдвин. Они отступили к дереву.
Эдвин приказал себе взять себя в руки и очень медленно двинулся к своему первоначальному наблюдательному пункту. Он сосредоточился на том, чтобы дышать мягко и ровно, готовясь еще раз взглянуть на то, что едва не вывело его из себя.
Эдвину потребовалась всего пара секунд, чтобы спрятаться за крайними листьями пластикового растения. Надеясь, что трое мужчин больше не посмотрят в его сторону, он поднял голову, пока не смог разглядеть дерево.
Так оно и было. Это было то, что снилось Эдвину в ночных кошмарах.
Эдвин стиснул зубы и снова затаил дыхание. Он не обращал внимания на дрожь, сотрясавшую его тело.
Трое мужчин вернулись к своей задаче, которая заключалась в том, чтобы занести в полость ствола дерева гигантскую кукольную голову с маской. Очевидно, это не просто кукла. Если бы то, что поднимали мужчины, было просто кукольной головой или любым другим предметом, Эдвин не был бы так встревожен.
«Ха», — подумал он. Встревожен — это еще мягко сказано. У него был
полномасштабный, почти оторванный от реальности кризис. Никакая бестелесная кукла
не вызвала бы этого... если только она не была похожа на эту куклу.
— Держи себя в руках, — предупредил один из мужчин. Это был старик с грубым голосом. Он был именно таким, каким его представлял Эдвин. У него было сильно изборожденное морщинами лицо, покрытое двухдневной щетиной, и редкие седеющие волосы. Но он был большим и мускулистым. Он явно отвечал за перемещение головы тигра.
Эдвин вполне мог себе представить, что за голову было нелегко ухватиться. Даже с такого расстояния Эдвин мог разглядеть, что голова была сделана из металла. Выкрашенная в черный цвет голова возвышалась над тощими плечами, а нижняя сторона этих плеч была скользко-гладкой. Эдвин мог видеть края поверхности, которая светилась, как полированная платина. Насколько Эдвин знал, голова куклы могла быть сделана из платины. Хотя та, что жила в его воспоминаниях, не была такой.
Кряхтя и ворча, троим мужчинам удалось протащить тигриную голову через открытый дверной проем в дереве. Они исчезли в тени, скрывавшей внутреннюю часть ствола, и как только они это сделали, Эдвин громко выдохнул.
Он тут же повернулся и направился обратно тем же путем, которым пришел. Сегодня вечером ему больше не на что было смотреть. Он видел достаточно.
Мистер Берроуз сидел, обращенным лицом к множеству плоских экранов, расположенных точно в ряд на его рабочем столе времен королевы Анны. Вздохнув, он нажал несколько клавиш на клавиатуре и наклонился вперед в своем кресле из крокодиловой кожи. Он изучил ближайший монитор.
Да, все было именно так, как ему сказали. Этот надоедливый ворчун прятался за одним из крупнолистных пластиковых растений на переднем краю «Гатор-гольфа Монти». Он был настырным маленьким крысенышем, не так ли?
Эдвин Мюррей и так был занозой в боку мистера Берроуза из-за контракта на выкуп, который давал ему непомерно большую зарплату, которую он никоим образом не отрабатывал, но с тех пор, как начался проект «Рассказчик», он превратился в человека-комара, постоянно жужжащего и подвергающего сомнению каждый аспект нового проекта.
Мистер Берроуз сцепил пальцы, наблюдая, как Мюррей слоняется за фальшивым кустом. Что он делал?
Мистер Берроуз наклонился еще ближе и стал изучать экран. Он нахмурился. Глаза старика чуть не вылезли у него из орбит. И был ли это пот?
Покачав головой, мистер Берроуз нажал клавишу, чтобы остановить видеоповтор с системы безопасности. Он сделал мысленную пометку похвалить службу безопасности за то, что она обратила его внимание на действия Мюррея. Однако он не думал, что Мюррей был проблемой. Пока что. Этот человек не мог причинить никакого вреда, наблюдая за происходящим на расстоянии.
И он никак не мог проникнуть внутрь дерева, в котором жил Рассказчик. Мистер Берроуз позаботился о том, чтобы дверца дерева была доступна только ему и нескольким избранным членам строительной команды.
Нет, Мюррей не был непосредственной проблемой. Но в какой-то момент он может ей стать. Мистеру Берроузу придется оставаться в курсе ситуации.
В пятницу утром, всего через несколько часов после того, как он оправился от паники, Эдвин шел по длинному широкому коридору на верхнем этаже административного здания Фазбер Энтертейнмент.
В очередной раз проклиная раздражающий плюшевый ковер в здании, Эдвин промчался мимо портретов руководителей и известных персонажей. Для комического контраста степенные и правильные портреты руководителей чередовались с мультяшными изображениями персонажей. Эдвину всегда было интересно, предназначался ли декор прихожей для того, чтобы подшутить над руководителями, или это была попытка повысить важность творений.
Эдвин так и не добрался до кабинета мистера Берроуза. Вместо этого он врезался в мистера Берроуза возле санузла для руководителей (мужчины уровня мистера Берроуза не пользовались простыми «туалетами»).
— Эй, Эдвин, — сказал мистер Берроуз, когда Эдвин отскочил от живота более высокого мужчины. — Куда это вы так спешите?
Эдвин, задыхающийся от усилий удержаться в вертикальном положении на мягком ковре, перевел дыхание и вытер влажный лоб.
— Я шел поговорить с вами, — сказал он в перерывах между глотками воздуха.
— Какая радость для меня, — сказал мистер Берроуз. Его сарказм был очевиден.
Мистер Берроуз смахнул невидимую пылинку с лацкана своего угольно-серого костюма. Он поправил темно-фиолетовый носовой платок в тон галстуку.
— Какую программу вы используете для создания историй Рассказчика? — спросил Эдвин мистера Берроуза.
Мистер Берроуз вздохнул.
— Почему вы не можете просто довериться Рассказчику, Эдвин?
Эдвин покачал головой.
— Просто скажите мне, какую программу вы собираетесь запустить.
Мистер Берроуз пожал плечами.
— Это простое программное обеспечение в стиле шаблона, которое берет фрагменты ранее созданных историй и перестраивает их в новые сценарии для VR, AR и аркадных игр. Это настолько гладко, насколько только возможно. Бета-тестирование проходит прекрасно. Это будет славно.
Эдвин серьезно сомневался в этом.
— Кто занимается программированием? — спросил он.
Мистер Берроуз отмахнулся от вопроса.
— Мы сосредоточили на этом все наши лучшие умы. Не стоит беспокоиться об этом, Эдвин. А теперь, если вы меня извините, я опаздываю на встречу.
Мистер Берроуз не стал дожидаться ответа Эдвина. Он обошел Эдвина и зашагал по коридору. Эдвин нахмурился, глядя на удаляющуюся фигуру мистера Берроуза. В этом была абсолютная необходимость для беспокойства. Эдвину нужно было ознакомиться с программой Рассказчика.
Как бы он ни старался, Эдвин не смог заполучить в свои руки ни одной из программных спецификаций Рассказчика. А затем, к его глубокому огорчению и ужасу, Рассказчик был подключен к сети.
«Большое разоблачение» Рассказчика вовсе не было разоблачением. Эдвин думал, что «вечеринка по случаю дня рождения» Рассказчика была ерундой. Каждый посетитель пиццерии видел, как поднималось дерево, а сам Рассказчик был спрятан. В результате Эдвин подумал, что шумиха вокруг активации Рассказчика была не более чем высокотехнологичным освещением дерева. С большой помпой были зажжены светодиодные огни на ветвях и корневой системе дерева, и толпа послушно охала и ахала при виде красочной экспозиции. Но этим — и большим тортом в форме дерева — закончился первый рабочий день Рассказчика.
Эдвин предположил, что все это должно было принести облегчение. Программа Рассказчика была запущена, и ничего плохого не происходило. Может быть, все его тревоги были просто воспоминаниями, взявшими над ним верх.
