– секрет, но не небес –

AK – Life Like This Для ангела Феликс слишком много думал о сексе. Для ангела, который учился в закрытой школе с другими существами и не видел ничего, кроме усердной учебы, непозволительно много. И все бы ничего, но Феликс хотел не себе подобного. Феликс хотел одного конкретного демона. Уроки здесь были смежными. Совместное обучение ангелов и демонов являлось основой социализации. Бессмертные должны были находить общий язык друг с другом, понимать не только свой вид, но и противоположный, так как дальнейшая взрослая жизнь так или иначе подталкивала к совместному взаимодействию. Четкие границы, безусловно, существовали. Следовать законам Рая и Ада должны были все, и за каждое неповиновение следовало соответствующее наказание. Все как у людей, ничем не отличалось. И главное правило для каждого мира было единым — не иметь никаких связей с противоположной сущностью. Союз ангела и демона находился под запретом, не рассматривался ни в каких вариантах, а закон не подлежал переписыванию. Все по канонам, все как завещал Создатель. Хенджин был кошмаром. Самым настоящим суккубом, которого можно было только представить: с телом гребаного Бога, прости душу грешную; губами, которые он постоянно облизывал; и глазами, впивающимися настолько, что колени подкашивались. Это было страшным сном Феликса. Испытанием, которое послали ему Небеса. И личным Адом. Ангелу не стоило думать о демоне, но, когда Хенджин навалился сверху, поставил колено между ног и с гаденькой ухмылкой прошептал: «я выйграл», шальная мысль ударила по голове арматурой. Так сильно, что Феликс несколько секунд смотрел на небо и не мог прийти в себя. Черт бы побрал эти совместные уроки боя. Феликс их никогда не любил, потому что оказывался всегда в паре с суккубом, а затем под ним, за что получал худшие оценки в классе. Это волновало меньше всего. Куда большей проблемой было то, что по ночам невозможно было выкинуть его из головы. Никакими мертвыми голубями, мыслями о родственниках и прочим трешом, который мгновенно бы охлаждал траханье. От Хенджина не помогало ничего. То ли это была естественная реакция самого Феликса на симпатичного парня, то ли демон оказывал на него воздействие, а он мог. Хенджин мог вообще все. Удивительно, что он учился в школе. С его способностями можно было весь Ад к ногам прибить, ангелы потом тоже бы подтянулись. И Феликсу, если честно, не хотелось развивать свои мысли дальше, но непредвиденный стояк это вообще не ебало. В прямом и переносном смысле. Почти каждая ночь проходила с завыванием в подушку, терпеть становилось невыносимо, и можно было бы помочь себе облегчить страдания, но Феликс боялся. Вот он сейчас подрочит на него, и все, дальше только в Рай, если бы ангел мог умирать дважды, конечно. В Рай Феликса с такими мыслями не пустили бы, после школы туда ему проход был закрыт, но заказан в саму преисподнюю. И стоило в очередной раз подумать о Хенджине, разворошить грязные мысли, как тот явился. В прямом смысле слова явился, материализовался в комнате, и Феликс уже подумал, как же вставил его спермотоксикоз, раз глюки были такими реальными. Но Хенджин не был глюком, он был самым что ни на есть настоящим. — О Господи. — У меня много имен, но лучше зови меня Джинни, — парень начал издеваться с самого начала. — Мне нравится, как оно сладко слетает с чужих губ. Нет, Феликс откинется прямо здесь и сейчас. Хенджин совершенно по-настоящему мерил его комнату шагами и осматривался, трогал какие-то побрякушки на комоде, пальцем по картине провел, будто убеждаясь в подлинности. У Феликса сердце билось в глотке, неужто он его призвал? Суккубы чувствовали энергию от других и могли