Часть 15

      Фурина переплела их с Арлекино пальцы, шагая рядом с ней. — Может кофе возьмём? — старшая кивнула в сторону ближайшего ларька, который еще работал, — это все больше походит на слащавое свидание, да? — Походит. Но я хочу кофе, — отозвалась де Фонтейн, сворачивая к мини-кофейне.       Заказав два напитка, младшая повела Слугу к ближайшей лавочке. Усевшись рядом и обняв руку Арлекино, беловолосая довольно вздохнула, потеревшись щекой об ее плечо.       Сидели молча. Предвестница слушала дыхание младшей, пока та витала в своих мыслях. — Давай добавим в наше свидание еще больше слащавых стереотипов. Дашь мне кофту? Холодно до невозможного, — поежившись, пискнула Фурина, прижимаясь к Слуге. — Одеваться по погоде не думала? — усмехнулась Арлекино.       Однако старшая оперативно сняла свою куртку, оставаясь в толстовке.       Фурина чуть ли не замурлыкала от того, как стало тепло. Укутавшись посильнее, девушка прильнула к Предвестнице, ткнувшись лбом в ее плечо. — Ты как котенок, — вздохнула Слуга, мягко погладив младшую по голове, — может стоит купить тебе ободок с ушками? — Иди к черту, — ответила девушка, ластясь к черной ладони.       Арлекино медленно гладила белоснежную макушку, глядя в сторону кофейни, где какой-то парень готовил их кофе.       Забрав два горячих стаканчика, Слуга вдруг повела девушку в какой-то сквер, который вел уже к парку. — Слащавое свидание в парке, отлично, — усмехнулась старшая, слегка сжимая ладонь Фурины. — Давай, скажи, что тебе не нравится, — ответила девушка, немного дуя на открытую крышку стаканчика, чтобы немного остудить кофе.       Арлекино промолчала, глядя куда-то перед собой. В какой-то момент она сунула стаканчик в свой карман, благо его размеры позволяли держать кофе в вертикальном положении. После этого Слуга достала телефон и набрала кому-то. — Ало? — …? — Да. Я с Фуриной. Вы там в порядке? -… — Мать не приезжала? -… — Хорошо. Ладно, ложитесь спать. Я буду поздно. -… — Да, спокойной ночи.       Арлекино убрала телефон в карман, после чего достала стаканчик. — Все нормально? — спросила Фурина, повернув голову к Слуге. — Да, порядок. Младших спать отправила. — Ты так уверенно сказала, что будешь дома поздно. Думаешь, меня отпустят к тебе? — Даже если не отпустят, то провожу тебя и немного прогуляюсь, — ответила Предвестница, сделав глоток горячего напитка.       Арлекино, слегка сжимала руку Фурины, глядя то себе под ноги, то на небо, с которого медленно падали редкие снежинки.       Спустя пол часа прогулки девушки оказались у подмерзшего пруда. Младшая выдохнула, сев на лавочку. — Неплохо прогулялись, — вздохнула де Фонтейн, уже по привычке обнимая руку Слуги. — Да. Хочешь еще куда-нибудь? — Надо матери написать, что я вернусь только завтра.       Девушка достала телефон из кармана и обнаружила сообщение: — «Мы с Нëвом уехали.» «Сегодня и завтра ты одна дома будешь.»       Фурина показала сообщение старшей, после чего слабо усмехнулась. — Хочешь, ко мне сегодня пойдём? — тихо предложила девушка, заглядывая Предвестнице в глаза.       Арлекино повела плечом, немного задумавшись. — Если ты согласна выгулять Канель со мной, можем пойти вместе. — Ой, с радостью, — Фурина улыбнулась, — подожди, а зачем ее выгуливать? У вас же частный двор и все такое. — Да просто выгуливаю ее раз в неделю, чтобы она не сидела в четырех стенах, только с большей площадью. У нас лесополоса рядом с домом. Ты бы знала как ей там нравится.       