Вернутся к фанфику

Их дом, их кровь

12 апреля 2024, 17:00
      Двоих. Из изначального отряда, что был собран недалёко от Мурома я потерял двоих. Как же больно было зачитывать приказ о присвоении им посмертных наград. Первая смерть не заставила себя ждать, настигла относительно молодого парня в Беларуси, на его собственной Родине.       — Лейтенант Валентин Котик, 11 февраля 1930 года рождения, награждается почётным званием «Героя России» и прилегающей к ней медалью «Чёрная звезда» за героизм, проявленную в ходе разведывательно-диверсионной операции, повлёкшей за собой спасение попавшего в тяжёлую ситуацию отряда, а также приблизившей исполнение Великого суда. — зачитывал я не так давно первый приказ.       — Ура-ура-ура. — как роботы отвечали мне бойцы полка, в состав которого мы входили.       Второй приказ тоже не заставил себя ждать. Этого человека я впервые встретил в Новосибирске как какого-то бомжа, не сразу признав в нём уже мелькавшего в газете Матросова. Весёлый и смелый парень был убит во время штурма Варшавы.       — Старший прапорщик Александр Матросов, 5 февраля 1924 года рождения, награждается почётным званием «Героя России» и прилегающей к ней медалью «Чёрная звезда» за храбрость, проявленную в штурме города Варшавы и укреплений плацдарма на реке Висла, в частности, повлёкшую за собой успех прорыва нацистских позиций и спасение своего подразделения от пулемётного огня, чем было обеспечено приближение исполнения Великого суда. — зачитал я второй приказ буквально на следующий день после взятия Варшавы.       Для прочих солдат они были примерами для подражания. Для меня же — невыносимой ответственностью. Как и в годы Великой войны, в годы этого первого суда мне было тяжело переживать смерти подчинённых, а теперь моё старое сердце попросту разрывается от каждого трупа. Ведь это я их посылаю на смерть. Я должен был стать карающей дланью для немцев, но никак не для своих же бойцов. Однако же они мне верят. Не знаю почему, каждый называет свою причину. Кто-то говорил, что я хороший командир, кто-то говорил, что я их когда-то спас и что это большая честь служить под моим командованием.       Теперь же мы стояли у врат Кенигсберга, воюя за каждый дом и квартал. Наша авиация ровняла город с землей, запретное оружие травило тех, кто решил скрыться в бункерах, а артиллерия выжигала эти земли.       Достигнув пруда, мы приостановили штурм города. Нужно было пополнить припасы и немного разведать местность. На этот раз в разведку шёл не я, так что все дела были переделаны быстро. Это дало мне возможность немного повисеть над картой нашего региона, где я искал места и выгодные тропы. Форт Канитц сильно потрепал мою роту, приходится теперь заниматься поисковыми работами. Также вызывает вопрос немецких войск. Например, недавно я видел на фронте инвалида. А Матвей видел и ребёнка с фаустпатроном. Что-то я слышал и от командиров. Они называли это… Фольксштурмом вроде бы. Нацисты наконец поняли что произошло и бессмысленно брыкаются. Только это их не спасёт. И ничего им не поможет. Тут в комнату раздался стук.       — Войдите.       — Привет, ещё раз, Вась. — в комнату вошёл Матвей. — Вот, новые разведданные.       Я взял карты и осмотрел их. Данные вновь изменились и очень сильно. Удивительно, но, мобилизуя всё население, можно возводить укрепления с ужасающей скоростью. Начертив небольшой план, я поднял взгляд наверх. Матвей всё ещё стоял у стола, не сдвигаясь с места.       — Ты кого здесь стоишь?       — Да я смотрю на тебя, а ты с каждым днём всё увядаешь и увядаешь. Всё в порядке?       — Не переживай, просто устал немного.       — Устал говоришь. Ну-ну… Слушай, я понимаю что на тебя большая ответственность свалилась, и что у тебя много обязанностей. В общем, обращайся за помощью.       — У тебя итак дел хватает.       — Разве я могу не помочь другу?       — Помочь. — усмехнулся я — Лучше отдыхай, пока возможность есть.       — Да ладно. Умереть за родину не грех… А, я понял. Неужели ты из-за потерь так загоняешься.       — И из-за них тоже. Толку с победы будет, если в России никого не останется.       — Ну, для победы надо чем-то жертвовать. Людьми в том числе.       — Не всеми ведь.       — А мы и не всеми… Хотите историю?       — Ну-ка       — В Великую войну я был связистом. В Сталинграде мы стояли на флангах и вели ожесточённые бои. В один момент мы прорвались, однако немного погодя мы лишились связи. Перебило кабель во множестве мест. Мы шли устранять неполадки, однако «юнкерсы» только всё портили. В какой-то момент мы заметили танки, это был прорыв от немцев. А это означало, что наша рота могли быть отрезаны и попасть в котёл. К тому моменту кончилась даже изолента, так что оставался лишь один способ помочь нашим. Я испугался, не стал и подставил всех. Я себя также корю, но знаешь, как я держусь?       — Как?       — Представляю что стою в Берлине и смотрю на горящий Рейхстаг. Это моя цель, которая успокаивает чувства и притупляет боль.       — Учту.       — Ладно, давай. Поспи хотя-бы, а то завтра штурм.       Кёнигсберг мы по итогу взяли и оставили город без людей. Когда мы ворвались в центр города, некоторые гражданские фольксштурма пытались сдаться. Я их успокоил, заставил скучковаться, а потом взорвал гранатой. Месть и ненависть поглощали меня всё сильнее, а реки крови лишь разжигали эти грехи. Нацисткая крепость опустела. Их дом уничтожен, как был уничтожен наш. Их кровь питала их же землю, как наша питала нашу. Началась последняя фаза.       Фаза смерти на пути к Берлину, ведь Одер тоже был прорван, а мы маршем двигались к их столице, остановившись лишь у Зелы и зееловских высот. Схема боя была уже отработана, а именно забрасывание снарядами до тех пор, пока там не останется последней мрази. Дом за домом, квартал за кварталом. Здания разлетались в труху и щепки. В конце концов мы прорвались дальше, однако это было ошибкой. Резервы, подошедшие в основном из Бургундии, вдарили по нашим флангам, что вынудило нас начать оборону. Немцы использовали ту же тактику, что и мы. Сидеть под ней было тяжело, но мы держали оборону. В один из дней на нас опустилось страшное количество бомб, оставившее нас без укреплений. Я дал приказ к отступлению. Мы шли обратно в Зелов, отбиваясь от налёта вертолётов и атаки техники. В конечном итоге остались только мы с Матвеем. Пока мы шли, мы видели как мимо нас проехала техника.       — Слышь, Матвейка. Я же не один это увидел?       — Не один.       — Тогда побежали!       Только вот через десять километров мы вновь увидели технику. Стало ясно: не успеем. Матвей попытался связаться, но не вышло. Кабель был перебит. Он повёл меня к этому кабелю, а когда подошли настроил рацию и сказал готовится.       — Вот, сейчас провода соединю и ты докладывай, хорошо?       — А как ты собрался соединять?       — Не думай, делай. — сказал мне он, после чего сделал все приготовления для связи со штабом.       А пока он всё готовил он напевал какую-то песню. Если правильно помню там как-то так было: «И смерти ласковый оскал. Лежу я на траве. Надеюсь, что я жизнь отдал Для мира на земле.» Тогда я ещё не понимал к чему он это напевает. Что же, он давно принял своё решение.       — Готов? — Наконец закончив спросил он, держа два провода в руках на готове.       — Готов.       Тогда он взял два провода и зажал их зубами пропустив сигнал через себя.       — Матвей, идиот, сука! — выругался я и дозвонился до штаба.       — Это капитан Зайцев, как слышно, приём?       — Слышно хорошо, приём.       — Отлично. Слушайте меня внимательно. Тревога, тревога! Требниц-Гёрльсдорф прорывается. Повторяю, массовый прорыв техники на направлении Требниц-Гёрльсдорф!       Связь пропала, а Матвей скукоженный судорогой упал наземь. Я думал что он ещё выжил, пытался пульс нащупать, сердце услышать. Только не помогло это, я потерял и его. Он выполнил свою цель, он отомстил немцам. А ещё, он сделал то, что не сделал когда-то и очень об этом жалел. Я взял его труп и выдвинулся пешком до Зелова. Там мы Матвея и похоронили. Уже вскоре прозвучало очередное награждение.       — Лейтенант Матвей Путилов, 5 августа 1923 года рождения, награждается почётным званием «Героя России» и прилегающей к ней медалью «Чёрная звезда» за героизм, проявленный в ходе обороны позиций, организованного отступления и жертвенность, исполненную для доставки важной, не требующей промедления разведывательной информации, а также приближения исполнения Великого суда.       Его подвиг не был бесполезен, прорыв был остановлен, что истощило немцев и спустя множества боёв мы захватили Штраусберг, и так вышли к Берлину. К улью. К главному гадюшнику этих мразей.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!