вычислить желания, так что появление Хвана было вполне объяснимо. Феликс допизделся. — Я питаюсь фантазиями, Ликси, и то, о чем ты сейчас думаешь, мне очень нравится, — подтверждая его теорию, ответил Хенджин и как-то резко обернулся, совершенно забыв про картину на стене. — Я сейчас ни о чем не думаю и вообще ничего с тобой делать не собираюсь, — как можно увереннее произнес Феликс, но было это похоже на блеяние барашка, ведущего на убой. Можно было врать кому угодно: другим ангелам, учителям, родителями. Феликс же врал грязному суккубу. Это изначально был провальный план. Хенджина это, конечно, позабавило. Он чувствовал нотку — нет, нотище — пиздежа в ответе. Он видел этот пиздеж между ног, Феликс даже не удосужился его скрыть. Хван хитрым лисом забрался на кровать и облизнулся, как он это делал всегда. Кончиком языка скользнул по уголкам губ и расплылся в улыбке. Дерьмо. Феликс не отводил взгляд, он хотел показаться сильным, продемонстрировать выдержку, пока в мыслях Хенджин вжимал его в кровать. — По-моему, твое тело говорит об обратном, — не церемонясь, он положил руку на пах, и Феликс зашипел сквозь зубы, как кошак, которого обкатили ледяной водой. — Ты же понимаешь, что сам доводишь себя до такого состояния? Я за тобой просто наблюдаю, ничего больше. Ну-ну, рука просто так сжимала чужой стояк. Так сказать, метафорически. Феликс уже ни в чем не был уверен. Возможно, Хенджин его и не касался, а это было его влияние, которое пудрило мозг, но вот тепло ладоней и ныряющие под футболку пальцы не казались такими нереальными. — Ну же, не ты ли меня звал каждую ночь утолить все печали? — Хенджин выпятил нижнюю губу и смотрел слишком невинно для суккуба. Говорил какую-то обыденную вещь. Совершенно чистую и непорочную. Грязные приемы грязных существ. — Я не поведусь на твои чары, демон, — Феликс все еще держал зубы стиснутыми, чтобы не сорваться. Чтобы не издать лишний звук, хоть немного походящий на стон, иначе тут никто бы не выдержал. — Демон? — Хван хрипло посмеялся на ухо и мазнул носом по скуле, пока руками сжимал талию. Наверняка до синяков. — Продолжай, Ликси, ты мне до одури нравишься. Так интересно читать мысли милого ангелочка. С такими я еще не грешил. Феликс прикрыл глаза и задышал через нос. Глубоко, вдумчиво, но чувствовал только запах Хенджина. Тяжелый, но охуеть какой дурманящий. — Я могу подумать о том, что тебя нет, и ты исчезнешь. Вообще-то это так не работало, но Феликсу нужно было себя успокоить. Под чужими пальцами это получалось плохо. Особенно в момент, когда те издевательски карябали кожу у резинки штанов. Хван то подцеплял, то отпускал, то нырнул совсем немного, но очень точно, что захотелось откинуться. — Но ты выбираешь делать обратное. Я в твоих мыслях и вижу все насквозь, — Хенджин склонил голову, посмотрел в глаза, и Ли почувствовал, как в голове у него стали шебуршаться. Он чувствовал и до этого, но сейчас суккуб плотно засел в сознании и с явным удовольствием просматривал каждую мысль в чистой голове. Другие ангелы от Хенджина шарахались, в них не было ничего интересного. Они были скучные, душные до почитания законов Создателя, но Феликс был тем самым, кто «правила созданы, чтобы их нарушать», «устрой дестрой» и все прилагающееся к тихушнику, который за стенами школы был не таким уж и паинькой. Только глухой бы не услышал, как завывал Феликс. Хенджина каждый раз так мазало с желаний, о которых его умоляли, пусть и телепатически, что хотелось так же завыть в подушку. Хвала всем богам, в школе больше не было суккубов, кто смог бы так же вторгнуться в личное пространство. Это единственное, за что он был им благодарен. Хенджин отдавать Феликса никому не