Младшая вздохнула, положив голову Предвестнице на плечо. Старшая вдруг достала свой «чапман» и, зажав фильтр губами, чиркнула зажигалкой. — Почему ты начала курить? — вдруг спросила де Фонтейн, глядя на то, как загорается в темноте кончик сигареты.       Слуга молчала какое-то время, после чего ответила: — Не знаю.       Еще несколько долгих секунд молчания и старшая продолжила: — Может от стресса, может чтобы казаться «круче» самой себе. — А… можно попробовать? — вдруг спросила девушка.       Арлекино удивленно повернулась к ней, выгнув бровь. — Ты уверена? — Да. Мне просто интересно.       Слуга протянула девушке свою сигарету и, когда та коснулась фильтра губами, сказала: — Потяни на себя совсем чуть-чуть. Не вдыхай, просто набери немного дыма в рот. После этого медленно вдохни воздух, чтобы он разбавил дым.       Фурина послушно исполнила инструкции, но все же немного закашлялась. — Ну и гадость, — усмехнулась де Фонтейн, передавая сигарету старшей. — Ну, это тебе не поки для влюблённых, — рассмеялась Арлекино, делая затяжку. — Почему фильтр такой сладкий? — Ну, чапман же с ванилью. Там у всех таких фильтры сладкие. Просто запахи различаются.       Де Фонтейн еще около десяти минут расспрашивала старшую о сигаретах. О том, какие они бывают, о вкусах, о кнопках. Арлекино же терпеливо все объясняла, закончив свою своеобразную лекцию словами «только даже не думай начинать курить эту мерзость».       Путь до дома Предвестницы занял около получаса — было уже за полночь. Они уже почти добрались, когда оказались в знакомом переулке. — О, я тут тебя, кажется, впервые выловила, — усмехнулась старшая глядя в темноту. — Да. Я тогда думала, что ты меня убьёшь в этом переулке.       Арлекино рассмеялась. — Неужели я такая страшная? — Нет, просто…       Фурина ахнула. Ее прижали к стене. Старшая нависала над ней, довольно улыбаясь.       Испуг и недоумение на лице сменились предвкушением. Де Фонтейн чуть приподняла голову. — Арле… — прошептала девушка, ловя дыхание Слуги губами.       Просьбу не надо было озвучивать — Арлекино поняла младшую и без этого. Фурина блаженно выдохнула, чувствуя горячие губы Предвестницы на своих. Девушка даже слегка приподнялась на носочки, обвивая шею старшей руками.       В какой-то момент Арлекино отстранилась, снимая очки с возлюбленной. Та лишь что-то промычала, прижимаясь к старшей поближе.       Фурина едва слышно простонала, чувствуя горячие губы старшей на своей шее. — Арле… Я хочу, — прошептала де Фонтейн, глядя на небо. — Прямо здесь? — Да… Пожалуйста.       Старшая вздохнула, после чего резко развернула девушку. Та тихо проскулила, прижимаясь щекой к холодной кирпичной стене. Нижнее белье уже намокло, что Фурина очень хорошо почувствовала. — Арлекино, не тяни… Я умоляю тебя… Быстрее… — тихо скулила девушка, чувствуя руки старшей на своих бедрах.       Слуга сделала небольшой шаг назад, но только для того, чтобы слегка нагнуть младшую. Для удобства.       Фурина горячо выдохнула, чувствуя ладонь Предвестницы на горле. Вторая рука уже была под ее юбкой, сжимая внутреннюю поверхность бедер.       Де Фонтейн едва слышно простонала, почувствовав как Арлекино входит. Глаза сразу же начали закатываться — старшая и так знала каждое слабое место девушки, так еще и почти ледяные пальцы в горячей Фурине сводили ту с ума.       