Глава 7. Деревенская ярмарка

Всю ночь Минхо ворочался, а когда проваливался в сон, перед ним возникало лицо Хенджина, который беззаботно смеялся, но уже через секунду в его глазах появлялась боль. Он шептал "Зачем ты так со мной?", после чего Ли открывал глаза и долго не мог заснуть снова. Так и промаявшись до самого утра, он провел руками по лицу, желая убрать этот ночной морок. Поднявшись задолго до будильника, мужчина принялся собираться на ярмарку. Приняв душ, он подобрал более презентабельную одежду, и вышел в коридор, останавливаясь перед дверью Хенджина. Та была закрыта и не было ясно встал парень или нет. Спустившись вниз вместе с рюкзаком, Минхо выглянул на улицу, где рассвет уже нежно огладил деревья и отразил капельки росы на бутонах цветов, создавая ощущение игры маленьких кристаллов. — Хенджин бы тоже хорошо смотрелся рядом с этими сверкающими цветами. Такой же ослепительный, — через секунду осознав, что сказал, Ли поджал губы и подошел к холодильнику, начиная загружать в рюкзак подготовленные с вечера контейнеры. Подготовившись, мужчина принялся выбирать ингредиенты для незатейливого завтрака. Он достал яйца, которые собрал Хенджин, и разбил их в миску, приправив солью. Добавил молоко, которое принес Хенджин, когда ходил к Енджу. Минхо задумчиво стоял над скворчащей сковородой, высыпая ломтики курицы и помешивая получившуюся смесь. Казалось, что движения были теми же, но как будто в них угадывался другой смысл, что-то такое, что он еще не разгадал. Приоткрыв крышку после пары тройки минут, Ли добавил тертый сыр, давая яичнице еще немного постоять на огне, и выключил плиту. Он уже привычно достал две тарелки и разложил завтрак на столе. Немного подумав, Минхо добавил сверху свежей зелени и развернул так, чтобы казалось красивее. В довершение мужчина налил лимонад, добавив лед, и сделав булочку с тем вареньем, прежде чем сесть и ждать Хенджина. Сколько прошло минут Минхо не знал, но казалось, что он выбил уже все ритмы пальцами по столу. — Может пойти и разбудить его? Нет, он должен выбрать сам. Подождав еще немного, мужчина все же поднялся наверх и вовсе не для того, чтобы взглянуть на дверь, буравя ее взглядом и думая, что она откроется как под заклинанием. Долгие минуты превратились уже в десятки и его плечи опустились, когда он осознал, что никто не выйдет. Спустившись на кухню и сев за стол, Минхо ел остывший завтрак сам, выглядя при этом таким спокойным, но внутри бушевала буря. — Ладно, мое дело предложить, его отказаться. Не буду же я бегать за этой принцессой. Кивнув самому себе, Ли сразу же вымыл за собой тарелку и вышел из дома, чтобы покормить животных, насыпав корма на день. Он знал, что в эти дни будет приходить Енджу, заботясь о них, но не мог не сделать этого сам, словно пытаясь занять оставшееся время. Вернувшись в дом, Минхо увидел все так же стоящий на столе нетронутый завтрак и, издав раздраженный звук, подхватил тарелку, выбрасывая яичницу. Подхватив рюкзак и закрыв дверь, Ли пошел к забору, выглядя все более хмурым. Настроение близилось к нулю, а раздражение сменялось то грустью, то еще какой-то эмоцией, которой он не мог дать названия. Выйдя и прикрыв за собой ворота, мужчина не глядя подошел к грузовику, слыша на подходе задорный голос Чана. — А мы тебя уже заждались. Долго же ты собираешься. Минхо уже хотел разразиться тирадой, когда до него дошло. Мы? Словно в замедленной съемке, он поднял взгляд, сначала увидев улыбающееся лицо друга, но взгляд сразу метнулся за него, где на заднем сиденье сидел... Хенджин. Волосы легко трепал включенный вентилятор, а сам он смотрел куда-то вдаль, но вот парень повернулся и на Минхо смотрели эти самые глаза, которые всю ночь не давали ему покоя. Что-то внутри с силой сжалось, перекрывая кислород. Он давно не чувствовал подобного. Ничего не ответив и сев на переднем сиденье, Ли только кивнул на дорогу. Чан, приподняв брови, завел машину и тронулся, поглядывая на него. Минхо ощущал каждый камень под колесами, будто машина специально наезжала на все неровности, чтобы усилить его внутреннее напряжение. Он барабанил пальцами по дверному подлокотнику, создавая неслышный ритм, в то время как боковым зрением ловил каждое движение в салоне. Хенджин прижался лбом к прохладному стеклу, наблюдая, как проплывают мимо уже знакомые деревенские пейзажи. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь листву, рисовали на его лице подвижные узоры, то освещая скулы, то погружая глаза в тень. Чан, ловко переключая передачи, снова бросил взгляд на молчаливого спутника, затем на не менее молчаливого пассажира за спиной. — Эй, музыку кто-нибудь включит? — его голос прозвучал нарочито бодро, словно он пытался разрядить атмосферу. — А то едем как на похороны. Минхо автоматически потянулся к радио, но Бан внезапно перехватил руку, ухмыляясь во весь рот. — Не твою старческую попсу, — он покачал головой, поворачиваясь к заднему сиденью. — Принц, давай свою музыку. Хоть узнаем, что молодежь сейчас слушает. Хенджин медленно оторвался от окна, доставая телефон и подключая устройство к автомагнитоле. Через секунду салон наполнился мощными гитарными риффами и хрипловатым вокалом. Чан закатил глаза так выразительно, что едва не пропустил поворот. — Серьезно? — он фыркнул, делая драматическую паузу между аккордами. — У вас что, один плейлист на двоих? Я думал, моделям положено слушать что-то модное и современное! Минхо, неожиданно узнав знакомую мелодию, невольно повернул голову, поймав взгляд Хенджина в зеркале заднего вида. Блондин лишь слегка приподнял плечи, его губы дрогнули в полуулыбке, которая исчезла быстрее, чем появилась. — Это моя любимая, — пробормотал Ли, больше для себя, чем для других. Его пальцы сами собой начали отбивать ритм по колену, хотя он сразу же остановил себя, сжав кулак. Чан покачал головой, громко вздыхая, но не стал переключать трек. Вместо этого он прибавил громкость, заставляя вибрировать стекла в дверях. — Ну хоть так, — он крикнул поверх гитарного соло. — Похоже, вы оба в сорок лет родились! Минхо, все еще напряженный, не мог не заметить, как уголки губ сами собой начали подниматься. Он украдкой наблюдал как Хван слегка покачивает головой. Чан, заметив это молчаливое взаимодействие, хмыкнул, но ничего не сказал, сосредоточившись на дороге. Грузовик въехал на мост через реку, и солнечные блики, отражающиеся от воды, заставили всех троих на мгновение зажмуриться. — Кстати, — Бан снизил громкость, когда началась более спокойная баллада. — Хенджин, ты же в модельном бизнесе, наверное знаешь, какие сейчас тренды в городе? В прошлом году все гонялись за какими-то экологичными штуками. — Зависит от типа. Если это локальное мероприятие... — он сделал паузу, пока грузовик переезжал особенно крупную кочку. — То важна аутентичность. Люди теперь хотят вещи с историей. Минхо, слушая этот профессиональный тон, повернулся на сиденье, чтобы лучше видеть говорящего. Его локти уперлись в спинку сиденья, подбородок лег на сложенные руки. — То есть наши корзины, вышивка и деревянные игрушки... — начал Ли, неожиданно вовлекаясь в разговор. — Были бы идеальны даже в Сеуле, — Хенджин кивнул, его глаза на секунду встретились с взглядом мужчины. — Особенно если подчеркнуть, что это ручная работа из натуральных материалов. Чан свистнул, одобрительно хлопнув по рулю. — Вот видишь, Минхо, — он толкнул локтем задумавшегося друга. — Оказывается, у него мозги есть. Ли хотел возразить, но в этот момент песня сменилась на особенно знакомую — ту самую, что часто играла в мастерской по вечерам. Его пальцы снова начали отбивать ритм, а когда он поднял взгляд, то увидел, что Хенджин делает то же самое, их движения зеркально повторяют друг друга. Улыбка сама собой озарила лицо Ли, пока он смотрел на блондина, отражаясь даже в глазах. Хенджин перевел на него взгляд и замер вглядываясь в эти глаза. С губ непроизвольно сорвались строчки песни и заметивший это Чан присвистнул. — О, ты решил удостоить нас чести услышать тебя? — Дурак, мечтай больше, — Минхо фыркнул, тут же опуская глаза, немного ругаясь на себя, что не сдержался. — А я бы послушал, — раздался внезапный голос Хвана, заставивший Ли сразу поднять на него взгляд в удивлении, а после губы расплылись в легкой улыбке. — Конечно, я не так хорошо пою как ты, но раз я слышал твое пение, думаю, что будет честно спеть тебе тоже. Только не сейчас. Минхо заметил как губы парня то и дело растягивались в улыбку и даже плечи, прежде напряженно приподнятые, будто готовые в любой момент сжаться в защитной позе, теперь опустились, смягчив весь его облик. — Сколько еще ехать? — голос Хенджина прозвучал гораздо живее, чем в начале пути. Бан, переключая передачу, бросил беглый взгляд на горизонт. — Если не встанем в пробку перед въездом, еще где-то полтора часа. Там сейчас как раз сезон, народу будет много. — А что вообще происходит на этой ярмарке? — Хван приподнялся на сиденье, опираясь ладонями о спинку переднего кресла, и Минхо почувствовал теплое дыхание парня рядом со своим ухом. — Все, что можешь представить, — Чан развел одной рукой, вторую оставив на руле. — Местные фермеры привозят овощи, фрукты, сыры, мед, кто-то продает домашние заготовки. Мастера выставляют посуду, вышивку, деревянные игрушки. Еще будут конкурсы, музыка, танцы. В прошлом году один дедушка с собаками выступал, представляешь? — С собаками? — Хенджин рассмеялся, и звук, легкий и