Глава 2

Утро встретило Нам Гю громким звоном будильника, который резал уши. Сонным взглядом он попытался нащупать его на тумбочке рядом и, наконец нащупав, выключил. Садясь на кровать, он посмотрел на время. 11:00. Нормально он поспал. Ему еще повезло, что сегодня снова в ночную. Вдруг перед глазами всплыла вся вчерашняя ночь: директор, парень с дредами, и … Нам резко обернулся, чтобы посмотреть на место рядом, но там никого не было. Почему-то осознание этого не приносило радости, а даже немного разочаровывало. Получается, его как после секса кинули, использовав на одну ночь. Чего он, собственно, ожидал? Непонятно. Он же себе с самого начала говорил, что от звезд ничего хорошего не жди, так по итогу и вышло, но… что-то зацепило. Очень зацепило. Встав с кровати, он раздраженно почесал затылок. В доме было тихо, только легкий шелест занавесок от утреннего бриза. Он прошел на кухню, где его ждал пустой стол и остатки вчерашнего хаоса. Кружка с недопитым чаем стояла на краю, как немой свидетель ночной игры нервов и намеков. — Ну и черт с тобой, «Танос», — пробормотал Нам, открывая холодильник. Из него на него смотрел одинокий йогурт, который выглядел так, будто тоже пережил тяжелую ночь. Он оказался отвратительным, но Нам Гю доел его до последней ложки, стоя у окна и глядя на улицу. Солнце светило прямо в глаза, заставляя щуриться. На улице люди спешили по своим делам: кто-то с кофе в руках, кто-то с пакетами из супермаркета. Обычная жизнь, которая продолжалась, несмотря ни на что. Нам Гю вздохнул и отвернулся от окна. Нужно было приводить себя в порядок и готовиться к новой ночи. В ванной он долго смотрел на свое отражение в зеркале. Усталое лицо, немного опухшие глаза. Он умылся холодной водой, пытаясь взбодриться. В голове все еще крутились обрывки вчерашних событий. Нам Гю решил, что нужно выбросить все это из головы. Не стоит придавать этому значения. Он вышел из ванной и направился в свою комнату, чтобы выбрать одежду. Вечером, собираясь на работу, Нам Гю старался не думать о вчерашнем. Он включил музыку погромче, чтобы заглушить навязчивые мысли. Но когда он вышел на улицу и увидел огни ночного города, воспоминания снова нахлынули. Он знал, что эта ночь будет долгой, и что избавиться от вчерашнего будет не так просто, как ему хотелось бы. Но он должен был двигаться дальше.                                   *** Прошла неделя после выступления Таноса в том клубе, и жизнь вроде идет, но что-то как будто изменилось. Его постоянно преследовали мысли о Нам Гю. О таком вроде агрессивном парне, но в то же время таком… заботливом? Даже несмотря на все те словечки, что он кидал в его сторону, отрицать то, что он хороший, было глупо. И ведь о Су Боне впервые кто-то реально, бескорыстно позаботился. Такое он мог ощутить только в детстве, когда его дедушка был жив и следил за ним, но после его смерти пришлось снова жить с мамой и отцом, которые, как Танос уже знал с детства, ненавидели его. Ну а как тут не понять, когда они то и дело что принижали его и избивали. Перечислять то, что они сделали с ним за детство, можно еще долго. Сейчас же певцу на это просто наплевать. Ему не нужно было прорабатывать это с психологом. С ним и так все хорошо… По крайней мере, так он думал, а значит, так и есть. Он разлегся на диване в офисе его менеджера, ожидая, пока тот вернется с какого-то важного собрания, где решалась дальнейшая судьба Таноса. Порой у него проскакивали мысли, что было бы хорошо, если бы в какой-то день его, так сказать, "босс" подошел и сказал, что на этом его карьеру можно заканчивать. Ему все эти ограничения в личной жизни надоели. Это нельзя, то нельзя, как марионетка. Дышать-то можно? Тут в комнату врывается как раз-таки его менеджер, и снова с недовольным и уставшим видом. Су Бона это ни капли не смутило. Уж к нему жалости он почему-то не испытывал. Парень с дредами уселся на диван напротив фиолетоволосого и, тяжело вздохнув, облокотился на его спинку. — Ну что, старик, как успехи?