Затем снова…
Эдвин решил, что, поскольку никто больше не ожидал проблем с Рассказчиком, именно ему предстояло следить за действиями программы. С этой целью он начал бродить по различным заведениям Пиццаплекса, наблюдая за поведением их персонажей и анализируя новые истории, которые разыгрывались на различных сценах по всему развлекательному центру.
И он сразу же увидел проблемы.
Первая проблема, которую он увидел, была в Волчице Роксанне.
Королева своих владений, «Гонок Рокси», Волчица Роксанна была аниматроником с панк-рокерской внешностью. С ярко-желтыми глазами, фиолетовой помадой и зеленым лаком для ногтей Роксанна являла собой воплощение дерзости и стиля.
Хотя она была обычной серой волчицей с черными отметинами, на ней были красные облегающие брюки и красный укороченный топ, а также черные серьги, пояс с шипами и фиолетовые гетры в тигровую полоску.
Роксанна была эгоцентрична и склонна к соперничеству. Она любила любоваться собой в зеркале и часто спрашивала других, как она выглядит. Эдвину никогда по-настоящему не нравился ее характер, но это было то, чего хотели руководители Фазбера для персонажа, и это было то, чего Эдвин ожидал от Роксанны, когда наблюдал за ее взаимодействием с детьми на гоночной трассе. Однако, чего он не ожидал, так это того качества «подлости ради того, чтобы быть подлым», которое он начал замечать в Роксанне, когда бродил возле гоночной трассы. Конечно, Рокси всегда нравилось подтрунивать над неуверенностью людей из-за ее собственных глубоко укоренившихся проблем с самооценкой, но, когда Рассказчика подключили к сети, Роксанна превратилась в законченную хулиганку.
Она начала словесно нападать на всех и вся вокруг себя.
Затем Чика. Ярко-белая курица... хорошо известна своим прожорливым характером. Сюжетные линии Чики почти всегда включали еду. Чика любила пиццу и была очень настойчива в ее получении, но в целом она была одним из самых любвеобильных персонажей в семействе Фазбер Энтертейнмент. Однако после того, как Рассказчика подключили к сети, все изменилось.
Чика начала проявлять агрессивные наклонности. Ее любящий образ сменился язвительным. Больше не интересуясь едой, Чика стала одержима желанием привлечь к себе внимание. Она постоянно требовала, чтобы мистер Кекс проявлял к ней больше почтения. Мистер Кекс, со своей стороны, тоже начал капризничать. У него развился злобный характер.
Аллигаторша Монтгомерша также продемонстрировала тревожные изменения. Аллигаторша, изображенная в игре «Гатор-гольф Монти», была рок-звездой. С солнцезащитными очками в форме звезды и фиолетовыми наплечниками. Монти была настоящей рокершей. Она была помешана на том, чтобы быть рокером. Со склонностью крушить вещи в качестве части её имиджа, Монти всегда была драматична, но она была безобидна... по крайней мере, до тех пор, пока Рассказчик не начал влиять на неё.
Теперь аллигаторша превращалась в темную тень себя прежней.
Буйства Монти становились все более жестокими, а в перерывах между истериками она погружалась в депрессивное молчание, которое на самом деле доводило детей до слез.
Все остальные главные герои Пиццаплекса начали претерпевать аналогичные личностные изменения. Какая бы черта характера ни была для них нормальной, она начала склоняться к темной стороне. Сдвиг не был драматичным. Ни один из аниматроников не превратился в убийцу или что-то в этом роде, но изменившаяся динамика была заметна, по крайней мере для Эдвина.
Когда Эдвин обратил внимание мистера Берроуза на личностные изменения, мистер Берроуз отнесся к этому пренебрежительно.
— Они просто стали более живыми, вот и все, — утверждал он. — Рассказчик усиливает конфликт. Каждой истории нужен хороший конфликт. Программа работает именно так, как и должна.
Эдвин не был так уверен.
Вскоре после того, как он поговорил с мистером Берроузом об изменениях в характерах персонажей, Пиццаплекс столкнулся со странными неполадками. Хотя ни один из инцидентов не был по своей сути опасным, они вызывали беспокойство. Проблема была не в самих сбоях, а в их частоте.
Сбои были относительно безобидными: искрящиеся перекрещивающиеся провода, закороченные электрические системы, протечки труб, случайные отключения аниматроников, помехи в звуковой системе, звуковые путаницы, в которых персонажи необъяснимо обменивались голосами друг с другом, запертые двери, которые должны были быть открыты, незапертые двери, которые должны были быть закрыты. Ни один из этих отдельных инцидентов не угрожал Пиццаплексу каким-либо существенным образом. Ни один посетитель не подвергался какой-либо опасности из-за этих проблем.
Что-то происходило, и было наивно думать, что Рассказчик не имеет к этому никакого отношения. Выбор времени сводил на нет все доводы в пользу совпадения.
Или, по крайней мере, так думал Эдвин. Больше никто с ним не согласился.
Очевидно, Эдвин был единственным, кто мог что-то сделать с происходящим. Он должен был проникнуть внутрь дерева Рассказчика.
Доступ к Рассказчику строго контролировался. Дверь в полость дерева была не просто спрятана; она была заперта.
Эдвин сделал все возможное, чтобы обследовать дерево в рабочее время Пиццаплекса. Когда у дерева собралась большая толпа, он смог ощупать потайную дверь по швам и поискать замок или панель управления. Но он ничего не нашел. Дверь, казалось, была не более чем прорезью в стволе дерева, и он не мог понять, как открыть ее так, чтобы это не заметила дневная охрана. Он знал, что ночная охрана была гораздо более расслабленной. В нерабочее время у него, возможно, появится шанс пробраться внутрь.
По выходным Пиццаплекс был открыт до позднего вечера, слишком позднего для каких-либо набегов на дерево Рассказчика. Эдвину придется ждать до вечера понедельника, чтобы попытаться проникнуть внутрь. Тем временем, однако, он решил, что сможет собрать кое-какие сведения.
Эдвин долгое время был частью Фазбер Энтертейнмент. Таким образом, если не считать дерева Рассказчика, Эдвин имел доступ практически ко всем частям административного здания и ко всей собственности компании. Этот доступ включал в себя архивы компании.
После завершения проекта все проектные планы хранились на огромном складе на окраине города. Эдвину всегда казалось ироничным, что такая технически подкованная компания, как Фазбер Энтертейнмент, хранила свои записи на бумажных носителях, упакованных в картонные коробки и сложенных стопками на металлических полках, которые, казалось, тянулись на многие мили, но так оно и было. И это было то, чем Эдвин мог воспользоваться в своих интересах.
В пятницу утром Эдвин сел в свой старый компактный седан и направился к зданию архива Фазбера. Прикрыв глаза от резкого солнца, он поспешил в здание и пересек маленький, нежно-бежевый вестибюль. В крошечном помещении, где стояла всего пара пластиковых стульев с прямыми спинками и длинная стойка с черной пластиковой столешницей, не было бы никакой индивидуальности, если бы не женщина за стойкой.
Женщина, крупная, с кожей цвета черного дерева и дредами до плеч, сделала все возможное, чтобы привести в порядок свое рабочее место. На узком столике позади нее цвели многочисленные здоровые комнатные растения, а на стойке выстроился ряд маленьких версий персонажей Фазбер. Рядом с Фокси размером с небольшую собаку стояла глиняная ваза фиолетового цвета , в которой в изобилии лежали разноцветные леденцы. Сладкий аромат конфет наполнял воздух. Как и жасминовый аромат женских духов.
Когда Эдвин позволил стеклянной входной двери со свистом захлопнуться за собой, женщина оторвала взгляд от любовного романа в мягкой обложке.
— Эдди! — прогремела женщина с карибским акцентом. — Мой любимый маленький парень!
— Привет, Шевель, — сказал Эдвин. — Ты выглядишь так же прекрасно, как и всегда.
— О, закрой свой рот, Эдди. Тебе нужны очки.