искренний, заставил Минхо невольно улыбнуться в ответ, хотя он тут же попытался скрыть это, притворно кашлянув в кулак. — Ну да, дрессированными, — Чан фыркнул. — Хотя, возможно, он просто проходил мимо. Хван снова рассмеялся, откинув голову назад, и солнечные блики заплясали в его светлых волосах, будто живые искры. Мужчина, наблюдая за этим, ловил каждое изменение в его выражении лица, когда Чан рассказывал очередную нелепую историю про прошлогоднюю ярмарку. — Там еще будут игры, — продолжил Бан, снижая скорость перед поворотом. — Перетягивание каната, бои мешками и все такое. — С призами? — Хенджин склонил голову набок, и Минхо заметил, как тонкая серебряная цепочка на его шее скользнула в сторону, сверкнув на солнце. — Ну да, — Чан пожал плечами. — Призы даже неплохие бывали, каждый раз разное привозят. — Звучит заманчиво, — Хенджин откинулся на сиденье, но его глаза, блестящие от возбуждения, все еще были прикованы к дороге, словно он уже представлял себе шумную толпу, пестрые палатки и сладости. Минхо, видя его оживление, почувствовал, как что-то теплое и легкое разливается у него в груди. Еще вчера Хенджин выглядел закрытым, почти чужим, а теперь сидел здесь, в их грузовике, смеялся над глупыми шутками Чана и интересовался деревенским событием как ребенок, ожидающий праздника. — А еда там хорошая? — Хенджин снова наклонился вперед, и на этот раз его пальцы случайно коснулись плеча Минхо, когда он искал опору. Мужчина замер, ощущая, как легкое прикосновение прожигает ткань рубашки, словно раскаленная игла. — Лучшая, — Чан уверенно хлопнул по рулю. — Мясо, кукуруза, лепешки, пироги. А еще там одна аджумма продает варенье из шишек, ты такое только здесь попробуешь. — Из шишек? — Хенджин скривился, но в его глазах читалось любопытство. — Не морщись, принц, пока не попробовал, — Бан засмеялся. — Минхо его обожает, каждый год банки скупает. Ли почувствовал, как его уши начали предательски гореть, когда Хенджин повернул к нему голову, и их взгляды встретились. — Правда? — в голосе парня звучало неподдельное удивление. Минхо хотел что-то ответить, отшутиться, но слова застряли в горле, и он лишь кивнул. — Тогда я тоже попробую, — Хенджин улыбнулся, и в этот момент грузовик резко качнуло на кочке, заставив его невольно схватиться за спинку сиденья, а его пальцы снова коснулись Минхо. — Осторожнее, — пробормотал он вместо ответа, но даже сам удивился, насколько мягко прозвучали эти слова. Чан, наблюдавший за этой сценой с едва заметной усмешкой, удовлетворенно кивнул сам себе. — Кстати, — Бан бросил взгляд в зеркало заднего вида. — Если повезет, сегодня будут запускать фонарики. После заката. — Фонарики? — Хенджин оживился еще больше. — Да, — Чан кивнул. — Загадываешь желание и отпускаешь в небо. Говорят, сбывается. Минхо, слушая это, невольно вспомнил, как темное небо над ярмаркой озаряется сотнями огоньков, как они медленно поднимаются вверх, унося с собой надежды, мечты, обещания. И почему-то в этой картине рядом с ним стоял Хенджин, его лицо, освещенное дрожащим светом, глаза, полные тихого восторга. — Тогда нам точно нужно задержаться, — прошептал Хенджин, и Минхо понял, что мысленно он уже там. И, возможно, впервые за долгое время, он сам туда спешил. Как и говорил Чан, на подъезде к другой деревне, образовалась мелкая пробка из спешащих продать там свой товар и просто хорошо провести время. Данное событие скрашивало жизнь деревенских жителей и вряд ли бы кто-то отказался хоть на день уйти от забот и окунуться в веселье. Минхо откинулся на кресле, держа в руках маленький вентилятор, направляя поток воздуха на себя, когда почувствовал как Хенджин наклоняется ближе к его креслу. Заметив это боковым зрением, Ли направил поток воздуха на него, кажется услышав тихий одобряющий вздох. Так они, остановившись в пробке, слушали плейлист Хенджина, пока мужчина неожиданно не вспомнил о приготовленном. — Ты успел позавтракать? Я взял с собой сэндвичи и лимонад, будешь? — слегка повернувшись, Минхо чуть не столкнулся нос к носу с блондином, который теперь смотрел на него и уже открыл рот, чтобы ответить, когда заговорил Бан. — А мне уже еду не предлагаешь, только своей принцессе? Как ты жесток, Минхо. Минхо лишь закатил глаза, чуть усмехнувшись. — Зачем тебе предлагать, если я знаю, что Енджу наверняка положила тебе кучу еды и еще заставила есть с утра, — фыркнув, Ли снова посмотрел в глаза Хенджину. — Здесь есть тот о ком должен позаботиться я. Хван медленно хлопал ресницами, задерживая взгляд на чужих глазах, в которых отражалось утреннее солнце, пробивавшееся сквозь ветровое стекло. Его собственные мысли путались, набегая друг на друга, как волны прилива, одна за другой, унося с собой остатки рациональности. В голове крутились обрывки фраз, невысказанные вопросы, смутные догадки, но ни одна из них не складывалась в четкое понимание того, что происходит между ними. “Минхо просто выполняет свою работу”, убеждал он себя, чувствуя, как пальцы непроизвольно сжимаются на коленях. “Он отвечает за мою безопасность, вот и все. Ничего больше.” Парень уже собирался сказать, что прекрасно справится сам, что ему не нужна опека, но в этот момент двигатель грузовика вздрогнул и замолк, а Чан, развернувшись на сиденье, широко улыбнулся, разом перечеркивая все возможные возражения. — Приехали, красавцы. Разгружаемся! Хенджин вздохнул, отложив в сторону ненужные сейчас слова, и потянулся к дверной ручке. Теплый воздух, наполненный ароматами свежескошенной травы, жареных орехов и сладкой ваты, сразу обволок его, заставив на мгновение закрыть глаза, вдыхая этот коктейль запахов, такой непохожий на привычный городской смог. — Хенджин, возьми вот эти, — Минхо протянул ему две небольшие коробки, аккуратно перевязанные бечевкой. — Там посуда, легкие, но хрупкие. Пальцы едва коснулись, когда Хенджин принимал ношу, и это мимолетное соприкосновение почему-то заставило его сердце учащенно застучать, будто он только что поднялся по лестнице на пятый этаж. — А где наше место? — спросил он, стараясь говорить ровно, без дрожи в голосе. — Вон там, под синим тентом, — Чан махнул рукой в сторону ряда ярких палаток, уже заполнявшихся товарами. — Иди, начинай расставлять, мы поднесем остальное. Кивнув, Хенджин направился к указанному месту, ощущая на себе любопытные взгляды местных жителей, медленно заполнявших площадь. Его яркая рубашка с расписными узорами, заправленная в облегающие джинсовые шорты, тонкие браслеты, звонко перебирающиеся на запястьях при каждом движении, и высокий хвост, собравший львиную долю светлых волос, но оставивший несколько прядей свободно ниспадать по лицу – все это резко контрастировало с привычным деревенским колоритом, вызывая шепотки и улыбки. — Ой, смотрите, какой нарядный красавец, — донесся женский голос из-за спины. — Должно быть, из города, — ответил кто-то. Хван сделал вид, что не слышит, сосредоточившись на раскладывании изделий. Он бережно извлек из коробок расписные тарелки, резные деревянные фигурки, небольшие глиняные кувшины с узкими горлышками. Парень рассматривал каждый предмет, находя для него идеальное место на прилавке, то отодвигая чуть вправо, то приподнимая на подставке, чтобы лучше играли блики. Постепенно стенд преображался, превращаясь в маленький островок искусства среди моря более простых товаров. Хенджин отступил на шаг, оценивая результат, и тут же почувствовал за спиной чье-то присутствие. — Неплохо, — прозвучал голос Минхо, и парень обернулся, увидев, как тот ставит рядом еще одну коробку. — Ты явно знаешь толк в презентации. — Работал немного в этом направлении, — Хенджин пожал плечами, стараясь говорить спокойно, хотя его почему-то снова начало бросать в жар от этого внимательного взгляда. — Видно, — Ли наклонился, поправляя положение небольшой статуэтки, и их плечи едва соприкоснулись. В этот момент где-то вдалеке заиграла музыка, и толпа вокруг оживилась, потянувшись к источнику звука. — Начинается, — пробормотал Минхо, выпрямляясь. — Что начинается? — Открытие. Сейчас объявят начало и пойдут толпами. Хенджин кивнул, глядя, как люди стекаются к центральной площадке, где уже собирались музыканты. Он хотел было предложить пойти посмотреть, но тут к ним подошел Чан, неся в руках три стакана с чем-то прохладительным. — Держите, — он протянул по стакану каждому. — Пока народ развлекается, у нас будет минутка передохнуть. Жидкость в стакане оказалась лимонной водой, холодной и слегка терпкой. Хенджин сделал большой глоток, чувствуя, как напиток освежает пересохшее горло, и вдруг заметил, что Минхо наблюдает за ним, чуть склонив голову набок. — Что? — Ничего, — тот отвел взгляд, но уголки его губ дрогнули. — Просто интересно смотреть, как ты все делаешь с такой... тщательностью. — Это комплимент? — Можешь считать, что да. Чан фыркнул, отхлебывая из своего стакана. — Боже, да вы как подростки, — он покачал головой. — Ладно, я пойду, принесу оставшееся. Вы тут... разбирайтесь. Он ушел, оставив их вдвоем среди шума ярмарки, и наступило молчание, наполненное криками торговцев, смехом детей и все усиливающейся музыкой. Хенджин снова поднес стакан к губам, пытаясь скрыть неожиданно вспыхнувшую улыбку. — Я пока расставлю оставшееся, — парень присел на корточки, начиная мурлыкать под музыку. Минхо отошел всего на несколько минут, чтобы договориться с соседним торговцем о совместной доставке товаров после ярмарки. Вернувшись к своему стенду, он