собирался. — Небеса знают, что ты хочешь сделать со мной? — кончиком языка лизнул по шее, и Феликсу Хван показался настоящей змей. Вот точно так же высовывал язык и шипел слишком привлекательно, то и дело отравит. — Или что бы сделали с тобой? Лизнул линию подбородка и обхватил пальцами, когда дошел до губ, заставив посмотреть на себя. Феликс послушно не рыпался. Феликс послушно смотрел. Господиблятьбоже. — Контролируешь меня? — Хенджин сощурился, чувствуя, как его выталкивали из чужой головы, но делали как будто вынужденно. Обычно настоящие намерения чувствовались иначе, а тут Феликс заставлял себя это делать. Значит — не хотел отпускать. — Я спасаю тебя от неприятных последствий. — Мило, что ты заботишься обо мне, Ликси, — Хенджин успокоился, хотя секунду назад был готов разложить ангелочка на кровати. — Как жаль, что мне плевать на законы. И тебе, я знаю, тоже. Его забавлял тот факт, что Феликс не отказал ему совсем, он вежливо попросил притормозить из-за глупого правила. Святое в нем что-то все-таки было, но не так много, как того, что видел Хван в светлой головушке. — Думай потише, Ликси, — Хенджин ласково провел под подбородком и подцепил большим пальцем нижнюю губу, заостряя на ней слишком много внимания. — Ты стонешь в моей голове, в курсе? — Заткнись, пожалуйста. — Пожалуйста, — прозвучало передразнивание в ответ. Хенджин нахмурил брови и состроил мордочку, как самый ласковый котенок. — В следующий раз будешь произносить это, когда я исполню все твои желания. Сладкой ночи, ангелочек. Не замечать друг друга не получалось. Если раньше контакт происходил исключительно на практике совместного боя, то теперь Феликс постоянно натыкался на чужой взгляд или пялился так долго, что вынуждал суккуба обернуться. Лишний раз подкармливал его, когда тот убеждался, кто же прожигал дыры в спине. Хенджину их новые взаимодействия нравились. Смущать ангела прямо на уроках стало его новым удовольствием: подмигнуть; устроить соревнования по гляделкам; написать на полях тетради ужасную пошлость и дать прочитать. Феликс и так был слишком предсказуем и читался как открытая книга – даже не нужно было лезть в голову, – но перестать чувствовать его импульсы он не мог — такова была его сущность. Феликс хотел всегда: когда на него смотрели, касались, отрабатывали приемы. Хенджину начало казаться, что скоро с ума сойдет именно он. Его тянуло так же сильно, отзывалось уже болезненно в висках. Невозможно было поверить, что все это исходило от одного только ангела. От такой белокурой натуры с веснушками, рассыпанными по всему лицу с идеально бледной кожей. Хотелось запятнать. Все-таки на Небесах что-то перепутали. Не мог Феликс родиться с белыми крыльями, как в нем не углядели порочность, растущую с каждым днем. Она становилось все больше, не давала нормально дышать. Остался лишь образ, ненастоящий и напускной. Сущность не отражала действительность, не теперь, и Феликс, кажется, не собирался так быстро раскаиваться. Умолять хотелось только в одном случае, и Создателю он бы не понравился. Хенджина тянуло к этой ненормальности. Живот скручивало от осознания, что ангел идет против правил, в то время как подобные ему прочищали мозги от ненужных мыслей и сторонились. Он начал замечать «странности» еще давно, но не прислушивался. Это могли быть и окружающие его демоны, у которых желания скакали так же сильно, но когда Хван впервые попросился в пару с ангелом, то все встало на свои места. Виду не подал, когда первая фантазия влетела в голову, точно в центр, броском десять из десяти. Оно исходило от лежащего Феликса, который смотрел так, будто ничего не происходило, но Хенджин уже все знал. Это начало