Все очень быстро стало ярким и резким — свет луны и уличных фонарей где-то вдали бил в глаза, ослепляя; дыхание Арлекино на тонкой шее было слишком горячим, едва ли не обжигало, в то время как холод стены будто постепенно замораживал каждую клеточку ее тела. Кислород заканчивался, то ли усугубляя, то ли улучшая ситуацию сопутствующими ощущениями. — Mon Dieu, je t'aime tellement, je suis fou putain, — проскулила де Фонтейн, — je suis une putain de salope, — продолжала она, еле как держась на дрожащих ногах. — Я не прощу тебя за твой французский.       Фурину будто ударило током. То, как Арлекино это произнесла, было слишком… возбуждающим. Впрочем, младшая так и не успела ничего понять — перед глазами побелело, а ноги окончательно перестали слушаться.       Де Фонтейн чуть не рухнула на обледеневший асфальт. Арлекино мягко, но крепко обнимала ее, уткнувшись носом куда-то за ухо. — Да, ты действительно гребаная шлюха, — прошептала Слуга. — Заткнись… Я люблю тебя.       Фурина еще пару минут приходила в себя и, пусть коленки ее все еще подгибались, она все же смогла идти.       Забрав Канель, которая чуть не разбудила весь район своим радостным лаем, девушки отправились на ночную прогулку.       Овчарка вырвалась вперед, шастая между деревьев, пока Арлекино, приобняв младшую, шагала позади. — Ей действительно тут нравится, — заметила девушка, глядя на то, как весело собака прыгает по бурелому, выискивая что-то в снегу. — Да. Канель, ко мне! — громко сказала Предвестница, заметив, что овчарка убежала слишком далеко.       Через секунду собака уже была рядом и шагала рядом с хозяйкой, глядя на нее снизу вверх. — Она тебя так любит, — слабо улыбнулась Фурина, глядя в глаза, полные преданности. — А как иначе? Я ее человек, — заметила Арлекино, после чего потянулась вниз, потрепав питомицу за ушами. — Ну, тебя она явно любит больше, чем близнецов или Фремине. — Просто я провожу с ней больше времени, чем кто-либо из них. Я с ней гуляю, занимаюсь… Кормлю тоже я, преимущественно. Вот она и привязалась ко мне больше, чем к младшим.       Де Фонтейн немного помолчала, наблюдая за собакой, которая все так же послушно шла рядом с Предвестницей. — А ваша мать хоть иногда занимается с ней?       Канель вдруг заскулила и начала сильнее жаться к Слуге. — Что с ней? — удивленно спросила девушка, глядя на собаку.       Старшая замялась, а после перевела тему. — Нет, не занимается. Она же занята постоянно командировками, вот и с собакой возиться у нее нет времени. — А, понятно…       Погуляв еще с час и порядком подмерзнув, Арлекино все же завела Канель домой. После этого отправилась вместе с Фуриной до ее дома.       В квартире было пусто — Фокалорс с Нëвиллетом действительно уехали.       Де Фонтейн какое-то время отогревалась в горячей ванной, пока старшая сидела в гостиной и выбирала чего бы им такого посмотреть.       Устроившись на диване, Фурина потянулась за пирожными, которые они купили по пути до ее дома. Девушка довольно вздохнула и, сделав глоток чая, положила голову Слуге на плечо, разглядывая начальную заставку какого-то фильма.       Арлекино выбрала комедию, за что младшая была ей благодарна — смотреть какой-нибудь ужастик или боевик в такой-то обстановке ей совсем не хотелось.       Черная ладонь легла на белоснежную макушку, мягко перебирая бело-голубые пряди и мягко почесывая. Фурина прикрыла глаза от наслаждения. Казалось, что Предвестница знает ее от и до. Знала, что нужно сказать или сделать, чтобы младшая растаяла.       Незаметно для самой себя, де Фонтейн начала проваливаться в сон, находясь в объятиях самого противоречивого, но от того не менее любимого человека в ее жизни.