замер на месте, заметив странные изменения. Стол, предназначенный исключительно для продажи, оказался накрыт скатертью, на которой стояли три стеклянные банки с золотистым лимонадом, в которых плавали дольки апельсинов и листики мяты. Рядом аккуратным полукругом расположились чашки, те самые, которые им доверили в другом доме. Ли непроизвольно сжал руки в кулаки, ощущая, как по спине пробегает волна раздражения. Он уже открыл рот, собираясь выразить свое недовольство, когда движение у края прилавка привлекло его внимание. Две молодые женщины в летних платьях, явно местные жительницы, приближались к стенду, перешептываясь между собой. Хенджин, заметив их, мгновенно преобразился. — Добрый день, прекрасные госпожи! — его голос звенел, как колокольчик, наполняя пространство вокруг искренней радостью. — Не желаете ли отдохнуть от жары? У нас как раз приготовлен охлажденный лимонад по семейному рецепту. Он указал на импровизированную зону отдыха, словно предлагал им не простой деревянный стул, а роскошное кресло в дорогом ресторане. Женщины, смущенно хихикая, позволили усадить себя, а Хван тем временем уже разливал напиток, ловко управляясь с тяжелой банкой. — Какие у вас чудесные покупки! — воскликнул он, заметив свертки в руках у одной из посетительниц. — Можно взглянуть? Женщина, растерянно улыбаясь, развернула ткань, обычную хлопковую материю нежно-голубого оттенка, каких на ярмарке были десятки. Но Хенджин принялся рассматривать ее с видом знатока, аккуратно перебирая пальцами, щурясь на свет, будто перед ним шедевр текстильного искусства. — Этот оттенок идеально подчеркнет цвет ваших глаз. А качество... — парень легко коснулся ткани. — Такая мягкость бывает только у настоящего хлопка высшего сорта. Вы сделали потрясающий выбор! Щеки женщин вспыхнули румянцем, их глаза засияли от такого внимания. Они переглянулись, явно польщенные, но когда Хенджин с обворожительной улыбкой предложил посмотреть другие товары, лишь покачали головами. — Мы бы хотели вот этот кувшинчик, — одна из них указала на небольшой глиняный сосуд с изящным узором. — Прекрасный выбор, — Хенджин тут же завернул покупку, завязывая аккуратный бант. — Он идеально подойдет для цветов или домашнего меда. Только представьте, как будет красиво смотреться на вашей кухонной полке! Когда женщины, все еще улыбаясь, удалились, Минхо наконец смог подойти ближе. Его пальцы нервно постукивали по краю прилавка, пока он разглядывал "кафе", устроенное Хенджином. — Ты в курсе, что эти чашки нам дали на продажу, а не для... — он широко развел руками, указывая на весь беспорядок. — И... лимонад? — Ах, это! — Хенджин рассмеялся, его глаза сверкнули озорным огоньком. — Люди всегда охотнее покупают там, где чувствуют себя гостями, а не просто покупателями. Когда я проснулся сегодня утром, то сразу отправился к Банам. Рассказал им свою идею и они сказали, что ты будешь недоволен… видимо поэтому и помогли мне. Минхо стиснул зубы, но промолчал, хмуро наблюдая за тем, как Хенджин бережно споласкивает чашки. — В Сеуле почти во всех магазинах предлагают кофе и десерты, создавая уютную атмосферу. Но этим летом такой зной, поэтому я подумал, что людям будет приятно посидеть в тени, выпить чего-то освежающего. Конечно, было бы идеально поставить рядом скамейку, но... — Зачем тебе все это? — Ли перебил его, скрещивая руки на груди. — Я всегда продавал все просто так и ничего. Хенджин, не отводя взгляда, провел языком по пересохшим губам, но вскинул подбородок. — Я обещал принести пользу, — ответил он, указывая на деревянную дощечку, которую разместил на самом видном месте прилавка. — И попробовать продать вот это. Мы же поспорили. Минхо медленно провел рукой по лицу, его плечи поднялись и опустились в глубоком, вздохе, после чего он махнул рукой. — Ладно, — пробормотал он, избегая прямого взгляда. — Только смотри не отпугивай покупателей своими выходками. Хенджин, чувствуя, как напряжение постепенно уходит, позволил себе широко улыбнуться, отчего глаза превратились в полумесяцы, а на щеках обозначились ямочки. — А ты обычно продаешь все, что привозишь? — спросил он, наклоняясь, чтобы поправить слегка съехавшую в сторону скатерть. Минхо присел и откинулся на спинку скрипучего деревянного стула, который Чан притащил откуда-то еще в самом начале. Он не собирался использовать свою же мебель, чтобы потом оправдываться перед покупателями. — Не всегда, — мужчина пожал плечами. — Бывает, что какие-то вещи совсем не идут. — Необычные? — подсказал Хенджин. — Дорогие для деревни, — поправил Минхо. — Люди здесь предпочитают что-то попроще. Практичнее. Поэтому я и против того, чтобы забивать место красивыми пустышками. Хенджин кивнул, медленно вращая чашку в руках, чувствуя под пальцами шероховатость глины. Его глаза метнулись к группе приближающихся посетителей, семье с двумя детьми с любопытством разглядывала их стенд. — Может, стоит попробовать рассказать им историю? — вдруг предложил он, ставя чашку на место с особым трепетом, будто это был музейный экспонат. — Что каждая из них сделана вручную, что узоры уникальны... Люди любят вещи с душой. — Делай, что хочешь, лишь бы это не вредило, — Минхо уже отвернулся, проверяя крепление стульев за своей спиной. Кивнув, Хван тихо выдохнул, напоминая себе, что обязательно должен выиграть этот спор. Он провел рукой по бокам, поправляя рубашку и солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь ткань тента, заиграли на его браслетах, рассыпая по округе яркие блики, которые сразу привлекли внимание детей. — Прошу вас, подходите ближе! — его голос звучал тепло и гостеприимно, словно он приглашал гостей в собственный дом, а не зазывал покупателей к торговому стенду. — У нас сегодня как раз есть чудесные вещицы, которые могут вас заинтересовать. Люди, сначала нерешительно переглянувшись, подошли еще ближе, дети подбежали впереди, их глаза расширились при виде ярких вышитых салфеток, разложенных на одном из столов. Хван, ловко обойдя прилавок, опустился на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с малышами. — Видите эти красивые узоры? — он бережно взял одну из салфеток, демонстрируя тонкую работу. — Их создала удивительная мастерица по имени Енджу. Каждый стежок она делает с особой любовью, вкладывая в работу частичку своей души. В этот момент сзади раздался шум, и Чан, нагруженный несколькими пакетами с покупками, протискивался к их стенду, явно собираясь сложить свою ношу рядом. Услышав имя жены, он замер, медленно поднимая брови. — Он сейчас про мою Енджу говорит? — прошептал он. — Той самой, которая вчера порвала скатерть, пытаясь вышить что-то похожее на цветок? Хенджин, не теряя обаятельной улыбки, незаметно оттолкнул Чана локтем в бок, продолжая обращаться к семье. — Почему бы вам не присесть и не рассмотреть все поближе? — он указал на свободные места за импровизированным столиком. — Дети могут попробовать наш лимонад, он прекрасно утоляет жажду. Пока женщина усаживалась, с интересом перебирая разложенные перед ними вышитые изделия, Хван уже подводил ее мужа к комоду. — Обратите внимание на эту работу, — его голос приобрел почти благоговейные нотки. — Каждая деталь вырезана вручную. Такую вещь можно передавать из поколения в поколение, и с годами она станет только ценнее. Мужчина, явно заинтересованный, потянулся, чтобы проверить качество соединений, профессионально ощупывая углы и стыки. В это время его жена перебирала вышитые салфетки, время от времени показывая особенно понравившиеся дочери, которая восторженно ахала над каждым новым узором. — Мама, смотри, здесь птичка! — девочка тыкала пальцем в сложный орнамент с сияющими от восторга глазами. Чан, наблюдая за этой сценой, медленно покачал головой, стараясь не привлекать внимания, но его взгляд то и дело возвращался к Хенджину, который теперь, опустившись на одно колено рядом с женщиной, показывал ей тонкости работы. — Видите этот переход цвета? Это особая техника, которой Енджу училась у своей бабушки. Таких оттенков можно добиться, используя только натуральные красители. Женщина кивала, явно впечатленная рассказом, нежно поглаживая край салфетки, будто она уже представляла, как эта вещь украсит их дом. Дети, тем временем, допивали свои лимонады, потеряв интерес к предметам. Минхо, сидевший в тени чуть поодаль, наблюдал за всей этой сценой. Его лицо оставалось невозмутимым, но уголки губ то и дело подрагивали, будто он изо всех сил сдерживал улыбку. Особенно когда услышал, как Хван, не моргнув глазом, рассказывает о многолетнем опыте Енджу в вышивке. Чан, поймав его взгляд, развел руками в немом вопросе, на что Ли лишь пожал плечами, его глаза говорили яснее слов: "Пусть продолжает, если это работает". Действительно, женщина уже отобрала несколько салфеток и пару резных деревянных украшений, а мужчина серьезно рассматривал комод, время от времени кивая в ответ на пояснения Хенджина, что о качестве древесины и особенностях ухода за ней можно поговорить с хозяином лавки. Но к полудню солнце достигло зенита, превратив ярмарочную площадь в раскаленную сковороду. Воздух дрожал над землей, а редкие посетители передвигались между рядами с ленивой медлительностью, предпочитая тень открытым пространствам. Хенджин, обмахиваясь сложенным листком бумаги, расставлял на прилавке товары, чтобы привлечь к ним больше внимания. Первые два часа торговли принесли неплохие результаты — почти каждый подошедший покупатель