Шевель теребила губами свои украшенные оранжевыми бусинками дреды, и они щелкали в такт ее ритмичному смеху.
— К счастью, у меня зрение двадцать на двадцать, — сказал Эдвин, — чтобы лучше видеть твою потрясающую красоту.
Шевель издала еще одну трель смеха. Эдвин подмигнул ей.
Шевель была главным делопроизводителем архива столько, сколько Эдвин себя помнил.
— Что я могу сделать для тебя сегодня, Эдди? — спросила Шевель.
— Я надеялся, что ты позволишь мне немного покопаться, — сказал Эдвин.
Эдвин знал, что «копаться» было не совсем законно. Шевель, конечно же, тоже это знала. У Фазбер Энтертейнмент была четкая процедура доступа к старым записям. Эдвин мог воспользоваться записями в любое удобное для него время, но он должен был подать заявку на получение записей, а Шевель должна была принести их ему. Эдвин, однако, не хотел оставлять бумажный след, раскрывающий его намерения.
К счастью, Шевель действительно нравился Эдвин. И, как он и надеялся, она подмигнула ему и сказала:
— Не понимаю, почему бы и нет. Я даже не вижу тебя. — Шевель посмотрела вверх и в сторону, как невинная дебютантка. — Не-а. Я вообще ничего не вижу. Я просто собираюсь побродить здесь, — она направилась к двери в главный архив, — и я собираюсь пойти и кое-что проверить. Если случится так, что дверь за мной медленно закроется, кто знает, какое невидимое существо может последовать за мной?
Шевель снова подмигнула Эдвину. Он подмигнул ей в ответ и показал большой палец. Как только она поднялась со своего стула высотой с барный, он вышел из-за стойки. И когда она открыла дверь архива, он проскользнул в нее следом за ней.
Шевель приложила палец к губам, когда Эдвин поклонился ей и притворился, что снимает невидимую шляпу. Затем она попятилась из архива и вернулась на свое место за стойкой. Эдвин немедленно направился по ближайшему длинному проходу с цементным полом.
Проходы были угнетающими. Когда Эдвин бывал в архивах, ему всегда казалось, что он спускается в катакомбы. Человек легко мог навсегда заблудиться в лабиринте записей.
К счастью, Эдвин точно знал, куда направляется.
Все записи Фазбер Энтертейнмент были расположены в хронологическом порядке. В рамках хронологии они были расположены в алфавитном порядке.
Не всегда было возможно предсказать, как будет обозначен проект, потому что маркировкой занималась Шевель, и иногда она подходила к этому творчески. Спецификации Рассказчика могли быть представлены под заголовками «the», «storyteller», «creative computer» или под каким-либо другим названием, о котором Эдвин бы не догадался, но поскольку период времени был относительно небольшим, он был уверен, что найдет нужные ему записи довольно быстро.
И у него это получилось. Они были подшиты под заголовком «баобаб». Эдвин улыбнулся.
В течение следующего получаса Эдвин быстро просматривал все технические характеристики причудливого баобаба.— Должен быть какой-то вход, — пробормотал он, просматривая схемы и заметки.
Так оно и оказалось.
Эдвин ухмыльнулся, увидев набросок того, что он искал.
— Ну, это было не так уж умно, — сказал он. Его слова эхом разнеслись по колоссальному зданию.
Как только Эдвин нашел то, что ему было нужно, он просмотрел все, что с этим связано. К тому времени, когда он закончил, он точно знал, как ему забраться внутрь баобаба, чтобы проведать Рассказчика.
Было 23:22, когда Эдвин поднялся по служебной лестнице на верхний уровень американских горок. «Инженеры — бомба», — думал он, поднимаясь по металлическим
ступенькам. Доступ для технического обслуживания к дереву был не чем иным, как
вдохновением.
Шаги Эдвина лязгали при каждом шаге. Он не был обеспокоен. Он также не волновался о том, что его увидят на камерах видеонаблюдения. Эта часть здания не контролировалась.
На вершине служебной лестницы американских горок небольшой коридор вел к чему-то, что на первый взгляд казалось тупиком. Однако благодаря тому, что он нашел в архивах, Эдвин знал, что кажущаяся плотной стена вовсе не была плотной.
Эдвин уверенно подошел к стене и положил руку на ее правый верхний край. Как только он это сделал, «стена» раздвинулась. Он ухмыльнулся. Очень умно.
Он надеялся найти что-то похожее на самом стволе дерева, но ему не удалось его обнаружить. Все потому, что его там не было. Согласно тому, что Эдвин прочитал в файлах проекта, единственный способ проникнуть через дверь в ствол дерева — это использовать скрытый сканер ладони. Сканер был запрограммирован так, чтобы принимать только три ладони. Ладонь мистера Берроуза, конечно же, была одной из них. Ладони Эдвина, очевидно, не было.
Но ему не нужен был этот вонючий сканер ладоней. Благодаря изобретательности инженеров Эдвин мог забраться на дерево через служебный вход. И этот вход, считавшийся неизвестным и не подлежащим обнаружению, не был ничем защищен.
Как только стена раздвинулась, Эдвин увидел нужную ему панель управления. Она была прямо внутри отверстия.
Он просунул руку в отверстие и нажал кнопку, которую нашел там. Тихому жужжанию предшествовал щелчок, и из стены выдвинулся телескопический мостик, направляясь к ветвям баобаба.
Эдвин прочитал в примечаниях к проекту, что как только дерево было спроектировано, было много дискуссий о том, как получить доступ к ветвям дерева для их обслуживания. Светодиодные огни служили долго, но что-то неизбежно выходило из строя, и дальние концы веток могли нуждаться в ремонте. Также они нуждались в чистке. Инженеры, проектировавшие дерево, предусмотрели внутри него металлические перекладины для лазания; они позволяли обслуживающему персоналу забраться на вершину дерева, но ветви были слишком хрупкими, чтобы по ним можно было ползти. Таким образом, добраться до их кончиков с центральной позиции было невозможно.
Именно поэтому инженеры построили выдвижной мостик, который можно было разместить внутри сети дорожек для американских горок и лестниц для технического обслуживания и активировать только тогда, когда требовался доступ к ветвям дерева.
Мостик задрожал и остановился. Снова щелкнуло. Гул прекратился. Эдвин окинул взглядом дорожку, представляющую собой решетку из нержавеющей стали. Посмотрев вниз, чтобы убедиться, что по вестибюлю не прогуливаются сотрудники службы безопасности, Эдвин ухватился за металлические перила мостика и ступил на дорожку.
Мостик слегка покачивался, но казался достаточно прочным.
Может, у Эдвина и были свои демоны, но высоты он не боялся. Он не колебался. Он поспешил к стволу баобаба.
Эдвин знал, что длина мостика составляет двадцать четыре метра, но расстояние было совсем не пугающим. Он был так воодушевлен тем, что нашел этот доступ, что все, что он чувствовал, когда шагал к дереву — это триумф. Он в мгновение ока добрался до ствола дерева.
Как он прочитал в характеристиках баобаба, Эдвин узнал, что конец мостика крепился к верхушке дерева. Сразу на конце мостика верхнюю часть ствола дерева закрывала раздвижная панель. Судя по тому, что прочитал Эдвин, панель не запиралась. Никого не волновало нарушение безопасности на верхушке дерева.
Панель, имевшая герметичное уплотнение, быстро раздвинулась. Эдвин заглянул в полость и заметил первую из серии металлических перекладин, которые служили лестницей, ведущей вниз, в дерево. Это было то, что нужно. Эдвин вот-вот должен был получить доступ к Рассказчику.
И эта мысль вызвала у Эдвина первую дрожь страха.
Что, если он был прав?
Эдвин отогнал эту мысль. Не было никакого смысла устраивать катастрофу. Пока что. Эдвин передвинулся, чтобы поставить ногу на верхнюю перекладину внутри ствола дерева.
Перекладина была толстой и прочной; на ощупь она казалась надежной. Эдвин опустил другую ногу, нащупывая следующую ступеньку. Он легко нашел ее.