- лениво поинтересовался Су Бон, не отрывая взгляда от потолка. — Как обычно, но, короче, у меня для тебя две новости, — начал он, потирая переносицу. — Одна хорошая, другая… ну, скажем так, неоднозначная. Танос лениво приподнял бровь, показывая, что слушает.  — Начну с приятного. Твой последний трек просто разорвал все чарты! Взлетел до небес. Засыпали предложениями: фестивали, интервью… Ты сейчас на волне, чувак. — Менеджер криво усмехнулся, но в глазах плясала тревога. — А теперь… новость так себе. По поводу тех треков, что ты на проверку кидал. — Танос нахмурился. — Короче, твои тексты, как бы это сказать… чересчур откровенные, что ли? Ребята говорят, под них только порно и снимать. Ну, ты понял, да? Танос закатил глаза. Ну вот, опять двадцать пять. Вечно его творчество кому-то не угождает. То слишком депрессивно, то слишком пошло. Когда уже отстанут? — И что теперь? Запретите мне вообще что-либо выпускать? — с вызовом спросил он, поворачиваясь к парню напротив. — Да никто ничего не запрещает, просто… — менеджер замялся, подбирая слова. — Просто лейбл переживает за твою репутацию. Ты же понимаешь, сейчас ты звезда, и каждое твое слово рассматривают под микроскопом. А тут такие… откровенности. Могут неправильно понять. — Да плевать мне, кто что поймет, — буркнул Танос, наконец сев на диване. — Я пою о том, что хочу. Не нравится — пусть слушают других. Менеджер устало вздохнул. Он знал, что спорить с Су Боном бесполезно. Тот упертый, как баран. Но и терять такую золотую жилу лейбл не хотел. — Ладно, ладно, — примирительно сказал он. — Просто подумай об этом, хорошо? Может, чуть-чуть смягчишь углы? Ради себя же. Танос ничего не ответил, лишь отвернулся к окну, разглядывая прохожих внизу. Ну конечно. С его-то удачей. Ему что, блин, теперь только сопливые баллады петь? Он, конечно, понимал, что менеджер просто выполняет свою работу, но все равно раздражало. Хотелось просто высказаться, а не вылизывать каждую строчку, чтобы она соответствовала каким-то там стандартам. — Ладно, — неохотно согласился он. — Посмотрим, что можно сделать. Но если меня заставят петь про любовь и радугу, я просто уйду. — Ох, спасибо, Танос, тогда дав… — парень не успел договорить, телефон зажужжал, вырывая его из потока слов. Он торопливо схватил трубку, и стоило ему ответить, как на лице пролегла тень тревоги. Вскочив с дивана, он направился к двери, махнув Таносу рукой, мол, посиди тут. Певец закатил глаза от этого. Ему хотелось поскорее свалить отсюда, а не сидеть и ждать, когда тот снова начнет указывать. Хотелось расслабиться, выпить, например, в клубе. Кстати, о клубе. В голову снова вернулся Нам Гю. Как он хоть? Что с ним было, когда Танос слинял утром, даже не попрощавшись? Столько всего хотелось спросить, но желание побесить было сильнее. Долго думать не пришлось. Фиолетововолосый, встав с дивана, направился к выходу из комнаты. Аккуратно открыв дверь, он осмотрелся. Увидев своего менеджера, разговаривающего по телефону и стоящего лицом к панорамному окну, Танос тихо вышел из комнаты и так же тихо ушел к лифту. Сегодня он проведет свой вечер в компании клуба, алкоголя и, конечно же, Нам Гю.                                      *** Длинноволосый бармен, прислонившись к стойке, до блеска натирал стакан. Ранний час, в клубе сонно и немноголюдно. Позволив себе немного расслабиться, он отложил стакан и устало выдохнул. Эта неделя выдалась адской, и мысль о завтрашнем выходном была словно глоток свежего воздуха. Хоть выспится, а то эти ночные смены выматывают хуже дневных. Взгляд его лениво скользил по полумраку зала, цепляясь за детали: у парня лицо усыпано пирсингом, у девушки руки покрыты зловещими татуировками, а вон там – необычного цвета волосы, прямо как… Стоп. Нам тряхнул головой, отгоняя образ, который поклялся забыть на следующий же день после их встречи. Тщетно. Он въедался в память, заставляя Нам Гю невольно искать его повсюду. — Привет, Нам! – громкий возглас вырвал его из омута мыслей. Дэ Хо подошел к стойке, оперся локтем о бар, улыбнувшись. Нам резко обернулся, сменяя задумчивость на привычное спокойствие. — Привет, Дэ Хо, — Нам Гю кивнул, стараясь не задерживать взгляд на парне слишком долго. — Что-то ты задумчивый сегодня, — Дэ Хо поднял бровь, его взгляд скользнул по лицу Нама, будто пытаясь прочитать его мысли. — Я просто устал, — ответил он, наливая бокал виски и не прося ничьего разрешения. Дэ Хо взял его, подняв в тосте за невидимую цель.  — Ну, тогда рванем развеяться, — Дэ Хо подался вперед с хитрой ухмылкой. — Ты же знаешь, я с твоим боссом всегда найду общий язык, я ему как сын родной. — Дэ Хо, — прозвучало тихое, но стальное предупреждение в голосе Нама. В ответ лишь усмешка скользнула по губам Хо, а его пальцы едва ощутимо коснулись тыльной стороны ладони Нама. — Да помню, помню, что ты не в восторге от моих замашек, но, Нам, на тебя смотреть больно – ты совсем измотан. Не могу больше видеть, как ты тут вкалываешь, — выпалил Дэ Хо, буравя его глаза взглядом, в безмолвной мольбе уговаривая согласиться. Нам тяжело вздохнул. Конечно, хотелось сорваться с Дэ Хо куда-нибудь, развеяться по полной, но что-то словно приковывало его здесь… или кто-то? — Прости, Дэ Хо, я… я останусь, — почти шепотом проговорил Нам, отворачиваясь. Вся былая радость, плясавшая на лице Дэ Хо, вмиг потухла, сменившись грустной, но понимающей улыбкой. — Все окей, я понял, — чуть тише, чем обычно, произнес Хо. — Просто, позвони, если что, ладно? — Ладно, — быстро ответил Нам, так и не повернувшись. Он снова принялся яростно натирать все, что попадалось под руку. Стресс накатывал с каждой минутой, и вся тяжесть недели обрушилась на него именно сейчас. Но он не из тех, кто сдается. Не настолько все критично, чтобы бросать смену на полпути. Пока стоит на ногах — будет работать. Ему за это платят, в конце концов, и он не мог подвести. Слишком уж ответственно он относился к таким вещам. Вдруг за спиной послышалось какое-то шуршание, а потом — звон настольного звонка, купленного Сэ Ми на какой-то распродаже и притащенного в клуб со словами: «А почему бы и нет?» Обычно в него звонил только Дэ Хо, поэтому Нам, закатив глаза, тяжело вздохнул. — Дэ Хо, я же сказал, никуда не пое… — начал было Нам Гю, поворачиваясь к стойке, но, увидев, что это не его друг, замер на полуслове. Это был Танос. Фиолетововолосый парень сидел за барной стойкой, прожигая длинноволосого бармена взглядом. Тот в ответ смотрел на него, пытаясь понять, то ли его плющит от усталости, то ли Танос и правда здесь. Заметив замешательство Нама, Су Бон язвительно ухмыльнулся. Наму такая реакция явно не понравилась. Взяв себя в руки, он попытался скрыть растерянность за маской безразличия. — Что будете заказывать? — спросил Нам, делая вид, что не знает сидящего перед ним парня. Танос вопросительно вскинул брови, пытаясь понять, то ли тот правда его забыл, то ли это очередной подкол. — Тебя, — ответил он, остановившись на втором варианте. Нам Гю нахмурился, всем видом показывая, что шутку не оценил. "Очень смешно", – читалось между строк. Он бросил на Таноса недовольный взгляд, но тут же отвел, принимаясь протирать и без того чистую столешницу. – Такого нет в меню, – отрезал Нам, стараясь говорить как можно более профессионально. – Может, все-таки определитесь с напитком? Танос усмехнулся, наслаждаясь замешательством бармена. Ему нравилось