уходил хотя бы с небольшим приобретением: овощами, глиняной кружкой или вышитой салфеткой. Но теперь люди лишь мельком бросали взгляды на их стенд, спеша укрыться от зноя. Хван, откинув со лба выбившиеся из хвоста пряди, оглядел их пространство критическим взглядом, остановившись на предметах мебели, стоявших несколько обособленно. — Чан, — окликнул он, хлопнув в ладони. — Давай сделаем перестановку. Покажем, как это может выглядеть в интерьере. Бан, только что устроившийся в тени с бутылкой холодного чая, недовольно застонал, но все же поднялся, отряхивая с шорт прилипшие травинки. В течение следующих двадцати минут они передвигали комод, столик и пару стульев, создавая подобие уголка гостиной прямо под тентом. Хенджин то и дело отбегал назад, оценивая композицию со стороны, поправляя стул или поворачивая комод на несколько градусов, пока не остался доволен результатом. Глиняные чашки, которые уже использовали несколько групп посетителей, требовали тщательного мытья. Хван собрал их в корзину и отнес к соседнему прилавку, где продавали мед, договорившись с улыбчивым торговцем о возможности воспользоваться его водой. Вернувшись, он приготовил новую порцию лимонада, но кубики льда, привезенные с утра в специальном контейнере, теперь представляли собой жалкие осколки, плавающие в талой воде. Минхо наконец подошел к прилавку, заняв позицию у самого края. Его загорелые руки легли на деревянную столешницу, пальцы автоматически начали выстукивать знакомый ритм, словно он надеялся, что его узнаваемое лицо сможет привлечь хоть каких-то покупателей. Хенджин приблизился к нему, собираясь что-то сказать, но в этот момент к прилавку подошла пожилая женщина. Ее фигура медленно двигалась вперед, а глаза щурились от яркого света, несмотря на широкополую соломенную шляпу. Тонкие, покрытые сетью морщин пальцы потянулись к выставленным изделиям, осторожно ощупывая каждое, будто читая невидимые знаки. — Ах, — внезапно воскликнула она, подняв голову и пристально вглядываясь в лицо Минхо. — Да это же работа Ли! Я сразу узнала руку мастера. Как у тебя дела, милый? Затем ее взгляд перешел на Хенджина, стоявшего рядом. Глаза старушки внезапно округлились, а губы растянулись в улыбке. — И какая красивая у тебя жена, Минхо, — сказала она, кивая с одобрением. — Давно поженились? Ли резко закашлялся, глаза метнулись к парню, словно ища поддержки. — Госпожа Чхве, вы ошибаетесь, — пробормотал он, потирая шею. — Это не... Но старушка уже схватила руку Хвана, переворачивая ее ладонью вверх и поглаживая. — Минхо мужчина грубоватый, — продолжала она, игнорируя протесты, — но золотые руки и сердце доброе. Ты уж присматривай за ним, милая, не давай слишком много работать. Чан, наблюдавший за этой сценой, внезапно издал странный звук, похожий на смесь чихания и смешка, а затем, не в силах сдержаться, буквально согнулся пополам от хохота, держась за живот. Его смех, громкий и заразительный, привлек внимание нескольких прохожих, которые замедлили шаг, с любопытством разглядывая необычную группу. Хенджин, чье лицо теперь горело не только от жары, но и от смущения, тем не менее сохранял подобие улыбки, вежливо кивая старушке. Его пальцы слегка дрожали в цепкой хватке, но он не делал попыток освободиться. — Обязательно буду присматривать, госпожа Чхве, — ответил он с невозмутимым видом, бросив взгляд на Минхо, который выглядел так, словно был готов провалиться сквозь землю. Старушка, удовлетворенная ответом, наконец отпустила его руку и повернулась к прилавку, ее внимание привлек набор кухонных досок. — Это тоже твоя работа? — спросила она у Минхо, тыкая пальцем в изделия. — Сколько просишь? Ли, все еще пытающийся прийти в себя после неожиданного поворота событий, машинально назвал цену, даже не задумываясь о торге. Госпожа Чхве лишь хмыкнула, доставая из складок одежды потертый кошелек. — Бери больше, — проворчала она, отсчитывая купюры. — Теперь у тебя семья, надо содержать. И с этими словами она сунула деньги в руку Хенджину, явно считая его главным в этом неожиданном для всех "семейном предприятии". Парень, с невозмутимым видом опытного актера, продолжавшего играть роль несмотря на все неожиданности сценария, вежливо завернул покупку в ткань, аккуратно перевязав ее бечевкой, и с поклоном вручил госпоже Чхве. Его глаза, однако, искрились веселым огоньком, а уголки губ предательски подрагивали, когда он ловил растерянный взгляд Минхо. Чан, все еще давящийся от смеха, ловко увернулся от очередного тычка. — Госпожа Ли, защитите меня от вашего супруга! — выкрикнул он, прячась за спиной Хенджина, который в этот момент как раз заметил приближающуюся группу из трех девушек. Блондин, сохраняя невозмутимое выражение лица, несмотря на разыгравшуюся вокруг комедию, плавным движением отстранился от Бана. Его взгляд мгновенно оценил потенциальных покупательниц — деревенских модниц, судя по платьям и стрижкам, которые уже начали скучающе оглядывать их прилавок. — Добрый день, прекрасные леди! — он обаятельно улыбнулся, привлекая внимание. — Не желаете ли взглянуть на наши уникальные украшения? Одна из девушек лениво провела пальцем по витрине с вышивками, явно не впечатляясь увиденным. Хенджин, не теряя уверенности, сделал шаг в сторону и жестом пригласил их к другому углу, где были разложены браслеты. — Эти украшения созданы из редких пород дерева, — объяснял он, бережно поднимая один из них и поворачивая его так, чтобы солнечные лучи подчеркнули изящество узора. — Они легкие, как перышко, но при этом невероятно прочные. Обратите внимание на сложное плетение лент, подойдет к любой руке. Так же у нас есть одинаковые, чтобы подарить своим возлюбленным или же подругам. Девушки, сначала скептически настроенные, теперь с любопытством склонились над ними. Та, что была повыше ростом, с осторожностью взяла браслет, примеряя его на свое тонкое запястье, и неожиданно улыбнулась, показывая подругам. — А эти миниатюрные комодики идеально подойдут для хранения украшений или косметики, — продолжал Хван, ловя момент заинтересованности. Он достал один из небольших ларцов, открывая ящички и демонстрируя удобство конструкции. — Смотрите какие изящные и вместительные. Его пальцы ловко манипулировали крошечными механизмами, вызывая восхищенные ахи у девушек. В этот момент его взгляд упал на ту самую дощечку, которую Минхо считал безнадежным случаем. Без лишних слов Хенджин взял ее и поднес к свету, поворачивая так, чтобы проявить всю глубину узора. — Ой! — воскликнула самая младшая из троицы, хватая подругу за рукав. — Ты видела? Это же потрясающе! Девушки столпились вокруг, осторожно касаясь поверхности дощечки и исследуя мраморный рисунок. Они перешептывались, явно впечатленные работой, их глаза блестели от искреннего восхищения. — Такое я еще нигде не видела, — призналась одна, поворачивая дощечку в руках. — Это ручная работа? — Абсолютно, — подтвердил Хенджин. — Я сам ее украсил. — Сколько стоит? — сразу спросила девушка, уже доставая кошелек. Хенджин назвал цену, которая заставила Минхо, наблюдающего за всей сценой из-за прилавка, чуть не подавиться собственной слюной. Но вместо возмущения девушки лишь переглянулись и кивнули, как будто ожидали услышать именно эту цифру. — А есть еще такие? — поинтересовалась девушка, уже мысленно представляя, где разместит приобретение. — К сожалению, это единственный экземпляр, — с искренним сожалением в голосе ответил Хван, наблюдая, как их лица вытягиваются от разочарования. — Но посмотрите на эти салфетки, они могут стать прекрасным дополнением. Он ловким движением развернул одну из вышитых салфеток, показывая, как она может подчеркнуть красоту ларцов. Минхо следил за этим мастер-классом по продажам с выражением человека, который внезапно обнаружил у себя под носом сокровище. Его брови медленно поползли вверх, когда он видел, как Хенджин, не повышая голоса, не прибегая к навязчивости, умудрялся продать девушкам не только дощечку, но и три браслета, два миниатюрных комода и набор салфеток, которыми те изначально не интересовались. Чан, забывший на время о своих шутках, присвистнул, наблюдая, как покупательницы отсчитывают внушительную сумму без грамма сожаления. Хенджин тем временем уже упаковывал их приобретения, аккуратно заворачивая каждое изделие. — Вот ваши покупки, леди, — с поклоном произнес он, вручая им пакеты. — Уверен, они принесут вам много радости. И помните, вы приобрели не просто вещи, а частичку души мастера. Девушки улыбались, явно польщенные таким отношением, пообещали рассказать о них своим подругам. Когда они удалились, смеясь и обсуждая свои покупки, на стенде воцарилась кратковременная тишина, нарушаемая лишь звуками ярмарки вокруг. Минхо медленно подошел к Хенджину, его глаза изучали лицо парня с новым, непонятным выражением. Он открыл рот, собираясь что-то сказать, но в этот момент раздался голос Чана: — Ну что, госпожа Ли, когда откроем ваш филиал в Сеуле? — Бан снова захихикал, но в его голосе теперь звучало не только веселье, но и явное уважение к только что продемонстрированному мастерству. Хенджин только отмахнулся от него, смущенно фыркнув на шутку, однако Бан видел как парень приосанился, прежде чем пересчитать все вырученные деньги и отдать их Минхо. Ли на миг задержал взгляд на этих смятых банкнотах, словно пытаясь осознать, что обычная деревянная дощечка, которую он считал бесполезной, только что превратилась в столь внушительную сумму.