С этого момента Эдвин чувствовал себя уверенно. Он спустился по двадцати трёхметровому стволу дерева так же быстро, как пересек мостик.
Спускаясь, Эдвин не отрывал взгляда от своего пути. Несмотря на проблемы с сердцем, он был в хорошей форме для своего возраста. Но даже при этом он не собирался рисковать падением. Он сосредоточился на том, чтобы осторожно ставить ногу на каждую ступеньку. Его резиновые подошвы хорошо сцеплялись с гладким металлом и почти не издавали звука. Он чувствовал себя вором-домушником. Эта мысль заставила его улыбнуться.
Однако улыбка Эдвина мгновенно исчезла, когда он добрался до дна ствола. Именно тогда он впервые увидел Рассказчика во всей его красе.
Он думал, что был готов к этому. Он был неправ.
Эдвин видел его голову и поэтому знал, чего ожидать. Но вблизи все оказалось еще хуже.
С глазами, слезы которых были выкрашенными в два разных цвета — ярко-голубой и фиолетовый, — выражение лица с огромной улыбкой было пустым, почти безмятежным. Все верно, это была двух с метровая марионетка, которую когда-то видел Эдвин, но в стиле будущего. Две белые пуговицы на черном торсе, худощавое телосложение, а руки и ноги с наплечниками были окрашены в малинового голубую полоску. Он стоял в Т позе и к его рукам, и нога и голове были проведены провода, над которой были периодически мигающие огни. Эдвин понял, что перед ним часть аппаратуры Рассказчика.
Эдвин развернулся и осмотрел содержимое полости ствола. Он обнаружил, что внутри ствола дерева не было ничего, кроме довольно большой марионетки. Совершенно пустое пространство было просто пустотой над круглым белым полом, окруженным круглой желтой стеной. Однако пол и стена были покрыты белыми светодиодными лампами. Ряды светодиодных ламп маршировали по стенам, как солдаты, а над его головой каскадом ниспадали струи светодиодных огней. Еще больше светодиодов было встроено в пол крест-накрест. Все это освещение окутывало марионетку таким образом, что делало его сияющим, почти небесным, а окрашенная в белый цвет поверхность маски блестела.
Эдвину пришлось сделать минутную паузу.
Эдвин отступил на три с половиной метра к дальней стене ствола и сел на керамическую плитку пола дерева. Он сделал три долгих, глубоких вдоха.
Образы снова пронеслись в его сознании точно так же, как в тот момент, когда он впервые увидел, как голову марионетки втаскивают в дерево. Однако на этот раз они были еще хуже. Конечно, так оно и было. Возможно пустая металлическая голова марионетки пробудила в нем прежние эмоции, но эта версия еще больше напоминала ту, которая преследовала его.
Все обычные симптомы его панических атак проявились одновременно. Его дыхание участилось до ритма стаккато. Пот струйками стекал по его шее. В животе у него все сжалось. Его начало трясти.
Эдвин закрыл глаза и закрыл лицо руками.
— Прекрати! — приказал он себе.
Сейчас у него не было на это времени. Ему нужно было увидеть, с чем он столкнулся.
Эдвин мысленно замазал черной краской все картинки, которые мелькали у него в голове. Он заставил себя стереть свои воспоминания.
Это заняло несколько минут, но в конце концов его дыхание замедлилось. Дрожь прекратилась.
Эдвин открыл глаза.
— Думай, как инженер, — сказал он себе.
Эдвин прижал руку к холодной, гладкой внутренней стенке ствола дерева и встал. Он сделал шаг к телу марионетки и осмотрел, как она соединяется со стеной.
Был ли он подвижным? Был ли он спроектирован так, чтобы быть мобильным?
Да. Марионетка была неподвижна. Но даже если он захотел бы напасть, то не смог бы из-за обилия проводов.
Однако деятельность марионетки имела значительный охват. Казалось, он была прочно прикреплен к дереву. И дерево было подключено ко всем системам Пиццаплекса.
Эдвин отвернулся от марионетки и заметил небольшую вставку в стене. Он нашел компактный компьютерный терминал. Его клавиатура могла двигаться внутрь и наружу вставки. Эдвин вытащил ее.
Конечно, операционная система Рассказчика была защищена паролем, но Эдвину не нужно было входить в систему, чтобы узнать то, ради чего он сюда пришел. То, чего он надеялся не найти, было прямо там, на стартовом экране: Рассказчик запускал программу под названием «М.И.Д – 1».
— Нет, — прошептал Эдвин.
Его худшие опасения подтвердились.
Он знал это. Он пытался притвориться, что не знал. Но он знал. Он знал это с самого начала.
Неудивительно, что персонажи Пиццаплекса менялись. Неудивительно, что проблемы возникали повсюду.
Это происходило снова. И Эдвин понятия не имел, что с этим делать.
Эдвин открыл глаза. Он поморщился и снова закрыл их. Он застонал.
Как всегда в ясные дни, луч яркого солнечного света пробивался сквозь планки пожелтевших, провисших жалюзей Эдвина. Если облака не давали Эдвину отсрочки, солнце пронзало его таким образом каждое утро, вырывая из сладкого забытья сна, заставляя встретиться лицом к лицу с необходимостью существовать еще один день.
Эдвин мог бы что-нибудь сделать с жалюзи. Несмотря на то, что он снимал маленькую убогую квартирку, он мог бы заменить древние металлические оконные покрытия. Или он мог бы дополнить их, повесив затемняющие комнату шторы. Если уж на то пошло, он мог бы просто завесить окно тяжелым одеялом. Но он не сделал ничего из этого.
Почему? Потому что свет, проникающий сквозь эти жалюзи, каким бы бичующим он ни был, был единственным, что заставляло Эдвина вставать с постели по утрам.
Эдвин перевернулся на своей узкой, бугристой кровати. Когда он лежал спиной к окну, свет был не таким навязчивым, но все равно заставлял его двигаться. Он откинул свою кисло пахнущую простыню и сел.
Коленные суставы Эдвина хрустнули, когда он опустил ноги на пол. Мышцы его бедер горели.
Последние пять ночей Эдвин тайком пробирался на дерево Рассказчика. Его старые ноги не привыкли ко всем этим упражнениям, и они протестовали.
Все тело Эдвина, если уж на то пошло, было недовольно ими. Хотя Эдвин десятилетиями не высыпался по ночам, ему, по крайней мере, обычно удавалось поспать четыре-пять часов. Теперь, из-за своих ночных вылазок на баобаб, он спал всего час или два, прежде чем рассвет заставлял его просыпаться и подталкивал к началу рабочего дня.
Потирая высохшую слезу, скопившуюся в уголках глаз за то короткое время, что он спал, Эдвин оглядел печальное, одинокое помещение, где он проводил свои ночи. Грязные стены персикового цвета были голыми. Скудная мебель в комнате — кровать, на которой он сидел, поцарапанный комод и шаткая тумбочка — была куплена вместе со съемной квартирой. Эдвин ничего не добавил от себя, когда въезжал в нее, ничего, кроме своей одежды и туалетных принадлежностей, горстки книг и небольшого предмета, который, грязный и заброшенный, лежал на комоде. Эдвин знал, что ему не следовало хранить его, но он не мог заставить себя выбросить его. Это было единственное, что у него осталось от того времени, которое ему не стоило забывать.
Не то чтобы он не пытался.
Эдвин потратил большую часть трех десятилетий, пытаясь забыть. Он убежал бы так далеко, как только возможно, через весь мир. Пока в один прекрасный день у него бы не закончились деньги. Затем он был бы вынужден вернуться и потребовать, чтобы Фазбер Энтерпрайзис выполнила их соглашение о выкупе.
Если бы кто-нибудь сказал Эдвину сорок лет назад, что он окажется именно здесь, он бы глупо рассмеялся. Эдвин Мюррей в таком месте, как это? Ни за что. Эдвин Мюррей был блестящим инженером, творческим гением. Он был предназначен для великих свершений.
