1.

” Даже младший брат генерал-интенданта Семен, чиновник канцелярии Витгенштейна, был принят в тайное общество Пестелем — без ведома родственника. Согласно показаниям самого Семена Юшневского, Алексей, узнав о его вступлении в заговор, не пытался противостоять Пестелю, «не удержал» брата «от необдуманного и пагубного шага». Вообще до конца 1825 года Юшневский ни разу не позволил себе публично не согласиться с какой-либо инициативой Пестеля — по крайней мере сведений об этом не сохранилось. “ — "Декабристы", Оксана Киянская. -Что же ты наделал? Господи, Семен, - Алексей Петрович возник на пороге квартиры брата, словно призрак перед ничего не подозревающим , испуганным путником в лунную ночь. Разочарованный и усталый, с бледным и сражённым горем лицом, Юшневский действительно чем-то приходил на древнее привидение. - Ах, Алеша, ты! Здравствуй! - младший вмиг подорвался с софы и бросил на нее готический роман, который читал какое-то время, желая заключить старшего в объятия, - Я так скучал по тебе! Но Алексей отстранил его, серьезно смотря ему в глаза и крепко ухватив за плечо. Радостная улыбка постепенно сползла с лица младшего брата, на нем возникло непонимание. - Что случилось? Я в чем-то провинился? - неуверенно поинтересовался он, тряхнув короткими, пушистыми кудрями. - Ты очень сильно провинился! - сквозь зубы выцедил Юшневский, ещё сильнее стиснув младшего, - Ради всего святого, зачем ты пошел к Пестелю? Зачем вступил в общество? Семен вздрогнул, в голосе брата сквозило отчаяние. Тот уже сжал двумя руками плечи молодого человека, смотря ему прямо в глаза. Младший понял — он сделал что-то очень нехорошее, раз стоический и спокойный Юшневский был доведён до красных глаз и белой кожи. - Послушай, ты же тоже состоишь в обществе! - начал юнец, - Вы обсуждаете преобразование России, говорите о республике! Я тоже хочу стать "вершителем истории", прям как Вы с господом Пестелем. Алексей отпустил брата, сделал шаг и рухнул на софу, тяжело выдохнув. Семён мялся на месте, видимо, боясь ещё сильнее огорчить или рассердить брата. - Сема,- тихо сказал Алексей Петрович, - ты даже не представляешь себе , во что ты вляпался.. Надо было все рассказать тебе, объяснить. Кровь у тебя молодая..ах, какой я дурак, - он горько посмотрел на него, - мы не "вершители истории".. Но, быть может, Пестель и ему подобные мнят себя ими, - мужчина усмехнулся, - мы, безусловно, желаем блага для страны: хотим отмены крепостного права, ликвидацию несправедливости. Но понимаешь ли, вся эта романтика требует обыденности: она требует интриг, грабежа (ведь революция не бывает бесплатной!) и крови. Причём крови таких как ты — молодых мечтателей, виновных только в верности и благородстве своих убеждений. Думаешь, Павел Иванович будет милостив и внимателен? Когда перед ним откроется дорога к власти, он по головам пойдет.. Пестель не боится ни своей крови, ни чужой. И я бы не хотел, чтобы этой "чужой" кровью стал ты. - Но позволь, ты ведь верен ему. Он сам мне сегодня рассказывал, - Семён всё ещё недоумевал. - Я верно служу ему и поддерживаю его лишь по той причине, что лишь ему одному под силу сломить устройство этого мира. Ни Трубецкой , ни Муравьёв на это не способны. Он не будет жалеть ни своей, ни чужой крови. Он не отступит, - Юшневский устало потер переносицу, - Почему ты не посоветовался со мной? - он смягчился. - Алексей, мне почти двадцать, - юнец плюхнулся рядом, закинув ногу за ногу. Семён посмотрел на брата, встретившись с ним взглядом. Он старался сохранять весёлый вид в надежде, что он передаться и старшему. Но Алексей был строг и серьёзен. Тогда молодой человек просто обнял его, как когда-то в детстве. Мужчина выдохнул и похлопал братца по спине. - Не увлекайся обществом, не лезь в его чащу, - шепнул генерал- интендант Второй армии. Семён заверил его в том, что он не доставит брату ни малейших хлопот. *** Когда вечером Алексей Юшневский сидел на собрании Южной шайки, ему было неспокойно. Он впервые почувствовал сильную злобу и недоверие к Пестелю. Как ? Почему он принял Семена в общество, при этом ничего не сказав Алексею? Знает ведь, что дело у них опасное. Мужчина долго всматривался в невысокого человека с манящими темными глазами, но ничего не мог сделать: Юшневский был не способен выразить даже малейший протест против Павла Ивановича. Он чувствовал себя Авраамом, который приносит в жертву своего любимого Исаака. Пестель хочет быть полубогом, полудиктатором — пожалуйста. Его верный пророк , его левая рука, уже принес в жертву Семена, не уберёг его. Павел испытывал веру Юшневского(?). Что же, Алексей надеялся, что этот человек доволен — он верен ему. После совещания Павел попросил генерал-интенданта остаться. - Алексей Петрович, у Вас такой славный брат, такой убежденный, - мужчина оперся бедром о край стола, стоя рядом с сидящим Юшневским, - Надеюсь, Вы не злитесь, что я принял его в общество, не переговорив с Вами? Павел Иванович словно издевался, смотря Алексею прямо в душу, ища в ней подтверждение своих надежд. - Нет, Павел Иванович, не злюсь, - проговорил мужчина на одном дыхании, не отрывая взгляда от этого беса. Он вглядывался в темные, мерцающие постоянной работой ума глаза. - Хорошо, - Пестель отошёл от соратника, - Но я думаю, что пока не стоит возлагать на него слишком много обязанностей.. Он слишком юн для этого. Хорошо? - адъютант графа Витгенштейна издевательски склонил голову на бок и улыбнулся. - Конечно, - Алексей встал, - Если это все, то до свидания, Павел Иванович. - До свидания, Алексей Петрович. Юшневский мигом покинул комнату, оставив мужчину в одиночестве. Пестель же хмыкнул, подошёл к окну и распахнул его. В спертый воздух помещения ворвался ветер. Павел Иванович с интересом обнаружил, что за время их совещания на небе начала собираться гроза.