Вернутся к фанфику

почему?

8 декабря 2023, 00:00
а на танцах весело. и немного пьяно. кто-то танцует ламбаду, кто-то пытается говорить, и все вокруг так свободно и ярко, что наташа улыбается шире, чем хочет. и хохочет, хохочет, хохочет. у володи, на самом деле, теплые руки. большие, теплые и абсолютно нагие. наташе сначала кажется это странным: говорить про руки, что те нагие, но затем она проводит дорожки пальцами от сбитых костяшек вдоль натертых турником мозолей и до стертых ладоней. понимает, что в его руках история, и что история эта нагая. абсолютно доступная. только ей, только здесь, только сейчас. а затем… — ты пахнешь леденцами. такими детскими, разноцветными, монпансье. голос володи приятно и даже нежно щекочет ухо. наташа старается ловить себя на этом «приятно» и «нежно», чтобы быть такой же приятной и нежной. чтобы воздушно, легко, где-то от земли, над землей — неземная, волшебная, ангельская. какая угодно. только лишь для него. о с о б е н н а я. — у меня в детстве не было монпансье. она пожимает плечами. так просто и искренне, как будто пытается в одно это движение вложить как можно больше правды о себе. той, что действительно есть, а не придумана ним. конфетная девочка с высоким хвостом не вычитана из сказок про добрых фей. конфетная девочка с высоким хвостом на самом деле совсем не конфетная. она не живет в лесу, не собирает пыльцу и не верит в хорошее. потому что верить в хорошее — значит надеяться, а надежда в ее реальности давно мертва. — я принесу тебе, хочешь? . . . он и правда приносит ей монпансье. со вкусом лимона, апельсина и вишни. она смотрит на три круглые баночки, затем на него и опять улыбается чуть шире, чем хочет. для наташи володя какой-то вымышленный. совсем не понятный и совершенно не понятый. у него так много шрамов на теле и боли на периферии зрачков, что он должен пугать своей жизненной черствостью: черствость тает и растворяется, как крошки хлеба в стакане молока. — я… даже не знаю, что сказать… это разве была не шутка? наташа закусывает губу, отводит глаза и… как-то по-детски нетерпеливо и глупо думает только о том, что хочет попробовать этот круглый вишневый леденец. наташа страшно хочет конфету. а еще быть его конфетной девочкой. — разве я могу шутить, когда речь о тебе? в его полушутливом тоне серьезности больше, чем в самых твердых словах. и наташе почему-то становится больно. и хочется плакать. в конце концов, он может смириться с тем, что она не конфетная — он не поймет того, что она не… — я…я не знаю. легкий поцелуй на ее щеке горит вишневым вкусом. наташа улыбается: володя тоже любит вишневые. наташа смывает конфеты в унитаз, когда он уходит. наташа плачет, буквально задыхается в рыданиях. . . . друзьям она говорит, что все хорошо. на самом деле, все так и есть. между кино, дискотеками, прогулками и подарками даже вмещается библиотека. он читает ей стихи: нелепые и смешные. стоит прямо на столе посреди читательского зала и читает ей стихи. на них шипят, шикают и даже кричат. их выгоняют и обещают больше никогда не пускать. по правде, читательский наташи действительно закрывают, и она, рассказывая соседкам об этом, уверенно заявляет, что ей нравятся перемены. ей нравится все. — а он? а он тебе нравится? наташа давится. замыкается. наташа неуверенно отводит глаза. наташа умеет слушать, но не знает, просто понятия не имеет, как ей сказать, что ничего из этого не имеет значения, что проблема не в этом. проблема в том, что она может любить эти изменения сколько пожелает, только вот меняется она не ради себя, а для него. что-то сродни нанесению татуировки с его именем. весь ее прогресс отмечен шепотом «шлюха». рано или поздно он узнает ее. . . . ее бабушка всегда говорила, что у нее лицо того, кто умеет слушать. округлое, улыбчивое, с добрыми глазами. но наташа правда не думает, что это становится причиной, по которой популярная одногруппница однажды рассказывает, как ее парень изменяет ей. во время четвертой пары. в уборной. пока наташа моет руки, а она поправляет тушь. и наташа уж точно не думает, что это становится причиной, по которой айгуль делится с ней кошмаром, что взбирается на наташу, как пауки. прилипает, как жвачка. — мне так… она замолкает. проглатывает пресное «жаль», точно зная, что оно пустое, глупое, безвесное. секреты, травмы и горе других остаются чем-то спрятанным от остальных. от мира. наташа видит, как блестят глаза айгуль, когда она наконец все кому-то рассказывает, сбрасывает груз со своих плеч и не слышит в ответ, что с ней что-то не так. наташа громко, громче громкого, громче каждого, громче любого готова кричать, что с ней все нормально, что с ней все отлично, что… наташа крепко обнимает. прижимает к себе. — мне так жаль, что он умер. у меня всегда был соблазн испытать эвтаназию на человеке. айгуль смеется. надрывно. больно. и искренне. наташа вздыхает. глубоко. тяжело. и тоже искренне. гладит девочку по голове и закрывает глаза. на самом деле, наташа хочет, чтобы это ее погладили. — ты какая-то другая. совсем другая. но почему? голос айгуль звучит тихо. как у каждого человека, кто много думал и так же много плакал. наташа тянет неразборчивее «тш-ш-ш» и улыбается ей в макушку. действительно. почему? потому что наташа — девушка с округлым лицом и добрыми глазами, которая не перед кем не открывается. потому что в ответ «да пошла ты». потому что она знает. потому что она проходила. потому что она не хочет услышать это от него. у всех хочу/не хочу свой срок действия.
100

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!