Об этом говорило не только двадцатичетырехлетнее самолюбие Эдвина. «Твоя компания изменит мир» — говорила ему Фиона каждое утро, когда он вставал и шел на старый склад, где возился со своими изобретениями и собирал свои машины.
Тогда жизнь была такой многообещающей. Да, поначалу с деньгами было туго, но Эдвин начал преодолевать финансовую стену, и они с Фионой смогли переехать в большой дом. Дом был старым особняком в стиле королевы Анны, и они планировали восстановить его во всем былом великолепии. К тому времени Фиона была беременна, и ее распирало от идей для детской и игровой комнаты их ребенка.
Но затем пузырь лопнул. Оказалось, что все обещания были ложью.
Фиона умерла при родах. Эдвин остался один с маленьким мальчиком, который не переставал плакать.
О, но как же Эдвин любил этого маленького мальчика! Даже погруженный в собственное горе, Эдвин посвятил себя тому, чтобы научиться быть хорошим отцом. Если бы только…
Эдвин грубо потер глаза, отгоняя воспоминания и заставляя себя смотреть в лицо настоящему. Он встал и, шаркая, прошел в крошечное помещение, служившее ему ванной. Избегая смотреть в зеркало, он стянул с себя белую футболку в пятнах пота, в которой ложился спать. Раздевшись до конца, Эдвин открыл забрызганный водой кран и нырнул под жалкую морось, хлеставшую из старой, забитой известью насадки для душа.
Струйка тепла, окатившая Эдвина, возможно, и была слабой, но она прочистила ему голову. Крошечная частичка его отчаяния улетучилась, и он вспомнил о ночном триумфе.
Мистер Берроуз поправил воротник своей темно-синей рубашки поло, входя в главный зал Пиццаплекса. Хлопчатобумажная ткань была слегка влажной. На улице стояла достаточно жаркая погода, и несмотря на то, что он переоделся после утренней партии в гольф, к тому времени, как добрался до Пиццаплекса, он снова вспотел. Мистер Берроуз глубоко вдохнул, убеждаясь, что сандаловый аромат его тонкого одеколона маскирует любой неподобающий запах пота. Он ненавидел пахнуть. Это было недостойно.
Не то чтобы среди мириадов ароматов, наполняющих Пиццаплекс, можно было выделить его собственный запах. Сделав всего один вдох, мистер Берроуз уловил запахи острого соуса для пиццы, приторно-сладкой сахарной ваты, маслянистого попкорна и фруктовой жевательной резинки, а также запахи грязных носков и еще более грязных подгузников. Последнее заставило его нос сморщиться. А от всепроникающего запаха резких чистящих средств у него защипало глаза. Он знал, почему уборщикам Пиццаплекса приходилось использовать отбеливатель и другие едкие химикаты, но ему не нравилось вдыхать их.
Несмотря на то, что мистер Берроуз был главой Фазбер Энтертейнмент, он, как правило, практически не проводил времени в заведениях компании. Мистер Берроуз добился своего положения, опираясь на свои навыки программирования и ведения бизнеса, а не на любовь к играм, роботам и пицце. Честно говоря, он считал большую часть того, что создавала Фазбер Энтертейнмент, легкомысленным, даже глупым, но он искал работу в компании сразу после окончания колледжа, потому что Фазбер Энтертейнмент была безумно успешной корпорацией, и он стремился стать главой такого предприятия. У него также был талант к созданию игр, хотя ему и не нравилось в них играть.
Он предположил, что это был вызов, который ему нравился. Создавать игры и сюжетные развлечения было все равно что собирать сложную головоломку.
Берроузу нравилось осваивать такого рода сложные задачи.
Нынешняя головоломка мистера Берроуза тоже была непростой. Но это его не развлекло, а разозлило. Что замышлял Мюррей?
Мистер Берроуз в своей карьере дошел до того момента, когда большую часть времени он был всего лишь делегатором, и это его устраивало. С пяти лет он планировал стать мультимиллионером к тридцати годам. Он промахнулся на пару лет, но сейчас был там, где хотел быть. Хотя у него были способности к бизнесу, он предпочитал играть, а не работать. Он прикладывал все усилия не для того, чтобы работать все больше и больше, а для того, чтобы позволить себе свои хобби.
У мистера Берроуза были дорогостоящие хобби. Гольф был самым доступным из них. Мистер Берроуз также любил яхты, подводное плавание с аквалангом и коллекционирование произведений искусства.
Вот почему Мюррей начинал его раздражать. Мистер Берроуз пропустил регату в эти выходные, потому что ему нужно было самому увидеть, что происходит с Рассказчиком.
По словам сотрудников, которые следили за подобными вещами, многие шоу Пиццаплекса менялись странным образом, и несколько персонажей, связанных с различными аттракционами, такими как «Гатор-гольф Монти», «Гонки Рокси», «Фазер Бласт» и «Боулинг Бонни», демонстрировали необычное поведение. Один из советников мистера Берроуза предположил, что аномалии мог создавать сам Рассказчик, но мистер Берроуз был уверен, что ответственность лежит на Мюррее.
Неприятный визит мистера Берроуза в шумный, переполненный Пиццаплекс сегодня преследовал двоякую цель. Он хотел своими глазами увидеть, что происходит со сценическими представлениями и что делают персонажи. Он также надеялся застать Мюррея за тем, как тот пробирается к дереву Рассказчика.
Именно за это задание — поймать его с поличным — Берроуз взялся в первую очередь. Поскольку из главного обеденного зала Пиццаплекса открывался лучший вид на дерево, мистер Берроуз устроился за столиком недалеко от входа в столовую и заказал пиццу.
Пицца — мистер Берроуз выбрал вегетарианскую пиццу с сердечками и вялеными помидорами — была неплоха. Но как, черт возьми, кто-то должен был переваривать пищу в такой атмосфере?
Мистеру Берроузу нравились яркие цвета, но даже он должен был признать, что технически это было броско. Все из-за освещения, решил он, жуя пиццу.
Светодиоды и неоновое освещение были повсюду. Светодиодные огни освещали
столешницы и очерчивали периметры черно-белых квадратов шахматной доски на
полу. Арка, ведущая в столовую, была неоновой, а стены украшали неоновые дольки
пиццы, их цвета бросались в глаза — красные, синие, зеленые, желтые, розовые,
пурпурные и оранжевые. Весь этот свет улавливался зеркальным потолком и
преломлялся, разбрасывая цветные полосы по всему пространству. Даже официанты
излучали свет; у всех у них на шеях висели разноцветные светящиеся ожерелья.
Еще одной причиной был шум. Почему дети должны были так сильно кричать?
Мистер Берроуз терпел переполох, сколько мог, но после часа, проведенного за газировкой и наблюдением за парой маленьких мальчиков, жующих с открытыми ртами, мистеру Берроузу пришлось выйти из столовой. Он так и не увидел Мюррея. Он решил отказаться от этой задачи и проверить аниматронных персонажей.
Мистер Берроуз прокладывал себе путь сквозь возбужденную адреналином толпу орущих, липких детей и перевозбужденных взрослых. Он взглянул на свои часы Rolex. Его выбор времени был не идеальным; он был в перерыве между выступлениями на сцене. Неважно. Он решил, что сможет получить представление о выходках персонажей, если посетит Аллею Рок-звезд.
В перерывах между выступлениями главные исполнители — Глэмрок Фредди, Волчица Роксанна, Аллигатошойр Монтгомери и Глэмрок Чика — находились в своих гримерных. Мистер Берроуз обошел маленького мальчика, плачущего из-за того, что уронил свой леденец, и направился в отделанную неоновыми звездами зону, заполненную рядом стеклянных фасадов, в которых была представлена коллекция реквизита, используемого как старыми, так и новыми аниматрониками. Мистер Берроуз направился к гримерной Глэмрок Фредди.