забавлять. Молчать и не выдавать себя было весело, и Феликс, видимо, думал, что раз суккуб его не заподозрил, то можно продолжать прогибаться под его телом, подставляться под шлепки и проситьпроситьпросить. Только Хенджин губы закусывал по ночам, вторгаясь в ангельские фантазии, и глаза закатывал от собственных. И случилось то, что случилось. Выносить в одиночку стало невозможно, и какие только небесные силы отдернули Хенджина от Феликса в тот раз, что он пожелал сладкой ночи и ушел, когда под пальцами горела кожа, а взгляд требовал только одного. Они оба этого хотели, как бы ангел не припирался — обмануть реакцию тела было невозможно, и играть в гляделки Хенджин больше не собирался. Ему не нужно было удовлетворить свои демонические потребности, как это делалось обычно. Не нужен всего один раз на ночь, чтобы потом не вспомнить друг друга. Ему нужен Феликс, ощущения с ним, его голос не в голове, а прямо над ухом, от которого все ноет в сладкой истоме. Это странная, несвойственная суккубу эмоциональность Хенджина не пугала. Такие, как он, никогда ни к кому не привязывались, такого качества попросту не закладывали в черные души, и от этого тяга к Ли была еще заманчивее. Доводила до мурашек от одной только мысли. Белокрылый его манил и изводил, сам того не подозревая. Что в нем было такого, что сопротивление было бесполезным? Возможно, это до ужаса иррационально — тянуться к противоположности, когда все построено на запрете. Когда Создатель разделил существ на два мира и одновременно совместил, испытывая терпение каждого, но для Хвана очередная проверка становилась личным интересом, игнорировать который он не собирался. Любопытство — хорошее качество, оно приводило многих к занимательным открытиям, и Хенджин собирался отдаться этому ощущению всецело, чтобы разгадать темного ангелочка. Перед отбоем, когда в коридорах уже почти никого не было, а самые ответственные и трудолюбивые возвращались в свои комнаты из библиотеки, Феликса резко перехватили и затащили в комнату. Без единого звука он повиновался – спиной чувствовал, кто за ним шел. — Я напоминаю, ты все еще громко думаешь, — Хенджин прижал к стенке, коленом упираясь между ног, чтобы закрыть все пути отступления. Знал, что ангел не сбежит. Знал, что тот не собирался дергаться, но для личного удовольствия решил показать напор. — Ты специально это делаешь? — Феликс смотрел спокойно, чуть задрав подбородок. Не хотел быть так близко к чужому лицу, но собственные демоны шептали обратное. — Что? — колено уперлось чуть выше, и Феликс подобрался. — Изводишь меня. — Это ты обо мне думаешь постоянно, не я. Вообще-то, Хенджин думал о нем двадцать четыре часа в сутки, но ангелу это было лучше не знать, как и то, чем тот занимался в одиночестве. Можно было сколько угодно делать вид, что все в порядке, что притяжения не существует, но в данную секунду, смотря друг на друга в полумраке, в котором даже так читалось вожделение, врать было невозможно. — Никто не узнает, обещаю, — тихо сказал Хенджин, как будто кто-то мог их услышать, и потянулся вперед. — Я скрою все следы, если кто-то что-то заподозрит, — щекой коснулся щеки, потерся и обхватил губами мочку уха. Феликс уперся в чужие плечи в попытке оттолкнуть, но в итоге осел на чужое колено, все еще держащее его между ног. — Доверишься? Феликсу хотелось. Очень сильно, до белых пятен перед глазами, которые не перекрывали возбуждение. Чужие пальцы схватились за пояс штанов и потянули на себя, когда Ли издал короткое «угу», за которое было стыдно. Хенджин шел спиной к кровати, все еще прижимаясь к щеке и дразня языком. Усадил на колени, ладонями прошелся по спине к ягодицам, и Феликс выгнулся, желая