Вернутся к фанфику
Часть 4. Декламация искренности
11 декабря 2023, 18:10Антонов подошел к столу и нахмурился при виде разложенных на нем документов. Затем отложил их в сторону и приземлился в свое кресло.
Помявшись на пороге, Говорова села на ближайший стул. Тишина начала щекотать нервы, час назад успокоенные крепким кофе, и Лиза поежилась. Наконец, Даниил Александрович взглянул на студентку и мягко улыбнулся:
- Ну что ж, давайте обсудим Вашу работу. Составили план, может быть, уже поискали материалы?
- Да, - Лиза кивнула. – Хочу в первой главе после биографической информации добавить параграф о философской составляющей его поэзии, также упомянуть о литературном наследии Гёте в России. И скорее всего во второй сделать анализ некоторых стихотворений по единой тематике. Это будет как практическая составляющая.
- Стихотворения отобраны? – Антонов внимательно посмотрел на студентку.
Ее обдало жаром от этого взгляда, в голове пронеслись отрывки недавно произошедшей ситуации: его ладонь на ее талии, запах пиджака и до косточек пробирающий шепот. После пяти секунд молчания Лиза чуть наклонила голову и заключила:
- Думаю, да. Я прочитала тонну его произведений, но впечатлили меня те, что связаны с любовной лирикой…
Слова прозвучали слишком неловко, как для студентки, так и для мужчины, потому что оба немного по-детски потупили взгляд, не смея посмотреть на собеседника.
«Боже, храни мое самообладание и храни мою гордость, прошу».
Эта молчаливая мольба эхом отдавалась в голове Лизы до тех пор, пока в тишине не прозвучал сдержанный голос:
- Хорошо, пусть будет любовная. Расскажите, какие стихи Вы выбрали, - Антонов поймал настороженный взгляд студентки, поэтому поспешил добавить, - чтобы понимать структуру работы, а в частности, ее теоретический аспект.
Открыв в телефоне папку со скриншотами, девушка протянула первое сохраненное фото Антонову, но тот лишь махнул рукой и попросил:
- Прочтите вслух, а я пока подумаю над начальными параграфами. Как раз сообразим, как теорию вылить в ваш анализ.
Нервно убрав прядь волос за ухо, девушка дрожащим голосом послушно начала:
- «Рассейтесь вы везде под небосклоном,
Святой покинув пир,
Несите жизнь, прорвавшись к дальним зонам,
И наполняйте мир!
<…>
Чтоб видеть свет, уже снует на воле
Всех тварей пестрота;
Вы в восхищенье на счастливом поле,
Как первая чета».
Перед последним четверостишием Лизин голос совсем потерялся в и без того тихом пространстве, его едва было слышно:
- «И гасит пламя безграничной жажды
Любви взаимной взгляд.
Пусть жизнь от целого приемлет каждый
И вновь - к нему назад».
Сколько раз за время прочтения девушка прокляла себя и свой так до конца и не обдуманный выбор темы – неизвестно, но на последнем слове дыхание ее сбилось, силы, казалось, оставили ее. Да уж, Гёте мастерски умел загружать человеческие умы, но, как вы догадались, у этой слабости была совершенно иная причина.
Наверное, такая тишина могла стоять только в первые дни сотворения мира, когда на свете еще не было людей. Но и эту тишину прервали:
- Прекрасно. У меня уже есть кое-какие идеи. Еще?
Пролистав пару фото влево, видимо, сочтя их неподходящими или, наоборот, слишком подходящими, Лиза предложила:
- Я могу перекинуть Вам на почту, Вы прочитаете, зачем сейчас время тратить на декламацию.
На что Даниил Александрович возразил:
- Не стоит. Раз Вы пришли, сейчас же все и разберем. Читайте.
Это прозвучало даже не как приказ, а простая просьба, но Лизу словно окатили ледяной водой и она, резко выдохнув, кивнула и продолжила:
- Дальше «Питомец муз». Мне кажется, оно подходит.
Антонов подошел к окну, сунув руки в карманы и притихшим голосом произнес:
- Читайте, Елизавета.
Что происходило в его голове в данный момент? О чем думал сильный и уверенный в себе мужчина? Был ли он взволнован так же, как и находившаяся в нескольких метрах от него девушка? Или взрослому состоявшемуся человеку не свойственны эмоции обыкновенного подростка?
Если бы Лиза имела в себе смелость встать, подойти к окну и заглянуть в его глаза, то все карты открылись бы тут же. Не было бы больше вопросов, не нужны были бы ответы.