Гримерная — неправильное название для помещения с красными стенами, которое было владением Глэмрок Фредди. Над красными стенами на потолке возвышалась гигантская ярко-синяя неоновая звезда. В комнате не было ничего зеленого.
Пространство было заполнено различными изображениями Фредди (морда медведя была нарисована на стенах и изображалась на плакатах, а в комнате стояла большая статуя Глэмрок Фредди и огромная плюшевая версия персонажа). А прямо сейчас в комнате также находился Глэмрок Фредди. Но он был не в лучшей форме.
Глэмрок Фредди был крупным медведем, который щеголял в черном галстуке-бабочке и цилиндре, окаймленном синей полосой. Его тело было раскрашено в ярко-оранжевые и желтые цвета с бирюзовой молнией на груди, а широкие плечи были украшены внушительными красными наплечниками. Он носил браслеты с шипами и красную серьгу в левом ухе. Другими словами, Глэмрок Фредди был крутым парнем. Как правило.
Однако прямо сейчас Фредди вел себя скорее как избалованный мальчишка, чем как рок-звезда. Брови мистера Берроуза изогнулись дугой, когда он наблюдал, как Гламурный Фредди вступает в схватку с маленькой девочкой с косичками. Предмет, который каждый тянул на себя, был пушистой плюшевой версией винтажного Фредди Фазбера.
— Это мое! — взвизгнула маленькая девочка, решительно хватая медведя за руку.
Глэмрок Фредди проигнорировал ее и продолжил попытки вырвать медведя из рук маленькой девочки.
Мать девочки, молодая брюнетка с голубым кольцом в носу, шагнула вперед и своей джинсовой сумочкой, висевшей на плече, шлепнула Фредди по руке.
— Прекрати! — потребовала мать. — Отпусти!
«Ой-ой», — подумал мистер Берроуз. Он направился к девочке, медведю и матери.
Однако прежде, чем мистер Берроуз сделал хоть один шаг, Фредди отпустил плюшевую версию своего предшественника. Внезапное снятие давления заставило девочку отшатнуться назад, в объятия матери.
Мистер Берроуз продолжал двигаться вперед, не уверенный в том, что Глэмрок Фредди сделает дальше. Аниматроники, хотя и были запрограммированы на то, чтобы быть занимательными и веселыми, были мощными машинами. Если бы они вышли за рамки программы, они могли бы представлять опасность.
Но мистеру Берроузу не стоило беспокоиться. Во всяком случае, не об опасности. Однако он был очень обеспокоен сюжетной программой, руководящей медведем, потому что Глэмрок Фредди повернулся спиной к девочке и ее матери, протопал в дальний угол своей гримерной, ссутулил плечи и заплакал.
Что, во имя всего святого, здесь происходит? — спросил себя мистер Берроуз.
— Мюррей, — пробормотал он.
Было что-то гнилое в состоянии Пиццаплекса, и мистер Берроуз собирался выкорчевать это с корнем и избавиться от него. Повернувшись на каблуках, мистер Берроуз гордо вышел с Аллеи Рок-звезд.
Он увидел достаточно. Теперь все, что ему нужно было сделать, это решить, как исправить ситуацию.
Мистер Берроуз, пробираясь через посетителей Пиццаплекса, думал о следующих действиях вместо того, чтобы сосредоточиться на том, куда он направляется. Поэтому не было ничего удивительного в том, что он внезапно споткнулся о малыша, который по непостижимым причинам сел на пол с большим оранжевым мелком, чтобы нарисовать картинку на одной из белых плиток пола.
Мистер Берроуз замахал руками, но не смог удержаться и грохнулся на пол. Он приземлился на спину, лицом вверх.
Мистеру Берроузу удалось стиснуть зубы, чтобы сдержать проклятие, которое так и рвалось наружу. Когда несколько доброжелательных детей и взрослых собрались вокруг него, спрашивая, все ли с ним в порядке, он моргнул, чтобы прояснить зрение.
Вид с пола был интересным. Взгляд мистера Берроуза был слегка расфокусирован, и море лиц на радужном фоне ветвей дерева Рассказчика было, мягко говоря, странным. Мистеру Берроузу показалось, что он попал в сюрреалистичную картину. Ища точку опоры, чтобы сориентироваться, он посмотрел мимо лиц вверх, сквозь ветви дерева, на стеклянную крышу атриума Пиццаплекса.
И вот тогда-то его и осенило. Он знал, как Мюррей попал на дерево Рассказчика.
Мистер Берроуз позволил паре незнакомцев помочь ему подняться на ноги. Он отмахнулся от вопросов обеспокоенных, извинился и поспешил к выходу из пиццерии.
Во-первых, нужно было принять душ. Мистеру Берроузу даже думать не хотелось о количестве бактерий на полу атриума. Во-вторых, пригласить одного из инженеров дерева в его офис.
Если то, о чем подозревал мистер Берроуз, было правдой, то теперь он знал, что делать дальше.
К вечеру следующего вторника мистер Берроуз располагал всем, что ему было нужно. Себастьян, ведущий инженер проекта «Рассказчик», в конце дня принес это мистеру Берроузу.
— Этого должно хватить, мистер Берроуз, — сказал Себастьян, присаживаясь на корточки рядом с краем шкафа мистера Берроуза.
Себастьян, высокий, широкоплечий парень со светлыми волосами до подбородка, которые он, казалось, никогда не расчесывал, закончил подсоединять пару проводов.
— Эта панель управления даст вам возможность управлять всеми механизмами дерева.
— Хорошая работа, — сказал мистер Берроуз.
Рот Себастьяна скривился.
— Я действительно сожалею об изъяне в безопасности. Мы просто никогда не думали, что кто-нибудь разберется с механизмом мостика, поэтому нам и в голову не пришло установить там камеры слежения или заблокировать верхушку дерева.
Плечи Себастьяна подались вперед, как будто он ожидал, что его накажут за оплошность.
— Не беспокойтесь об этом, — великодушно сказал мистер Берроуз. Он отвел взгляд от Себастьяна. Красная форменная рубашка Фазбер Энтертейнмент была мужчине на размер меньше, и она задралась у него на спине, отделяясь от черных брюк, обнажая Себастьяна больше, чем хотел видеть мистер Берроуз.
Себастьян поднял взгляд. Его густые черные брови были нахмурены. Очевидно, он ожидал выговора.
Мистеру Берроузу пришлось признать, что обычно он не отличался всепрощающим характером. Поэтому он понимал тревогу Себастьяна. Однако в данном случае ошибка инженеров была случайностью.
Приняв душ в субботу, мистер Берроуз отправился в свой офис и начал отдавать распоряжения. Первый набор приказов подтвердил то, что подозревал мистер Берроуз — на верхушке дерева охрана была слабой. Второй набор приказов заставил техническую команду поработать над переназначением нескольких камер видеонаблюдения. В результате получилось прекрасное, четкое видео, на котором Мюррей пробирается на дерево с верхушки, а затем выходит из него тем же путем пару часов спустя. Просматривая видео, мистер Берроуз улыбнулся.
Мюррей думал, что ему что-то сходит с рук. Он был неправ. На самом деле Мюррей попадет прямо в ловушку мистера Берроуза.
— Все готово, — сказал Себастьян, поднимаясь на ноги и натягивая рубашку.
— Спасибо тебе, Себастьян, — сказал мистер Берроуз.
Мистер Берроуз повернулся, чтобы посмотреть на свою новую панель управления. Он ухмыльнулся. Ему не терпелось воспользоваться ей.
Мистеру Берроузу пришлось подождать всего несколько часов, прежде чем он смог протестировать свою новую панель управления. К тому времени на часах было 23:26.
Мистер Берроуз в тот вечер не потрудился пойти домой. Он попросил Селию приготовить ему китайскую еду навынос, и ему понравилась превосходная жареная утка по-пекински. Поев, мистер Берроуз ознакомился с характеристиками дерева Рассказчика. Он знал, что дерево обладает свойствами, необходимыми для реализации его плана, но ему нравилось быть скрупулезным; он перепроверял все.