получить больше. Схватил за шею, чтобы поцеловать, но демон резко отвернулся, и губы уперлись в щеку. Захотелось проматериться и спросить, какого хрена он вообще творит, но суккуб был бы не суккубом, если бы не затеял очередную игру: — Расскажи, как ты хочешь? Как ты хочешь меня? Хенджин тоже был на грани. Скулы напряглась, когда Феликс носом водил по коже, пытаясь добраться до губ. — Ты все видишь в моей голове — Я сейчас не в твоем сознании, так что расскажи. Это было правдой. Хван не собирался оставаться в чужих мыслях, не в этот момент. Когда ты делаешь все по-настоящему, не питаясь фантазиями, торкает похлеще глифта или любого изменяющего сознание напитка. Хенджин хотел вырубить свои способности, получить удовольствие здесь и сейчас и довести ангела до самой Преисподней. — Я хочу услышать, — Феликс сопел прямо на ухо, водил по шее и терся, призывая сделать хоть что-то, но сам держал язык за зубами. — Как мило, ангелочек стесняется. Думать о том, как мы попробовали все запретное, было не так стыдно? — Перестань. — Ты связался с суккубом, Ликси, и просишь меня остановиться? — слушать тяжелые выдохи было невозможно, но Хенджин терпел, сминал одежду и ждал. — Я хочу слышать твой голос, так что придется говорить, чтобы получить желаемое. Я не собираюсь просто копаться в голове, мне нужен ты здесь, по-настоящему. Феликс чувствовал, что в голове действительно было пусто. Суккуб не врал — удивительно. — Поцелуй хотя бы, — голос все-таки прорезался, и Хенджину этой просьбы было достаточно. Ангельские губы были воистину восхитительны. Такую сладость и запретность Хван еще не ощущал. Феликс настойчиво просил больше, недвусмысленно кусаясь и упираясь грудью в чужую. Его напор повалил их на кровать, но Хенджин не собирался отдавать контроль. Даже когда бедра Ли прошлись по паху и выбили стон. Первый сорвался. Одним рывком он подмял под себя, улегся между ног и сымитировал толчок. Один-один. — Сними ее, — до одури низким голосом прошептал Феликс, запустив руки под футболку и считая пальцами ребра. Хенджину не хотелось отрываться от шеи, но то, как его попросили и то, что Феликс вообще озвучил желание, заставили коротким и быстрым движением откинуть кусок ткани в сторону. Дрожащая ладонь легла ему на живот, огладила пресс — тренировки на износ не прошли даром — и застыла. Хенджин смотрел сверху вниз, следил за каждым движением. Как будто душу забрать хотел. Может, и не как будто. — Не стесняйся, — он взял ладонь Феликса в свою и с нажимом еще раз провел от живота к паху. Кадык дернулся, когда через штаны ангел почувствовал стояк. — Люблю, когда меня касаются. Хенджин снова навис, позволяя гладить тело, как хочется. Феликс водил по животу, сминал талию, каждый изгиб идеального тела. Суккуб был словно высечен по совершенным параметрам, создан по подобию безупречного образца, в существование которого невозможно поверить. Его тело идеально сочеталось с ангельским. По каждому прикосновению, мурашкам, следам на коже они подходили друг другу. Эталон контрастов в мире бессмертных. Феликс надавил на лопатки, призывая буквально лечь на себя. Хотелось почувствовать тяжесть, напор. Вжаться в этот чертов мягкий матрас. — Можешь даже спинку поцарапать, я разрешаю, — демон смазано прошептал в самые губы, когда почувствовал впивающиеся ногти. — Я… хочу сзади, — Феликс переступил через смущение, озвучив желание. — Хочешь, чтобы я взял тебя сзади? — переспросил нарочно, конечно. — Видишь, это не так сложно. Хенджин явно был доволен, что заставил говорить. Ему было необходимо слышать, чего по-настоящему нужно было ангелу, как сильно он хотел, каким возбужденным голосом он просил. Как поддавался, остро