***

Солнце стало уже не таким беспощадным, когда Чан решительно хлопнул в ладони, заставив обоих вздрогнуть. — Хватит торчать здесь! — провозгласил он, размахивая руками и внезапно прогоняя их. — Идите поешьте, прогуляйтесь, посмотрите, что другие продают. Я сам посижу тут часок. Хенджин тут же оживился, окинув взглядом ярмарочные ряды, протянувшиеся до самого горизонта. Даже Минхо, обычно предпочитавший не отлучаться от своего стенда, на этот раз не стал возражать, лишь провел рукой по затекшей шее, ощущая, как мышцы ноют от долгого стояния на одном месте. Они начали свой обход с ближайших прилавков, где продавались домашние заготовки. Хван с восхищением разглядывал ряды банок с вареньями необычных оттенков, от нежно-розового до почти чернильного фиолетового. — Только посмотри на этот цвет! — восторженно воскликнул он, поднося к свету ложку с густым липовым медом, который переливался золотыми бликами. — И аромат... Чувствуешь, как пахнет летним лугом? Минхо невольно принюхался, и правда уловив сладкий цветочный запах, смешанный с чем-то древесным. Он наблюдал, как Хенджин с одинаковым энтузиазмом пробует и терпкий облепиховый джем, и нежное варенье из лепестков роз, закатывая глаза от удовольствия. Решив немного побаловать парня, который так помог им с товарами, Ли купил набор маленьких банок, положив их в свою корзину. Дальше их путь лежал мимо прилавка с безделушками, где Хван задержался, разглядывая украшения из бусин, а затем к лотку с ручной керамикой, где он долго выбирал чашку для Чана в благодарность. Но настоящий восторг вызвала огромная лохматая собака, спавшая у ног своего хозяина-гончара. — Какой хороший мальчик, — Хенджин тут же опустился на корточки, протягивая руку для обнюхивания, и пес, проснувшись, лениво лизнул его пальцы, отчего парень рассмеялся таким искренним смехом, что даже угрюмый гончар улыбнулся в ответ. Минхо, привыкший за годы ярмарок покупать строго по списку только самое необходимое, впервые заметил, как много вокруг всего, что может вызвать улыбку. Вот Хенджин уже умиляется корзинке с котятами, которых раздает местная девочка, осторожно беря на руки серый комочек, тут же начинающий мурлыкать у него на ладони. А вот он пробует травяной чай у старушки, закрывая глаза от насыщенного вкуса, и та, польщенная его искренней реакцией, наливает ему целую кружку в подарок. И самое странное: Минхо ловит себя на том, что тоже улыбается. Когда они наконец подошли к рядам с уличной едой, аппетитные запахи жареного мяса, специй и свежего хлеба заставили обоих вспомнить, как давно они не ели. Хенджин, успевший лишь сильнее проголодаться от всех проб и дегустаций, с восторгом указал на прилавок, где подавали булочки с начинкой из курицы и кимчи. — Давай возьмем эти? — предложил он, облизываясь от предвкушения. — И холодной воды, я умираю от жажды. Минхо лишь кивнул, доставая кошелек, но Хенджин уже опередил его, отсчитав деньги продавцу, который уложил золотистые булочки в бумажные пакеты. Они нашли свободное место в тени раскидистого дерева, чьи листья шелестели на легком ветерке, и устроились там, наслаждаясь редкими минутами покоя. Хенджин, откусив кусок булочки, издал довольный звук, облизывая губы от соуса и отмечая про себя, насколько вкуснее еда после долгого дня на свежем воздухе. — Вот это да, — пробормотал Хван, запивая острое кимчи глотком ледяной воды. — Я и забыл, какое это удовольствие просто гулять, никуда не торопиться… Закончив есть, Хенджин повернулся в сторону их прилавка, но прежде чем он успел сделать шаг, Минхо неожиданно схватил его за запястье и потянул в противоположном направлении, туда, где в центре площади собралась толпа вокруг музыкантов. — Куда... — начал было парень, удивленно приподнимая брови, но Ли не замедлил шага. — Я обещал показать тебе ярмарку. Настоящую. Не только торговые ряды. Хенджин позволил вести себя, хотя его пальцы непроизвольно шевельнулись в захвате, пробуя на прочность неожиданные оковы. Чем ближе они подходили к центру площади, тем громче становились звуки живой музыки — задорные переливы скрипки, смешанные с веселыми криками и аплодисментами. Воздух здесь вибрировал от энергии, наполненный ароматами цветочных духов и сладкой выпечки. Хенджин широко распахнул глаза, впитывая картину перед собой: десятки людей, сплелись в причудливом танце, их ноги выбивали дробь, руки взмывали вверх, подхватывая ритм, разноцветные юбки кружились, создавая гипнотический водоворот красок. Повернувшись, чтобы поделиться впечатлениями, он замер, заметив странную деталь — Минхо почти незаметно постукивал носком ботинка по земле в такт музыке. Это было настолько неожиданно, что Хван не удержался. — Ты... танцуешь? Ли мгновенно застыл, словно пойманный на месте преступления. — Нет, — ответил он слишком быстро, отводя взгляд. — Просто... Но завершить фразу ему не удалось. В этот момент их окружила стайка девушек в ярких платьях, их лица сияли от смеха и танцевального азарта. Одна из них смело схватила Хенджина за руку. — Какое преступление, что такие красавцы стоят без движения! — воскликнула она, перекрывая музыку. — Эта мелодия создана для танцев! Ее подруги, не дожидаясь ответа, уже втягивали их в общий круг, смеясь над неловкими попытками Минхо сопротивляться. Хенджин, сначала растерянный, быстро подхватил ритм, легко подстроившись под веселую мелодию. Он вращался, подпрыгивал, хлопал в ладони, и его светлые волосы, выбившиеся из хвоста, разлетались вокруг, как золотистый ореол. Минхо же стоял, словно вкопанный, его поза напоминала напряженную пружину, готовую в любой момент разжаться. Но музыка, такая заразительная и живая, постепенно делала свое дело: плечи начали двигаться, сначала почти незаметно, затем все увереннее. — Да ладно тебе! — крикнула одна из девушек, толкая его в спину по направлению к Хенджину. — Не стесняйся! Их тела неожиданно столкнулись, Ли инстинктивно схватил парня за плечи, чтобы не упасть, а тот, смеясь, уже подхватил ритм, двигаясь вместе с ним. Руки, сначала собиравшиеся сразу оттолкнуть, теперь задержались на партнере, пальцы впились в ткань рубашки, чувствуя тепло кожи под ней. Музыка набирала обороты, скрипка выводила все более сложные пассажи, а Хенджин, поймав наконец взгляд Минхо, улыбнулся той самой ослепительной улыбкой, от которой у него перехватило дыхание. И вдруг крутанул его вокруг себя, заставляя мир перед глазами превратиться в калейдоскоп красок и звуков. — Расслабься! — крикнул Хван прямо в ухо, чтобы перекрыть шум. — Просто почувствуй музыку! Минхо, привыкший жить по своим правилам, вдруг позволил телу двигаться свободно. Сначала неуверенно, затем все смелее, пока они не закружились в общем вихре, где уже невозможно было понять, кто ведет, а кто следует, где заканчивается одно тело и начинается другое. Девушки вокруг свистели и аплодировали, подбадривая их, но для Минхо все эти звуки слились в далекий фон. Единственное, что он слышал четко — это смех Хенджина, такой легкий и искренний, что казалось, будто солнце внезапно стало ярче, а воздух слаще. Когда мелодия наконец сменилась на более медленную, они остановились, оба запыхавшиеся, с растрепанными волосами и раскрасневшимися лицами. Хенджин, все еще державший Минхо за руки, вдруг осознал это и быстро отпустил, но улыбка не сошла с его губ, а глаза сияли. — Видишь, — проговорил он, пытаясь отдышаться, — ты отлично танцуешь. Минхо замер, глядя в глаза Хенджина, которые сейчас казались еще глубже и выразительнее. Ли внезапно осознал, как гармонично выглядят черты этого лица и особенно пухлые губы. Он поспешно отвел взгляд, пытаясь убедить себя, что просто отмечает очевидный факт: Хван обладает привлекательной внешностью, как многие модели, и ничего особенного в этом наблюдении нет. Парень улыбнулся, и, не дав опомниться, ловко подхватил Ли за локоть с такой уверенностью, будто имел на это полное право. — Еще один танец! — воскликнул он. — Эта мелодия лучше предыдущей! Минхо хотел было возразить, но парень с неожиданным упорством потащил его за собой. Они снова закружились среди других танцующих, сближаясь и отдаляясь, но всегда сохраняя какую-то невидимую связь. Время текло странно, то растягиваясь в медленном танце, когда каждый взгляд, каждое прикосновение ощущалось с необыкновенной остротой, то ускоряясь в быстрых поворотах, когда мир вокруг превращался в размытое пятно. Они продолжали танцевать, пока ступни не начали ныть от непривычной нагрузки, а лица болеть от постоянной улыбки, которая, казалось, въелась и не желала исчезать. Запыхавшиеся, они опустились на траву, не обращая внимания на пыль. Хенджин, раскинув длинные ноги, прислонился спиной к стволу дерева, утирая мокрый лоб тыльной стороной ладони. Минхо устроился рядом, слегка согнув колени, и восстанавливал дыхание. Он уже почти предложил вернуться обратно, когда по ярмарочной площади разнесся громкий голос ведущего, заставляя людей поворачивать головы в сторону сцены. — Дорогие гости! Приглашаем всех сильных и смелых принять участие в нашем традиционном конкурсе! — мужчина широко развел руками, привлекая внимание. — Кто сможет нанести самый мощный удар молотом, тот получит этот великолепный отрез ткани высшего качества! Он указал на развернутый рулон материи, которая переливалась на солнце небесно-голубыми оттенками, украшенная тончайшей вышивкой в виде облаков. Хенджин