Как он уже знал, внутренняя часть дерева Рассказчика была герметичной. Полая часть дерева была спроектирована таким образом, чтобы поддерживать оптимальные условия для процессоров Рассказчика. Когда дерево было закрыто, весь кислород, который попал в комнату, когда ее двери были открыты, был всем доступным кислородом. У дерева не было вентиляционной системы.
Когда Мюррей забирался на дерево, он оставлял вход открытым, пока был внутри. Это давало ему достаточно воздуха.
Пока он ждал, когда появится Мюррей и заберется на дерево, мистер Берроуз то и дело возвращался взглядом к своей новой панели управления. Теперь у него была возможность закрывать и запирать верхушку дерева. От этой мысли ему захотелось радостно потереть руки.
И, наконец, время пришло. Мистер Берроуз увидел движение на большом экране позади своего стола. Он наблюдал, как мостик начал вытягиваться к верхушке дерева.
И, да, вот он, маленький проныра. Мюррей не стал терять ни секунды, как только мостик перестал двигаться. Он пробежал по узкой дорожке и заполз внутрь дерева.
Мистер Берроуз медленно сосчитал до шестидесяти. Он прикинул, что у Мюррея будет достаточно времени, чтобы добраться до нижней части ствола дерева.
Заметил бы Мюррей, что панели на верхушке дерева закрываются?
Мистеру Берроузу на самом деле было все равно. Мюррей достаточно скоро обнаружит, что не сможет выбраться, когда попытается вылезти из дерева.
С драматическим видом, который ему очень понравился, мистер Берроуз нажал кнопку на своей новой панели управления. Он нажал пару клавиш на клавиатуре, и изображение на дальнем экране изменилось. Теперь на нем была показана панель, закрывающаяся в верхней части дерева.
— Попался, — громко сказал мистер Берроуз.
Теперь, когда дерево было закрыто, мистер Берроуз больше не мог видеть Мюррея. Камеры видеонаблюдения нельзя было разместить внутри дерева. Функции Рассказчика продолжали вызывать сбои в работе камер. Мистер Берроуз мог только догадываться, что Мюррей делал внутри дерева.
Мистер Берроуз нахмурился. Было ли то, что он только что сделал, поступком джентльмена? На мгновение его охватили сомнения.
Однако мгновение было коротким.
Запереть Мюррея внутри дерева было абсолютно правильным решением... на благо Фазбер Энтертейнмент. Мюррей был дорогостоящим сотрудником. Зарплата, указанная в его контракте о выкупе, была скандальной. Мюррей также был надоедливым сотрудником. Его вмешательство в другие проекты было проблемой, но его вмешательство в Рассказчика представляло опасность. Учитывая, что мистер Берроуз не мог уволить Мюррея без того, чтобы судебные издержки Фазбер не обошлись в миллионы долларов, мистер Берроуз поступил правильно по отношению к компании, устранив потенциально катастрофическое вмешательство Мюррея.
Кроме того, Мюррей сам навлек это на себя. Он знал, что ему не разрешалось залезать в дерево. Он пренебрег правилами. А нарушение правил имело последствия. Мюррей получал только то, что заслуживал.
Несмотря на убежденность в том, что он поступил правильно, всю оставшуюся неделю и даже в выходные мистер Берроуз мог думать только о заключении Мюррея в дереве. Мистер Берроуз и особенно симпатичная модель отправились на Косумель на экскурсию с аквалангом в пятницу вечером, но ничто в нырянии в нетронутых водах не отвлекало мистера Берроуза от образов Мюррея, пытающегося пробить себе путь с дерева.
В понедельник утром мистер Берроуз отправился на работу со сведенными судорогой мышцами.
Он почти ожидал, что его встретит служба безопасности или, что еще хуже, сотрудники правоохранительных органов. Несомненно, Мюррей предпринял попытку выбраться из дерева. И эта попытка легко могла быть услышана.
Однако, когда Селия поприветствовала мистера Берроуза его обычным утренним эспрессо, она была одна. И она ничего не сказала о дереве Рассказчика.
— Есть ли что-нибудь, что требует моего немедленного внимания? — спросил мистер Берроуз Селию.
— Ничего, мистер Берроуз, — сказала Селия, ставя чашку эспрессо на его пресс-папье. — Только заседание совета сегодня днем.
— Хорошо, хорошо, — сказал мистер Берроуз.
«Что делал Мюррей?» — задумался мистер Берроуз. Почему он не пытался выбраться?
Мистер Берроуз обдумывал этот вопрос снова и снова в течение дня. Он едва ли был осведомлен о том, что обсуждалось на заседании совета. Все, что он мог делать, это смотреть на пустой стул Мюррея. Он лишь наполовину обращал внимание на бумаги, которые лежали у него на столе.
Ближе к вечеру мистер Берроуз встретился с некоторыми программистами Рассказчика, чтобы обсудить странное поведение персонажей, о котором сообщают почти из всех заведений Пиццаплекса. Когда кто-то предложил залезть в дерево, чтобы провести полную диагностику Рассказчика, мистер Берроуз поперхнулся.
Когда он перестал брызгать слюной, то сказал:
— Нет, давайте просто подождем и посмотрим, что будет дальше. У Рассказчика, вероятно, есть долгосрочный план. Давайте посмотрим, что из этого выйдет.
Этот комментарий мистера Берроуза вызвал несколько странных взглядов. Сразу после этого он завершил встречу.
Возможно, у Мюррея случился сердечный приступ, когда он понял, что попал в ловушку, заключил мистер Берроуз на следующий день. Он не мог придумать никакого другого объяснения тому, почему Мюррей не пытался выбраться.
Если только не…
В конце вторника, спустя целую неделю после того, как мистер Берроуз запер Мюррея внутри дерева, мистер Берроуз пришел к выводу, что Мюррей каким-то образом проникал в дерево и вылезал из него таким образом, что это ускользало от мистера Берроуза. Был ли там люк, о котором он не знал? Неужели Мюррей взломал блокировку панели и испортил трансляцию с камер?
Должно быть, так оно и было. Каким-то образом старик перехитрил мистера Берроуза. Мистеру Берроузу претила эта идея, но это было единственное объяснение, которое он мог придумать, почему Мюррей никогда не поднимал шум, требуя выпустить его.
Мистер Берроуз очень хотел проконсультироваться с инженерами, чтобы узнать, возможна ли какая-либо из его теорий, но это потенциально разоблачило бы то, что он натворил. Нет, он должен был разобраться в этом сам.
Мистер Берроуз решил, что лучше всего было бы встретиться с Мюрреем лицом к лицу. И он собирался сделать это сегодня вечером, в самое оживленное время Пиццаплекса.
Хотя, как председатель совета, мистер Берроуз имел полное право получать доступ к любой части Пиццаплекса в любое время, когда ему заблагорассудится, он не хотел привлекать внимание к своему проникновению в дерево. Он прикинул, что если подойдет к дереву, когда зал будет самым оживленным, его присутствие могут даже не заметить.
К тому времени, как он добрался до Пиццаплекса, мистер Берроуз уже весь кипел от гнева. Мюррей был такой огромной занозой в заднице мистера Берроуза. Он не мог дождаться, когда сможет добраться до Мюррея. Ему хотелось трясти старика до тех пор, пока у него не выпадут зубы.
Как и предполагал мистер Берроуз, атриум был переполнен. Представления на сцене шли полным ходом, и зрители высыпали на открытое пространство вокруг дерева. Рок-музыка лилась из всех динамиков в здании. Пары танцевали. Маленькие дети кружились, как крошечные дервиши. Дети постарше хулиганили или играли на воздушной гитаре. Это был плотный, буйный хаос.
От шума у мистера Берроуза заболели уши, и ему пришлось вытерпеть полдюжины ударов локтями и плечами, пока он пробирался к дереву, но суматоха была великолепной. Никто не собирался его замечать.
Мистер Берроуз проскользнул между двумя прыгающими вверх-вниз девушками и молодой парой, слишком увлеченной друг другом, чтобы замечать что-либо еще. Он поспешил к потайной двери в дереве.