реагировал, когда Хван стягивал одежду, мокрой дорожкой спускался к животу и целовал внутреннюю сторону бедер, оставляя следы от зубов. — Хочешь меня раздеть? — спросил он, смотря из-под ресниц самым блядским взглядом, на который был способен. Феликс тяжело выдохнул, как будто до этого момента и не дышал вовсе. Рука стянула темные волосы на затылке, отрывая от бедер. Хенджин между ног смотрелся очень хорошо, особенно его горячий язык, и отрывать его от вылизываний было наказанием. Феликс плавился от чужих губ и укусов на чувствительной коже, тело уже не слушалось. Пальцы быстро перебирали завязки штанов. Какой-то немыслимый узел все не хотел распутываться, либо у Феликса уже не было никакого терпения. — Тише-тише, ну куда ты торопишься? — Хенджин обхватил лицо ладонями и заставил посмотреть на себя. Ли все еще возился с завязками, только глядя уже в чужие глаза. — Ты разве не хочешь просто сделать это? — С тобой просто не хочу, — совершенно искренне ответил Хенджин. Феликс подвис. И это ему говорил суккуб? В моменте накрыло слишком много эмоций, даже если они были обманчивы, не имели ничего общего с действительностью. Даже если доверие было слепым, если после этой ночи его собирались растоптать, а сердце, разорванное в клочья, выкинуть подальше. Феликс смотрел, совершенно не кстати погрузившись в свои мысли, как Хван возился одеждой, а затем взял под коленями и резко притянул к себе. Контакт кожи к коже промурашил мгновенно. Хенджин показушно облизал ладонь и провел по чужому члену, выбивая стон. Ангел и так безбожно тек от его прикосновений, так что эти игры языком были лишь для демонстрации своей грязной сущности. — Нравится? — спросил самодовольно и сделал еще несколько медленных движений. — Думаешь, я поверю твоим словам? — Феликс одновременно держался, чтобы не закатить глаза, и выдавливал равнодушие. Слова суккуба все еще эхом отзывались в голове. — А разве ты сейчас не это делаешь? — Хенджин надавил пальцем на головку, размазывая предэякулят, и почувствовал, как в руку толкнулись, желая получить больше. — Может, я и падшее существо, но не демонизируй меня, Феликс. Собственное полное имя заставило прийти в чувство. Всегда был ангелочек, Ликс, прозвища на грани, но не это. Как будто это была последняя попытка достучаться. Она кричала: «гребаный идиот, услышь меня». — Если я говорю, что хочу не просто потрахаться с тобой, значит — мне нужно намного больше. И ты даже не представляешь насколько. Это звучало слишком громко и сильно, хоть и сказано полушепотом в самые губы. Феликс не успел ничего ответить, осознать в полной мере сказанные слова, от которых тело предательски вздрогнуло, как Хван перевернул его на живот и приподнял за бедра. — Жаль не увижу твоего лица, но твои желания — мои желания. Влажные от смазки пальцы прошлись меж ягодиц, и Феликс закусил губу. Он представлял только в мыслях, как это могло происходить, как бы Хенджин ощущался в нем, но, когда он начал растягивать его так не спеша, с каким-то личным наслаждением и смущающими звуками, Феликс готов был умереть прямо в этот момент. Вот прямо на кровати демона завтра бы нашли его тело — бездыханное, но охуеть какое удовлетворенное. Хенджин видел совсем немного: как Феликс приоткрывал губы, хмурился и прятал лицо в постельном белье, но ему было достаточно, чтобы знать, как хорошо было ангелу под ним. — Ты пахнешь сексом, знаешь? — он уткнулся в загривок и вдохнул, что аж легкие свело от запаха. — Черт, Джинни! — Феликс не понимал, как у того вообще были способности говорить, когда сам он еле шевелил языком и сознанием был где-то не здесь. Грязные разговоры доводили до ручки. — Вот так сразу? Запомнил, какое