Свойственны. И эти эмоции захлестывали сердце молодого мужчины, закрадывались в мозг, переворачивали всё вверх дном. Стоя спиной к виновнице нахлынувших на него чувств, он ощущал каждым нервом и каждой клеточкой своего тела этот жар, пульсирующий в висках девушки, он как будто снова окутал ее своими объятиями, приклеил к себе, держал в руках нежное создание, мысли о котором в данный момент сводили с ума.
- «Лугами, чащей леса…
Иду, лихой повеса…»
Голос звучал неуверенно, как у пятилетнего ребенка, прерывался, иногда приходилось прокашливаться, повторять слова дважды, взгляд то и дело обращался к крепким плечам и широкой спине стоящего у окна Антонова, из-за чего в декламации появлялись некоторые паузы, во время которых девушка переводила дух и как можно быстрее пыталась найти потерянную строку. Обстановка в аудитории постепенно накалялась: это чувствовали оба, но, кажется, ни один не хотел, чтобы это мгновение обрывалось. Они наслаждались парящим в помещении напряжением, как будто без слов подначивали друг друга не останавливаться и проверить, кто же все-таки выйдет победителем в этой безмолвной игре.
- «Готов не спать я сутки
И петь в любом краю.
Угрюмая девица
И та развеселится
Под музыку мою.
Без устали беспечно
Блуждаю бесконечно
Я, музой окрылен.
Влечет меня дорога.
Но как побыть немного
Мне с той, в кого влюблен…»
- «Мне с той, в кого влюблен», - вместе с девушкой закончил преподаватель, не поворачиваясь.
- Да.
Кажется, этого «да» он не услышал.
И опять в их уединенный уголок вторглось молчание, оно уже начинало душить и без того взволнованную Лизу, ведь ее юный разум только что осознал тот факт, от которого прятался последние несколько дней.
Так уж получилось, что за годы взросления в школе и университете ей удалось сохранить незаполненным то состояние в жизни каждого человека, которое все называют влюбленностью. Жаждущая обрести взаимные чувства и плечо любимого человека рядом, Лиза так их и не нашла. Бросаться в омут с головой навстречу неизведанному было не в ее стиле, поэтому юная девушка покорно ждала, уверенная, что где-то наверху до нее просто еще не дошла очередь, и эта уверенность помогала ей не зацикливаться на «непонятном». И сейчас этот тихий голос приоткрыл в ее сердце одну-единственную дверь, то ли обрадовав ее, то ли, наоборот, напугав, но деваться было некуда, и девушка сокрушенно приняла этот факт, как должное. Она катится в пропасть, влюбляясь, и это неправильно. Чертовски неправильно и чертовски безнадежно.
Антонов обернулся в ответ на гробовую тишину:
- Вы красиво читаете. Надеюсь, это не все?
Заметно подавленная студентка мягко улыбнулась и повела плечом:
- Нет, есть еще одно. «Свидание и разлука». Можно воды?
Вопрос ошарашил обоих своей внезапностью и прямотой. Антонов незаметно усмехнулся, налил из графина воды и, медленно подойдя к Лизе, протянул стакан, оставшись стоять рядом, словно боялся, что в любой момент она может потерять сознание. Да в общем-то так оно и было.
Поставив стакан на стол, едва не промахнувшись, девушка вытащила сложенный пополам листок и начала:
- «Душа в огне, нет силы боле,
Скорей в седло и на простор!
Уж вечер плыл, лаская поле,
Висела ночь у края гор.
Уже стоял, одетый мраком,
Огромный дуб, встречая нас;
И тьма, гнездясь по буеракам,
Смотрела сотней черных глаз».
Антонов облокотился локтем о стул, на котором сидела Лиза, другой рукой – о стол, чтобы тоже видеть текст; получилось, что он будто навис над ней, и эта близость давала о себе знать. В этот день девушке не стоило пользоваться румянами, потому что краска с ее щек не сходила практически весь день, а сейчас она максимально проявилась.
- «Исполнен сладостной печали,
Светился в тучах лик луны,
Крылами ветры помавали,
Зловещих шорохов полны.
Толпою чудищ ночь глядела,
Но сердце пело, несся конь,
Какая жизнь во мне кипела,
Какой во мне пылал огонь!»
- «В моих мечтах лишь ты носилась, - продолжил за нее чувственный голос возле уха,
- Твой взор так сладостно горел,
Что вся душа к тебе стремилась
И каждый вздох к тебе летел.