Мистер Берроуз наблюдал за появлением сканера ладони. Он положил ладонь на экран.
Дверь с тихим свистом открылась. Мистер Берроуз нырнул в двухметровый дверной проем. Как только он оказался внутри полости дерева, дверь за ним со щелчком закрылась.
Мистер Берроуз резко обернулся. На мгновение он запаниковал, но тут же отчитал себя. Его ладонь была ключом к выходу. Все было прекрасно.
Он снова обернулся. И он застыл.
— Что все это значит? — спросил мистер Берроуз. Никто не ответил.
Нахмурившись, мистер Берроуз огляделся и увидел самое неожиданное зрелище. Он не был уверен, что ожидал найти, когда столкнется лицом к лицу с Мюрреем внутри дерева. Он предполагал, что застанет Мюррея сгорбившимся над клавиатурой компьютера, пытающимся переписать программу Рассказчика.
Вместо этого он вообще не увидел Мюррея. Может быть, старик еще не забрался в дерево.
Но очевидно, что он побывал здесь. Что все это значило? Чем Мюррей здесь занимался?
Вся внутренняя часть ствола дерева, примерно на высоте двух метров от пола, была обклеена большими листами бумаги. Бумага была разных цветов, но каждый лист был исписан черным маркером.
Каждый лист бумаги был покрыт странными рисунками, линиями и символами, которые были совершенно незнакомы мистеру Берроузу. Закорючки. Квадраты. Петли. Треугольники внутри треугольников. Математические уравнения, бессмысленные, насколько мог судить мистер Берроуз, были запутаны в символах. И поверх всего этого, почти на каждом листе, были написаны два слова: «Мне жаль».
Что все это значило?
Целую минуту мистер Берроуз кружил внутри дерева. Он едва взглянул на Рассказчика, который тоже был обклеен бумагой. Он просто продолжал разглядывать стены, пытаясь расшифровать то, что, должно быть, было каким-то кодом, которого он не понимал.
Он ломал голову над тем, что видел... пока его нога не наткнулась на препятствие. Мистер Берроуз опустил глаза. Он ахнул и прикрыл рот рукой.
Мистер Берроуз был неправ. Мюррей не шнырял туда-сюда всю последнюю неделю. Он никогда не уходил. А теперь он никогда этого не сделает.
Наполовину погребенный под кучей чистой бумаги, Мюррей сидел, согнувшись пополам, сжимая карандаш в согнутой, неподвижной правой руке. Несомненно, покойный — его глаза были широко открыты и затуманены, — Мюррей, по-видимому, умер посреди рисования очередной странной фигурки из палочек. Он уже написал на бумаге: «Мне очень жаль». Его левая рука лежала над словами ладонью вверх, словно прося прощения.
Мистер Берроуз попятился от трупа Мюррея. Он споткнулся, и внезапно его охватило желание выйти из дерева. Каждое из его нервных окончаний кричало: «Беги!». Несмотря на то, что единственным существом в полости дерева, кроме Мюррея, был Рассказчик, обклеенный листами бумаги, мистер Берроуз внезапно почувствовал, что находится в эпицентре заражения. Он должен был уйти.
В панике метнувшись к двери, мистер Берроуз подключился к дисплею считывателя ладоней. Он положил теперь уже дрожащую руку на экран и подождал, пока дверь распахнется.
Ничего не произошло.
Мистер Берроуз снова прижал ладонь к стеклу. Ничего.
Потом до него дошло, что происходит.
— Нет! — закричал мистер Берроуз.
Как он мог быть таким глупым?
Он забыл, что кнопка, которую он нажал на панели управления, которую Себастьян так услужливо установил на шкафчике в кабинете мистера Берроуза, перекрывала все функции в дереве. Команда, которую мистер Берроуз отдал в своем кабинете, когда запер Мюррея, сделала ладонь мистера Берроуза совершенно неэффективной внутри дерева. Он был в ловушке.
Мистер Берроуз не колебался. Он немедленно начал колотить в дверцу дерева. Он колотил по ней кулаками. Он пинал ее своими ботинками на кожаной подошве. Он кричал. Он вопил. Он ревел.
— Эй! Сюда! Позовите охрану! Я здесь в ловушке! — кричал он снова и снова.
Через несколько минут мистер Берроуз уже хватал ртом воздух. С колотящимся в груди сердцем он приложил ухо к двери. Словно с большого расстояния, мистер Берроуз слышал звуки играющих детей.
Он набрал в грудь побольше воздуха и заревел так громко, как только мог.
— Помогите мне!
Он снова прижался ухом к двери. Дети продолжали смеяться и кричать.
Это было бесполезно. Никто его не услышит.
Пытаясь унять бешено колотящееся сердце, мистер Берроуз оглядел небольшое пространство.
«Думай», — приказал он себе.
«Я умный парень, — подумал он. — Я могу с этим
разобраться».
Взгляд мистера Берроуза остановился на кабелях, которые тянулись от Рассказчика. Конечно. Если он разорвет связь между Рассказчиком и Пиццаплексом, аттракционы выйдут из строя. Кто-нибудь обязательно придет.
Верно?
Верно, сказал он себе.
Мистер Берроуз бросился к кабелям, которые тянулись от основания Рассказчика. Схватив их обеими руками, он оторвал кабели от металлической платформы Рассказчика. Кабели легко отсоединились, но даже когда это произошло, Рассказчик с белой металлической маской, сияющей, как звездное небо, не погас.
Мистер Берроуз раздраженно зарычал. Вскочив на ноги, он начал избивать Рассказчика.
— Прекрати работать, — закричал он ему.
Рассказчик по-прежнему сиял. Взбешенный мистер Берроуз схватил Рассказчика за руку. Он навалился на нее всем своим весом и оторвал руку от тела марионетки. Марионетка продолжала светиться.
На каком-то уровне осознавая, что его действия бессмысленны, мистер Берроуз, тем не менее, яростно атаковал ногу, кряхтя и дергая за нее. Он ничего не смог оторвать больше. Когда металлическая конечность оторвалась, из плечевой впадины Рассказчика, словно поток сосудов и вен, потек клубок проводов.
Мистер Берроуз начал бить Рассказчика по телу. Через несколько секунд его кулаки были в крови. И ему стало трудно дышать.
Мистер Берроуз опустился на пол и обхватил голову руками. Он начал всхлипывать.
Затем он поднял голову.
— Идиот! — огрызнулся он.
Поднявшись на ноги, мистер Берроуз, пошатываясь, бросился к панели управления Рассказчика. Он ввел свой пароль.
На экране высветилось: «Пароль неверный».
— Что?! — взвыл мистер Берроуз.
Он снова рухнул на пол. Команда панели управления также отменила его доступ к программе. Он не мог отключить Рассказчика.
Мистер Берроуз втянул в себя воздух. И он понял, что ему становится все труднее вдыхать достаточное количество кислорода. Он начинал чувствовать головокружение.
Мистер Берроуз поднял голову, его взгляд скользнул по металлическим перекладинам, ведущим на вершину дерева. Услышат ли его, если он постучит по панели выхода?
Он попытался встать, но не смог. Он знал, что это все равно бы не сработало. Никто бы не услышал, как он колотит по верхушке дерева.
Все это было бесполезно. Выхода не было.
Несмотря на это, ярость мистера Берроуза и его отказ поверить фактам своего положения заставили его подползти к дверному проему. Он лег на спину и изо всех сил ударил ногой в дверь.
— Помогите! — закричал он. — Помогите мне!
Он визжал и вопил, переходя в пронзительные завывания. Кто-то должен был его услышать.
Детям очень понравилось дерево Рассказчика. Толстый ствол, похожий на раздутый живот, заставлял маленьких детей хихикать, а ребят постарше жалеть, что они не могут забраться внутрь него. Детям всех возрастов нравилось кружить вокруг дерева, гоняясь друг за другом до упаду.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!