обращение мне нравится? — не почувствовать эту ухмылку было невозможно. — Мне крышу сносит от тебя. Крыша ехала не только у Хенджина. Очередное откровение током прошлось по коже. Феликсу эта ночь была просто необходима. Нужна и все. Утешить грезы — острая надобность, почувствовать все в реальности — жадная потребность. Он требовал больше, самостоятельно насаживаясь на пальцы. Больше не было стыдно за свои мысли, за просьбы, за желание. Хенджин придерживал за бедра, входя нарочито медленно, из-за чего Феликс, абсолютно не сдерживаясь, проскулил. Это было самым настоящим издевательством, истинным смыслом суккуба — доводить до исступления. Он знал, какое влияние оказывал, наслаждался тихим «пожалуйста», из-за которого сердце херачило как после тренировочного боя. Когда выдерживать эту пытку стало невыносимо, Феликс ударил по чужому запястью, прося о большем. Хван вошел до упора, и Ли приподнял бедра, чтобы почувствовать сильнее. Он был чертовски узким, и впервые за свою многовековую жизнь Хенджин задумался, как бы позорно не кончить через несколько толчков. Одной рукой он гладил ангела, чувствуя, как перекатываются мышцы, ощущая шрамы на лопатках от спрятанных крыльев. Феликс чувствовал, как бьется четырехкамерное прямо в спину, как Хенджин, по всем его молитвам, вжимал в кровать. Медленно, но глубоко, со шлепками и влажной кожей. Феликсу было плевать, как жалобно он выглядел, когда посмотрел через плечо и схватился за руку, подзывая к себе. Каким требовательным и просящим он был, каким молящим взглядом это делал. Ему было необходимо чувствовать Хвана еще ближе, соприкасаться всем телом. Тот взял за горло, чуть запрокидывая голову для собственного удобства, и поцеловал. Одной рукой почти невозможно было держать себя, но Феликс так просил, так стонал, что все неудобства вмиг перекрывались. Хенджин кусал губы, выпускал язык, пока ангел позволял делать с собой все, глотая чужие выдохи. Феликс задыхался, растекался от грубой хватки и, казалось, видел Рай перед глазами. Даже в самых смелых фантазиях он не получал столько удовольствия. Не представлял, что в реальности могли делать суккубы. Как это мог делать Хенджин. Как жадно держал его, боясь отпустить хоть на секунду, как доводил до предела, оставаясь внутри и чувствуя, как ангел принимает его. Он был оголенным проводом, и Феликса в дрожь бросало от этой энергетики – сильной, манящей и собственнической. Суккуб заявлял, что белокрылый был по-настоящему его, и под эти отметки хотелось только подставляться. Дразнить, чтобы получить больше – еще один красный след от ладони на бледной коже. Насколько сильной была их связь, что все сомнения по поводу этой ночи развеялись в одночасье. Никаких «но» больше не было, самокопаний и анализа. Они просто нужны были друг другу, вот и все. Хенджин размашисто толкнулся, прижался бедрами, и Ли дрогнул. Демон все еще целовал его, пусть и не с таким напором, гладил по спине. Носом провел по виску, зарылся во влажные волосы, глубоко вдыхая. Феликс тихо сопел, млел от прикосновений и, заведя руку, гладил по шее. Еще пару минут назад они буквально оставляли метки и кусались, а сейчас нежились и дарили друг другу совершенно другие ощущения. От таких контрастов мазало еще сильнее. — У тебя кровать грязная, — тихо произнес Ли и спрятал лицо в подушку. — Может, потому что ты кончил на нее? — Хенджин хрипло засмеялся и лег рядом. Заправил выбившиеся пряди волос и кончиками пальцев прошелся по щеке, призывая посмотреть на себя. — Я к тому, что ты можешь переночевать в моей комнате. — И как после всего в тебе еще есть что-то святое? Возможно, Феликсу не так нужен был Рай, потому что Хенджин в эту ночь остался у него.