И вот конец моей дороги,
И ты, овеяна весной,
Опять со мной!»
- «Со мной! О боги!
Чем заслужил я рай земной?» - тут же подхватила Лиза.
Из-за локонов девушка не могла видеть его лицо, но не ощущать теплое дыхание на своем плече, от которого тело бросало то в жар, то в холод, было просто невозможно. Казалось, его губы были совсем близко, стоило только немного повернуть голову, и можно было их коснуться. Все ее тело превратилось в одну натянутую струну, нервы совершенно забыли о кофейной терапии и сейчас были накалены до предела, но это возбужденное состояние ей нравилось.
Прикрыв на секунду глаза и пытаясь восстановить дыхание, она продолжила, ведь осталось пережить всего лишь одну строфу, а пальма первенства давно уже была отдана другому.
- «Но — ах!— лишь утро засияло,
Угасли милые черты.
О, как меня ты целовала,
С какой тоской смотрела ты!»
Ожидая от Антонова продолжения, девушка наконец смогла осмелиться и взглянуть в его сторону. Он смотрел не в листок, а на нее. Что это был за взгляд! Полный такого же непонимания и растерянности, но удивительно нежный и сильно обеспокоенный. Вся тревога мира могла поместиться в эти вдруг посветлевшие голубые глаза, в которых можно было увидеть целое небо.
- «Я встал, душа рвалась на части,
И ты одна осталась вновь...
И все ж…»
Казалось, у него тоже не хватало сил закончить: Лизе пришлось прийти на помощь и почти выдавить из себя последние строки:
- «И все ж любить — какое счастье!
Какой восторг — твоя любовь!»
Теперь окаменевшей могла по праву считаться девушка: она крепко сжала губы, уставившись в окно. Там уже зажигались вечерние огни, слышался шум и сигналы проносящихся мимо машин, и тут два человека поняли: они не одни. За пределами этой аудитории кипела жизнь, а их жизни были сосредоточены друг на друге и на том испытанном и абсолютно новом ощущении, которое трепетало между ними в воздухе.
Подняв глаза, девушка смутилась: его взгляд все так же оставался на ней, недвижимый, намертво прикованный. Двое сейчас чувствовали притяжение, сквозившее между ними, каждый думал о недавнем происшествии, вспоминая запретную близость, хоть и не свершившуюся, но сильно желанную. Ее подрагивающие губы всё еще стояли перед его глазами, и в который раз уже в голове возникло чувство жалости от упущенной возможности прикоснуться к ним, ведь они были так близко.
Аналогичное чувство сожаления было и в ее мыслях, но она отчаянно пыталась затолкать его как можно глубже. Чтобы к черту похоронить и забыть.
Сделав глубокий вдох, Лиза поправила волосы дрожащей рукой (молясь, чтобы он не заметил) и подытожила:
- Пока что отобрала эти, над другими еще надо подумать.
- Хорошо, - очень тихо и покорно прозвучал голос. – Подумайте над структурой, Лиза, в следующий раз обсудим теоретическую часть.
«В следующий раз». Девушка в прямом смысле задохнулась от этих слов. Нет, еще одного раза она не выдержит: слишком тяжело эта встреча далась ее не тронутому взрослостью сердцу.
- Поняла, Даниил Александрович. Тогда до завтра, хорошего вечера.
На выходе ей в спину опять прозвучал грудной и до невозможности красивый мужской голос:
- Если будут какие-то мысли, не стесняйтесь писать мне на почту в любое время. Помогу.
Последний взгляд. Кивок. И вот она взялась за ручку двери и тут же ей прилетел очередной вопрос:
- Елизавета, Вы в порядке?
Студентка обратила свой взгляд к окну, где стоял ее непростительно красивый преподаватель, и проговорила:
- Я в порядке.
Кажется, после этой реплики его продолжил мучить незаданный вопрос, поэтому без долгих раздумий он всё же его озвучил:
- Часто с Вами такое бывает?
- Нет. Было пару раз, - Лиза пожала плечами и почему-то смутилась. – Может, раз пять.
Антонов пронзил девушку долгим взглядом и тоже почему-то сказал:
- Берегите себя.
Дверь за ней закрылась.
А мужчина еще долго, не шевелясь, стоял у окна, словно боялся спугнуть ее призрак и как будто нарочно оставленный след от духов.
«Никто не порабощен так, как тот, кто считает себя свободным, таковым не являясь». И. В. Гёте
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!