моментально оживился, его усталость словно испарилась и он повернулся к Минхо, хватая того за рукав. — Тебе обязательно нужно поучаствовать! — воскликнул он, тряся рукой Ли, словно пытаясь втряхнуть в него энтузиазм. — Посмотри на эту ткань! Она великолепна! Минхо, скептически хмыкнув, покачал головой. — Это не для меня. Пусть местные меряются силой. Но Хван уже вскочил на ноги, пытаясь потянуть его за собой. — Да брось! — настаивал он. — Ты видел свои мышцы? Ты же запросто таскал меня на руках! — Зачем тебе ткань, Хенджин? Ты умеешь шить что ли? — Ли скептически фыркнул, уперевшись пятками в траву для устойчивости. — А как же показать мне ярмарку во всей красе? — Хван фыркнул, отпуская его и скрещивая руки на груди. — Или ты просто боишься проиграть? Глаза Минхо сузились, в них вспыхнул знакомый обоим огонек азарта. Он резко встал, отряхивая с брюк прилипшие травинки. — Ладно. Только чтобы ты отстал. Толпа вокруг площадки уже сгущалась, образуя живое кольцо вокруг массивного устройства с металлической платформой, стрелкой-индикатором и лежащим рядом огромным молотом. Несколько местных парней уже выстроились в очередь, перешептываясь и оценивающе разглядывая конкурента. Когда подошла очередь Минхо, Хенджин, протиснувшийся вперед, не удержался от последнего напутствия: — Представь, что это гвоздь, который никак не хочет входить в дуб! — крикнул он, перекрывая шум толпы. Мужчина лишь покачал головой, но уголки его губ дрогнули. Взяв молот, он несколько раз перехватил его в руках, привыкая к весу, затем сделал глубокий вдох и обрушил его на платформу. Раздался оглушительный звон, заставивший некоторых зрителей вздрогнуть, а стрелка индикатора рванулась вверх, далеко превосходя все предыдущие отметки. Толпа взорвалась аплодисментами и возгласами восхищения. — Вот это удар! — завопил ведущий, хватая Минхо за руку и поднимая ее вверх. — Кажется, у нас есть явный победитель! Хенджин, подпрыгнув от восторга, чуть не сбил с ног стоящего рядом незнакомца. Когда Минхо, слегка смущенный всеобщим вниманием, вернулся с рулоном драгоценной ткани, Хван не удержался и схватил край материи, ощупывая ее. — Какая красивая! — восторженно прошептал он, разворачивая край отреза, чтобы лучше рассмотреть вышитые облака. — И качество... Минхо лишь пожал плечами и неожиданно протянул ему сверток. — Ну что, — пробормотал он, — раз уж ты так хотел эту ткань... Держи. Лицо Хенджина озарилось теплой благодарностью, когда он аккуратно свернул материю, прежде чем уложить ее в выданный бумажный пакет. Губы растянулись в такой искренней улыбке, что Минхо почувствовал странное тепло в груди. Хенджин однозначно был притягательным юношей, настолько, что… — Вот ты где! — воскликнула девушка, появившаяся словно из ниоткуда. — Мы без тебя никак не справимся! — Ты обязательно должен составить нам компанию! — подхватила другая, уже потянув его за собой. — Мы будем плести венки, а ты будешь нашим учеником! Хенджин растерянно оглянулся через плечо, ища поддержки у Минхо, но тот лишь снисходительно махнул рукой, решая про себя, что после стольких дней упорного труда парень заслуживал повеселиться. Шагая следом за шумной компанией, Ли наблюдал, как блондина усаживают на расстеленное на траве покрывало, вокруг которого уже лежали охапки свежесобранных цветов. Девушки рассаживались вокруг Хенджина кольцом, словно лесные нимфы вокруг случайно забредшего в их владения смертного. Одна, самая юная, с двумя смешными косичками, тут же сунула ему в руки несколько стеблей, демонстрируя, как их нужно переплетать. — Вот смотри, сначала берем три цветка, — ее пальцы двигались удивительно ловко, — и перекрещиваем вот так... Потом добавляем следующий, оборачивая стебель по кругу... Хенджин, склонив голову, старательно повторял движения, но его пальцы, не привыкшие к такой работе, никак не хотели справляться с хрупкими растениями. Ромашки ломались, стебли выскальзывали, а первые попытки больше напоминали запутанный узел, чем изящный венок. Девушки смеялись, но тепло и ободряюще, их голоса перекрывали друг друга, давая противоречивые советы. — Ты откуда к нам приехал? — неожиданно спросила одна из них, ловко плетя свой собственный венок, который уже начинал принимать правильную форму. Хенджин, сосредоточенно хмуря брови над своим неудачным творением, на секунду замер, затем осторожно ответил: — Из города... Просто решил отдохнуть в деревне. — Надолго? — продолжила допрос другая, подмигивая подругам. — Пока не знаю, — уклончиво улыбнулся Хван, его пальцы наконец-то начали находить общий язык с непослушными стеблями. — Как получится. Минхо, стоявший чуть поодаль, скрестил руки на груди, наблюдая за этой сценой. Его взгляд скользил по лицу Хенджина, отмечая, как тот искусно избегает прямых ответов, как меняется выражение его глаз, когда разговор заходит слишком близко к личным темам. Даже если эти девушки были обычными деревенскими жительницами, он не спешил хвастаться, что является известной моделью. — А чем занимаешься? — не унималась самая настойчивая, та, что первой пригласила их танцевать. Хенджин сделал вид, что полностью поглощен попыткой исправить перекосившийся венок. — О, смотрите, у меня вроде получается! — воскликнул он, ловко переведя тему, демонстрируя свое творение, которое, хоть и кривое, но уже отдаленно напоминало задуманное. Девушки, легко отвлекающиеся, тут же заахали и засмеялись, помогая ему исправить плетение. Их руки, привыкшие к этой работе с детства, ловко справлялись, создавая изящные украшения, которые они тут же примеряли друг другу и своему невольному ученику. — Ну как, научился? — подошла наконец к Минхо самая смелая из них, держа в руках почти готовый венок. Мужчина лишь хмыкнул, наблюдая, как Хенджин, увлекшись, теперь пытается украсить свое творение дополнительными цветами, его язык даже слегка высунулся от усердия, что выглядело одновременно смешно и трогательно. — Еще пару ярмарок потренируется, может, и получится что-то путное, — пробормотал он с какой-то странной непривычной мягкостью. Девушка рассмеялась и неожиданно водрузила венок на голову самого Минхо, прежде чем тот успел увернуться. — Вот, пусть поучится у вас, — сказала она, подмигивая. — У вас явно есть чему. И прежде чем Ли успел снять с себя этот нелепый, по его мнению, аксессуар, раздался возглас Хенджина, наконец-то завершившего свое творение. — Получилось! Смотрите, правда же получилось! Он вскочил на ноги, размахивая цветочным кольцом, его лицо сияло детской радостью от маленькой победы. Девушки наперебой принялись восхищаться стараниями Хенджина, их голоса сливались в веселый гомон. — Ты прекрасно справился! А теперь самое главное, до запуска цветов осталось всего пять минут! — ее глаза блестели от возбуждения. Хенджин, все еще вертя в руках свой венок, поднял удивленный взгляд: — Запуск цветов? Что это? Девушки переглянулись и рассмеялись, словно он спросил что-то очевидное. — Это наша традиция. Пишем имена на венках и пускаем по реке! Не дав опомниться, они схватили Хвана под руки и поволокли к реке, чтобы перейти ее вместе. Минхо, нахмурившись, автоматически сделал шаг следом, но последняя девушка ловко преградила ему дорогу, поставив руки в боки. — Вам нужно остаться на этом берегу, — сказала она, подмигивая, и в ее голосе звучала твердая уверенность, не терпящая возражений. Хенджин, снова уводимый толпой, обернулся через плечо, но девушки уже тащили его дальше, смеясь и обещая вернуть в целости и сохранности. Минхо стоял неподвижно несколько мгновений, затем вдруг тихо фыркнул, осознав их замысел. Уголки его губ дрогнули, едва сдерживая улыбку, когда он увидел, как к реке стекаются другие люди. Все они держали в руках цветочные венки, перешептываясь и смеясь. Незнакомый мужчина с седыми висками и добрыми глазами протянул Ли бумажный фонарик. — Возьмите, запустите на удачу, — сказал он, передавая хрупкий светильник и кланяясь, прежде чем продолжить раздачу. Вместо задорной музыки зазвучала нежная, меланхоличная мелодия. Первые венки уже коснулись воды, их лепестки трепетали на слабом течении, а зажженные свечки, закрепленные в центре, отражались в темной воде. Девушка, оставшаяся рядом с Минхо, потянула его к самой кромке воды. — Встаньте здесь, — прошептала она, ее голос звучал торжественно, совсем не так, как раньше. — И смотрите. Ли послушно остановился, хоть давно и не верил в подобные причуды. По молодости он часто прибегал сюда с дедушкой, но еще ни разу ни один венок не остановился возле него. И все же его пальцы сжали фонарик, когда он вгляделся в плывущие по воде цветочные круги. Вдруг один из венков — чуть кривоватый, с торчащими в разные стороны ромашками — медленно прибился к его ногам. Он тихо выдохнул, разглядев неровную надпись, выведенную на маленьком листе: Хенджин. Мужчина склонился, подбирая венок и мягко отряхивая его от воды, с улыбкой поднося к глазам. У модели все же получилось в последний момент добавить другие цветы и они тихо качнулись, огладив его пальцы. — Это Ваш возлюбленный? Вы так засветились, когда увидели его венок. Минхо резко поднял голову, когда его застали врасплох. — Нет, он... — голос предательски дрогнул, — он просто временный гость. Ничего такого. Девушка не успела ответить, в этот момент к ее собственным ногам прибился изящный венок из васильков, на котором чьей-то аккуратной рукой было выведено: "Лиа". Она