Вернутся к фанфику
Благовест (past!Ичимару/Кира, Оторибаши/Кира)
10 сентября 2024, 21:20 Кира Изуру хороший лейтенант и хороший человек. Поэтому он никогда не показывает, как ему тяжело. Он заполняет документы, руководит отрядом, тренирует новичков и даже убирается в казармах. На вежливые вопросы Момо он только дарит ей кроткую улыбку и повторяет, что помощь ему не требуется. Кира Изуру хороший лейтенант.
Правда хороший. Он никогда не кричит и не жалуется. И он очень терпеливый. Может, даже слишком… Изуру тратит свои свободные часы, чтобы обучить своих людей кидо. Обрабатывает их раны, чтобы те не тревожили четвертый отряд. Выслушивает проблемы.
Кире больно, когда Ичимару Гина называют предателем. Он плачет всю ночь, а потом использует кидо, чтобы не было видно красных отеков вокруг глаз и искусанных губ. Кире больно, но никто не должен об этом знать. Сейчас всем тяжело. Незачем добавлять проблем. Вот, Момо вообще чуть не убили. Так что Изуру заставляет себя улыбаться и бегает по делам отряда еще больше прежнего.
Видеть своего капитана за правым плечом Айзена — ужасно. Когда их взгляды пересекаются, Кира думает, что его сердце сейчас остановится. Но оно продолжает биться и гнать кровь по духовному телу, и впервые за свою долгую жизнь ему жаль, что он жив. Фальшивые переулки Каракуры тихие и мертвые. Изуру пытается сосредоточиться на лечении друзей, но в голову упорно лезут воспоминания. У Гина всегда были мягкие руки. Конечно, он почти не пользовался мечом… его оружием всегда были слова, и ранили они сильнее лезвия.
Губы у него тоже были мягкие. И поцелуи тоже. Изуру дергает плечом, когда вспоминает, как они касались его шеи и щек, и заклинание распадается тысячей золотых осколков. «Прости, прости, Рангику» — Кира с досадой шепчет это в тишину улицы и пытается снова использовать кидо.
Когда Рангику убегает, придерживаясь за почти выпотрошенный живот, Изуру не останавливает ее. Все в нем кричит бежать следом, тоже увидеть Гина, сказать ему хотя бы несколько слов, да хоть просто посмотреть в его глаза в последний раз. Кира почему-то уверен, что это и правда последний. Но рядом лежат еще люди, и он остается, потому что он хороший лейтенант.
Когда зимняя война заканчивается, когда Айзен распят в Мукене, а его сообщники мертвы, Кира не позволяет себе отдыхать. Во-первых… он хороший лейтенант. От этих слов его выворачивает по ночам наизнанку одной желчью. Он не хочет больше быть лейтенантом, не хочет быть хорошим. Кире хочется вернуться в прошлое и никогда не знать настоящего. Чтобы единственным, что его волнует, были выходки его любимого капитана и то, сколько бумаг нужно подписать до выходных.
«Он никогда не был предателем» — говорит однажды пьяная донельзя Рангику, когда в баре не остается никого кроме них, — «он пытался остановить Айзена и погиб за это». Она отключается, расплескивая остатки саке по своему сихакусо, и Кире приходится тащить ее до казарм десятого отряда. Следующие несколько ночей он воет в подушку, походя на раненого пустого. Непонятно, что было хуже — принять предательство Гина или его смерть за чертово общество душ.
Новый капитан пугает его. У Оторибаши прозрачные светлые глаза, изящные руки с мозолями от смычка и чертова костяная маска. А еще он зовет его, Киру, своей музой. Кире странно. Какая из него муза. Он хоро… нет, он обычный, он скучный, у него вместо волос блеклая солома, которая не идет в сравнение с пышными золотыми локонами капитана, а его глаза напоминают могильный мрамор. «Таким красавицам» — говорит Роз, проскальзывая мимо него в кабинет и вытаскивая из рук стопку документов, — «не стоит сидеть всю ночь за бумажками». Изуру не знает, способен ли он еще краснеть, но уголки его губ впервые дергаются спустя несколько лет. «Тогда и вам нельзя» — он побежденно улыбается, а Оторибаши смотрит на него с выражением абсолютного счастья. «Ты считаешь меня красивым, Изуру-кун?» — Роджуро щурится, как большая кошка, и это совсем не похоже на лисий прищур Ичимару.
Целуется он тоже совсем не так, как это делал Гин. Вместо легких поверхностных поцелуев капитан утягивает своего лейтенанта в долгие и чувственные. Кира послушно открывает рот и позволяет их языкам скользить друг по другу. Он также позволяет капитанским рукам держать себя за талию достаточно крепко, чтобы страх падения отступил. «Когда я смотрю на тебя, когда прикасаюсь к тебе…» — Роз улыбается, пробегая пальцами по черному протезу руки, — «я думаю, что никакая музыка этого мира не способна передать то, что я чувствую». Изуру смеется, пряча лицо в его груди, и этот смех впервые не истерический и ломанный, как тонкая корочка льда по осени, а чистый, искренний.
В следующий раз он навещает могилу Ичимару не один. И теперь есть кому утереть его слезы.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!