ахнула, прикрыв рот ладонью, а ее глаза вдруг странно заблестели. — Это... это моя Лиа, — прошептала она, внезапно став серьезной, и наклонилась, поднимая венок дрожащими пальцами. — Наследница аптекарей. Ее выдают замуж осенью... Это наше последнее лето. Минхо замер, не зная, что сказать. Девушка вытерла ладонью щеку и вдруг улыбнулась сквозь слезы. — Берите от времени все, что можете, — сказала она печально. — Потом будете вспоминать эти моменты как самые счастливые. Мужчина лишь молча кивнул, сжав хенджинов венок так крепко, что несколько лепестков осыпались на ботинки. Где-то на другом берегу, среди смеха и музыки, он различал знакомый силуэт — высокий, грациозный, с характерным наклоном головы. Хенджин тоже стоял у берега, вглядываясь в плывущие огни, и Минхо вдруг представил, как тот, возможно, ищет глазами именно свой венок. Огоньки на воде множились, их отражения сливались в золотую дорожку, ведущую от одного берега к другому. Музыка нарастала, заполняя все пространство между небом и водой, между прошлым и будущим, между временным и постоянным. И где-то в этом хаосе света, звуков и чувств Ли почувствовал, как что-то в нем меняется, медленно, необратимо, как течение этой реки, несущей цветочные послания от одних сердец к другим. Хенджин пробрался сквозь толпу обратно, его светлые волосы, выбившиеся из хвоста, теперь казались золотистыми в лучах закатного света. Подойдя ближе, он вдруг замер, заметив в руках у Минхо венок. — Это же мой... — начал он, протягивая руку к цветочному кольцу, но тот ловко отстранился, пряча венок за спину. — Твой что? — проговорил Ли, делая безразличное лицо, хотя пальцы сжимали хрупкие стебли с бережностью. Хенджин склонил голову набок, изучая лицо мужчины с выражением забавного недоумения, словно пытаясь разгадать сложную головоломку. — Зачем они это устроили? — спросил он, указывая подбородком на реку, где теперь плавали десятки венков с зажженными свечами. — В чем смысл всей этой церемонии? Минхо лишь пожал плечами, вместо этого протягивая Хенджину бумажный фонарик, который получил от старика. — Вот, — пробормотал он, отводя взгляд. — Пиши желание. Говорят, сбывается. Хван, мгновенно отвлекшись, с детским восторгом принялся изучать хрупкую конструкцию. Он присел на корточки, положив фонарик на колено, и вытащил из кармана маркер, который девушки дали ему для подписи венка. — А ты не напишешь? — спросил он, уже выводя что-то на тонкой бумаге. Минхо, стоявший над ним, покачал головой. — Не верю я в эту чепуху, — пробормотал он, но глаза неотрывно следили за Хенджином, пытаясь разглядеть его желание. Хван, закончив писать, аккуратно перевернул фонарик, проверяя не просочились ли чернила, затем поднял сияющий взгляд. — Готово! Теперь нужно зажечь и отпустить, да? Он потянулся за зажигалкой к одному из парней, стоявшему рядом, и пальцы слегка дрожали, когда он подносил огонь к свече внутри фонарика. Бумага заколебалась от теплого воздуха, затем медленно наполнилась светом, отбрасывая причудливые тени на лицо Хенджина, делая его черты еще более выразительными. В этот момент по реке пронесся возглас ведущего, и десятки фонариков одновременно поднялись в воздух. Хван, забыв обо всем на свете, отпустил свой, его глаза широко раскрылись, следя за тем, как огонек медленно поднимается, сливаясь с сотнями других в золотистом потоке. Минхо, стоявший рядом, должен был смотреть на мерцающую реку света, плывущую в темное небо. Но его взгляд упрямо возвращался к лицу Хенджина, к его приоткрытым губам, к длинным ресницам, отбрасывающим тени на скулы. В этом свете блондин казался чем-то нереальным — мимолетным видением, которое вот-вот исчезнет вместе с последним фонариком. Блондин вдруг обернулся, поймав этот взгляд, и улыбнулся той самой ослепительной улыбкой, от которой у Минхо перехватило дыхание. Его глаза отражали не только свет фонарей, но и что-то еще — может быть, надежду, может быть, вопрос, а может быть, просто радость от этого мгновения, которое они неожиданно разделили. — Красиво, правда? — прошептал он, и его голос звучал так тихо, что слова почти терялись в шуме толпы и музыки. Минхо лишь кивнул, не доверяя своему голосу. Его пальцы, все еще сжимавшие тот самый венок, разжались на мгновение, будто проверяя, реально ли это: цветы, тепло, этот вечер, этот человек перед ним. А потом снова сомкнулись, крепче прежнего, потому что он не верил ни в какие дурацкие приметы. Но цветы отпустить уже не мог.

***

Когда они наконец решили вернуться, Хенджин шел чуть впереди, его волосы украшал другой венок, который подарили ему девушки. Минхо, идущий следом, не мог оторвать взгляда от этой картины: как огоньки играли на прядях, как венок сидел на голове, будто всегда должен был там находиться, как плечи парня расслабленно покачивались в такт все еще звучащей вдалеке музыке. В груди у Ли что-то сжалось от смеси веселья и какой-то непонятной тревоги. Его пальцы помнили тепло чужого тела под рубашкой, изгиб талии, которая оказалась удивительно тонкой. В ушах все еще звенел тот самый смех, звонкий, искренний, как ручей в весеннем лесу. И после своего обещания перестать дразнить, за весь этот долгий день он ни разу не назвал Хенджина "принцессой". Это осознание пришло внезапно, как удар колокола, заставив замереть на мгновение. Будто какая-то важная часть их привычного общения исчезла, оставив после себя странную пустоту, которую он не знал, чем заполнить. Парень обернулся, венок слегка съехал набок, делая его похожим на какого-то лесного духа, случайно забредшего в мир людей. Его губы снова растянулись в улыбке, когда он что-то сказал, но Минхо не расслышал слов, только видел, как огоньки играют на его лице. И в этот момент Ли вдруг понял, что не хочет, чтобы этот день заканчивался. Что-то внутри сопротивлялось возвращению к привычным ролям, к их обычным перепалкам. Эта мысль испугала его своей новизной и неожиданной смелостью. Он ведь… просто пошутил. Хенджин ему вовсе не нравится, так? Опустив взгляд, мужчина понял, что так и не смог заставить себя выбросить венок. Подходя к своему прилавку, они увидели картину, заставившую Минхо резко замедлить шаг и выкинуть из головы глупые мысли. Чан восседал на стуле, окруженный кольцом из трех девушек, словно султан в гареме. Одна из них усердно массировала его плечи, пока Бан с театральным вздохом размахивал руками, рассказывая о своих злоключениях. — И представьте, оставили меня одного, совсем одного! — его голос звенел с преувеличенной скорбью, хотя глаза весело блестели. — Бросили бедного хозяина лавки на произвол судьбы! Вторая девушка в это время восхищенно разглядывала вышитую салфетку, поворачивая ее к свету, чтобы лучше рассмотреть узор. — Какая тонкая работа! — воскликнула она, проводя пальцем по изящным стежкам. — Кто это сделал? Чан, не моргнув глазом, сделал широкий жест рукой. — Моя сестра! У нее золотые руки! — он звучал так убедительно, что даже Минхо на мгновение задумался, не пропустил ли он какую-то важную родственную связь в биографии друга. Ли, скрестив руки на груди, сделал несколько медленных шагов вперед и кашлянул, заставив Чана резко обернуться. Молодые женщины тоже вздрогнули, словно школьницы, пойманные за шалостью. — Интересно, — проговорил Минхо, нарочито вежливым тоном, который всегда предвещал бурю, — а Енджу в курсе, что она тебе больше не жена? Глаза Чана округлились, он резко вскочил со стула, чуть не опрокинув стоявшую рядом чашку, и сложил ладони в умоляющем жесте. — Ты же ничего не скажешь ей, правда? Я просто... мне стало скучно! Вы пропали не на час, а на целую вечность! — он развел руками, изображая невероятные страдания. — А эти милые дамы просто скрасили мое одиночество. И зато посмотрите, сколько я продал! Он гордо указал на заметно опустевшие полки и денежную коробку, переполненную купюрами. Но Минхо, не впечатлившись этим достижением, лишь вздохнул и легко пнул друга по бедру, ворча что-то про непутевого бабника. Чан, потирая уязвленное место, сделал преувеличенно скорбное лицо, но тут же оживился, поворачиваясь к Хенджину. — Не бойся, госпожа Ли, — проговорил он, подмигивая, — с Минхо тебе повезло. Он верный муж. Хоть и грубоватый иногда. Хенджин, до этого молча наблюдавший за сценой, не выдержал и треснул Чана по плечу, заставив того айкнуть. — Ну точно, муж и жена — одна Сатана! — пробормотал Бан, потирая теперь уже два места. — Я тут один страдаю, а они меня еще и бьют! Девушки вокруг захихикали, явно развлеченные этим неожиданным представлением. Массажистка даже осмелела настолько, что потянулась погладить по голове Хенджина, но вовремя поймала предупреждающий взгляд Минхо и резко передумала. Чан вдруг серьезно посмотрел на друзей, оглядев их растрепанные волосы, раскрасневшиеся лица и слегка помятые одежды. — Что-то вы выглядите так, будто не просто гуляли, — заметил он, многозначительно поднимая бровь. — Может, расскажете, чем занимались все эти часы? На этот раз они стукнули его одновременно. Спустя еще час Минхо с удовлетворением укладывал последние остатки товара в коробки. Усталость уже давала о себе знать, каждое движение становилось чуть медленнее, чуть тяжелее, чем утром. За комодом, который Хенджин так искусно разрекламировал, вернулся тот самый мужчина, что приходил утром с семьей. Стол уехал в дом к семейной паре, женщина все приговаривала, как прекрасно он впишется в их новую кухню, а ее супруг терпеливо ждал, пока Чан поможет погрузить покупку в их тележку. Разную мелочь они распродали уже к закрытию, когда народ, уставший, но довольный, охотно раскупал последнее по сниженным ценам. Хенджин, к удивлению Минхо, оказался незаменим и здесь, его улыбка, казалось, не тускнела с течением дня, а энергии все еще хватало на то, чтобы зазывать последних покупателей. Когда все было наконец погружено в машину, они втроем синхронно выдохнули, ощущая, как напряжение долгого дня постепенно сменяется приятной усталостью. Чан, опершись о руль, вытер лоб рукавом, оставив на ткани темный след от пота. — Ну что, принц, — обратился он к блондину, — как тебе наши деревенские ярмарки? Хенджин, улыбаясь, провел ладонью по затылку, чувствуя, как волосы растрепались от ветра. — Доволен, — ответил он искренне. — Очень... живое место. Чан рассмеялся, хлопнув себя по коленям. — Тебе повезло, что попал на большую! — он одобрительно кивнул. — Тут и музыка, и танцы, и конкурсы, жаль вы не попали. — В следующий раз, — уклончиво ответил Хенджин, и эти слова почему-то заставили Минхо взглянуть на него внимательнее. Почему не сказал, что именно там они и были? Не успели они отъехать и пару километров, как Хван, прислонившись головой к стеклу, незаметно начал клевать носом. Веки тяжелели с каждой минутой, ресницы опускались, пока наконец он не сдался, погрузившись в сон. Губы слегка приоткрылись, а руки расслабленно лежали на коленях. Минхо, сидящий впереди, ловил каждое движение. Его взгляд скользил по отражению: по расслабленным чертам лица, по венку, который Хенджин так и не снял, и который теперь слегка помялся, но все еще держался в его волосах, по тому каким довольным он выглядел даже во сне. Дорога петляла между полями, то поднимаясь на холмы, то опускаясь в низины, и с каждой минутой в салоне становилось темнее. Чан, сосредоточенный на управлении, лишь изредка поглядывал на них, но ничего не говорил, только уголки его губ временами подрагивали в улыбке, когда он замечал, как часто взгляд друга возвращается к зеркалу. Уже светало, когда они подъехали к своей деревне и остановились недалеко от дома Минхо. Чан повернулся к другу и устало улыбнулся. — Давай, буди свою принцессу. Вещи распределим потом, а сейчас очень хочется домой и спать. Минхо фыркнул, но повернулся к Хенджину, думая как лучше его разбудить. Выбрав самый простой вариант, он осторожно потряс его за плечо. — Хенджин, мы приехали, просыпайся. — Мм… Ну еще чуть-чуть… — Поспишь дома, а то Чан сейчас выпнет нас из машины. Или ты хочешь спать у него в гараже? Хенджин состроил недовольное лицо, простонал и приоткрыл глаза, садясь ровнее и посмотрев в окно. — И правда приехали. Хорошо, выхожу, — повернувшись к мужчине, блондин лучезарно улыбнулся. — Спасибо за ярмарку, Чан, и что подвез. — Это нужно благодарить Минхо, без него бы ничего и не было, — чуть стушевавшись, Бан махнул рукой. Хенджин расплылся в широкой улыбке, ловко спрыгнув с подножки и одной рукой придержав цветочный венок, который теперь слегка сдвинулся набок, придавая его облику игривое беспечное очарование. Свободной рукой он помахал Чану, который, высунувшись из окна, пожелал им хорошо отдохнуть, прежде чем медленно отъехать, оставляя за собой шлейф пыли. Повернувшись к дому, Хван наклонился, чтобы подхватить несколько пакетов с ярмарки. В этот момент Минхо, уже открывавший деревянные ворота, резко отпрянул в сторону, когда между ними пронеслась маленькая пушистая тень — Муни, выскользнувший из двора, исчез в темноте с шуршанием травы под крохотными лапками. — Муни! — окликнул Хенджин, выпрямляясь и роняя один из пакетов, но хорек уже растворился в ночи. Ли, наблюдавший эту сцену, лишь махнул рукой с снисходительной улыбкой. — Не переживай, он всегда возвращается. Наверное, учуял мышь или что-то в этом роде. Но Хенджин, нахмурившись, продолжал вглядываться в темноту. — А если мы закроем ворота, а он останется снаружи? — он встревоженно покачал головой. — Я пойду поищу его. Мужчина, уже переступивший порог с охапкой вещей, пожал плечами, делая вид, что это его не волнует. — Пять минут, — бросил он через плечо, направляясь к дому. — Потом закрываю ворота. Минхо, занесший вещи в дом, задержался на кухне лишь на мгновение, чтобы налить стакан воды. Выпив залпом, он поставил стакан в раковину и вышел обратно во двор, намереваясь подождать у ворот. Тишина ночи внезапно разорвалась пронзительным криком, явно принадлежавшим Хенджину. Звук эхом разнесся по спящему саду, заставив Минхо вздрогнуть, как от удара током. Прежде чем он успел обдумать свои действия, ноги уже сами понесли его на звук, сердце бешено колотилось где-то в районе горла, а в ушах стоял гул собственной крови. Пробежав по извилистой тропинке, он наткнулся на душераздирающую картину: Хенджин лежал на земле, свернувшись в защитный клубок, а вокруг, образуя угрожающий полукруг, стояли три крупные собаки, дворняги с ощеренными зубами и вздыбленной шерстью на загривках. Их рычание, низкое и вибрирующее, становилось все громче, а желтые глаза сверкали словно горящие угли. Минхо, не раздумывая, схватил палку, хоть и прекрасно понимал бесполезность такого оружия против трех разъяренных псов. Но все равно бросился вперед, ударив одного из них, который уже шагнул ближе к парню. Взвизгнув, зверь бросился на него самого, но Ли оказался проворнее, нанося удар по оскаленной морде, целясь в нос. — Пошли вон! Он не мог позволить им загрызть Хенджина. Вокруг клацали мощные челюсти, псы лаяли и выли, получая новые удары, пока один из них, возможно вожак маленькой стаи, не решил отступить. Две другие последовали за ним, и только тогда Минхо смог остановиться, восстанавливая дыхание. Мужчина стиснул зубы, его пальцы впились в плечи Хенджина с такой силой, что тот слегка поморщился. — Дурак, — прошипел Ли, и в его голосе смешались злость и тревога, которые заставили слова звучать резче. — Почему не убежал обратно к дому? Хенджин медленно развел руки, обнажая маленький дрожащий комочек, прижавшийся к его груди. Муни, напуганный до полусмерти, забился в складках его рубашки, крохотные лапки впились в ткань, а черные глаза расширились от ужаса. — Он не смог бы убежать, — прошептал Хван, его голос дрожал от того, как беззащитно крохотное тельце прижималось к нему, будто ища спасения. Минхо замер, его дыхание стало резким, будто он пытался вдохнуть побольше воздуха, чтобы не сказать лишнего. Он протянул руку, помогая Хенджину подняться, и в тот момент, когда парень встал, раздался тихий, сдавленный всхлип. Кровь. Она стекала по бледной коже, оставляя липкие дорожки выше колена, где зиял четкий след собачьих клыков. Хенджин, все еще державший Муни, побледнел еще сильнее, его веки дрогнули, а губы сжались в тонкую белую линию. Минхо не стал ждать. Он подхватил парня под бедра, поднимая так резко, что тот едва успел издать хоть звук, прежде чем оказался в крепких объятиях. Муни, испуганный внезапным движением, забился еще сильнее, но Хван прижал малыша к груди, не отпуская, даже когда его самого несли через двор к дому. Кухня встретила их теплым светом лампы. Ли усадил Хенджина на стол, а затем развернулся к шкафу, где хранилась аптечка. Парень сидел, опустив голову, все еще прижимая Муни, но теперь его руки дрожали от боли, которая наконец накрыла его волной, как только адреналин начал отступать. По щекам катились слезы, тихие, предательские, которые он даже не пытался скрыть. — В чем дело? — спросил Минхо, опускаясь перед ним на колени. — Б-больно, — прошептал Хенджин, и его голос сорвался на очередном всхлипе. — И... и нельзя... нельзя шрамы... Минхо замер, его брови поползли вверх. — Шрамы? — Я буду некрасивым, — выдавил Хван, и в этих словах было что-то настолько хрупкое, настолько неожиданно искреннее, что было почти больно. Ли откинулся назад, изучая лицо парня. — Почему тогда бросился туда? — он осторожно промывал рану. — Если так боишься шрамов? Хенджин поднял на него взгляд, и в этот момент Минхо увидел в этих глазах что-то, что заставило его сердце сжаться. — Он... он не смог бы убежать, — повторил Хенджин, показывая хорька. — Они загнали его в угол... Минхо сжал зубы так сильно, что у него заныла челюсть. Он опустил голову, снова принявшись обрабатывать рану, но теперь его движения стали еще осторожнее. Он подул на нее, стараясь хоть немного унять жжение, а его пальцы, такие грубые на вид, скользили по коже с неожиданной бережностью. Хенджин все еще всхлипывал, его плечи подрагивали, а слезы капали на колени, оставляя темные пятна на ткани шорт. И тогда Минхо сделал то, чего не ожидал от себя даже он сам. Он встал, подхватил Хвана, и, прежде чем тот успел опомниться, усадил его к себе на колени, прижимая к груди. Большая ладонь легла на спину парня, осторожно гладя, как будто перед ним был не взрослый мужчина, а испуганный ребенок. — Ты... — он запнулся, его голос звучал хрипло, будто слова застревали в горле. — Ты моя глупая принцесса... Не плачь. Хенджин замер, его слезы внезапно остановились, а глаза расширились. — Шрам... — начал он, но Минхо уже качал головой. — Шрам не сделает тебя некрасивым. И в этот момент, держа этого плачущего, дрожащего человека на руках, он вдруг осознал что-то, от чего его собственное дыхание перехватило. У него не было шансов. Ни единого шанса не привязаться к нему.