играть с ним, дразнить, выводить из равновесия. В этом была какая-то особенная магия. – Хорошо, – протянул он, нарочито медленно. – Тогда налей мне самый крепкий коктейль, который у тебя есть. И сделай его таким же обжигающим, как твой взгляд. Нам Гю тяжело вздохнул. Похоже, вечер переставал быть томным. Он наполнил стакан льдом, достал бутылки с разными алкогольными напитками и начал творить. Его движения были отточены, профессиональны, но взгляд выдавал скрытое раздражение. Когда коктейль был готов, он поставил его перед Таносом, избегая зрительного контакта. – Ваш заказ, – сухо произнес Нам. Танос взял бокал, пригубил, и на его лице появилась довольная улыбка. – Неплохо, – сказал он, оценивающе глядя на бармена. – Но ты все равно интереснее. Нам закатил глаза. Ну вот, началось. Он уже пожалел, что вообще заговорил с этим фиолетововолосым. Мало ему Дэ Хо со своими приставаниями, так еще и этот явился. "Что ему вообще нужно?" – промелькнуло в голове у Нам Гю. Танос, заметив его раздражение, лишь усмехнулся. В его взгляде читалось то ли презрение, то ли вызов, то ли что-то еще, чего Танос пока не мог разгадать. Он сделал еще один глоток коктейля, не отрывая взгляда от Нама. — Знаешь, как-то паршиво притворяться, будто не узнаешь человека, с которым провел целую ночь, — вдруг двусмысленно прорезал тишину голос Таноса. — Возьми на заметку. Нам Гю опешил от такой наглости. Вся тщательно скрываемая буря эмоций вырвалась наружу. — Чего тебе надо? — выплюнул Нам, устав от этого фарса. На лице Су Бона застыла маска безразличия, но Гю нутром чуял, что тому далеко не плевать. — Ого, сразу к делу. — Танос, — тон Нам Гю стал угрожающе серьезным. Тот лишь усмехнулся, прикрыв глаза. Именно этой реакции он и добивался. Походу, это войдет у него в привычку. — Да так, ничего особенного, просто хотел выпить, расслабиться, ну… и тебя увидеть, — последние слова он пробормотал почти шепотом. Глаза Нама распахнулись от удивления еще шире. Он окинул Таноса оценивающим взглядом. В глубине души понимал, что тоже не прочь был увидеть этого наглеца, но признаваться в этом не собирался. Он не мог понять, что им двигало – то ли любопытство, то ли просто желание убедиться, что ночной кошмар не повторится. — Увидел, теперь закажи что-нибудь нормальное и не мешай работать, — буркнул Нам, отворачиваясь, чтобы спрятать смущение. Танос отставил бокал, провел пальцем по его краю и задумчиво посмотрел на Нама. В его взгляде больше не было насмешки, лишь какая-то непонятная тоска. — Знаешь, я не мастер душевных разговоров. Единственное, что у меня с людьми выходит органично – это затащить их в койку, – буркнул он почти шепотом. – Ну, ты понимаешь… Нам замер, чувствуя прожигающий взгляд Таноса. Он не знал, что ответить. Слова застряли в горле, не желая вырываться наружу. "Вот же придурок", – пронеслось в голове. – Поздравляю, а от меня ты чего хочешь? – наконец, выдавил из себя Нам, стараясь, чтобы голос звучал как можно более ровно. Танос усмехнулся, и в его глазах снова мелькнул озорной огонек. – А ты как думаешь? – ответил он вопросом на вопрос, не отрывая взгляда от Нама. Гю тяжело вздохнул, понимая, что попал в ловушку. Он не хотел признаваться, что его тоже тянет. Но когда тот вел себя так, как последний кусок говна, то даже говорить не хотелось. – Я думаю, что тебе пора домой, – отрезал Нам, стараясь говорить как можно более твердо. – У меня работа. Танос лишь пожал плечами, всем видом показывая, что его это ничуть не задело. Он сделал еще один глоток коктейля, отставил бокал и встал из-за барной стойки. – Как хочешь, – протянул он, направляясь к лестнице на второй этаж. – Ты знаешь где меня найти, если передумаешь. Нам проводил его взглядом, чувствуя, как внутри все сжимается от злости и какого-то непонятного желания. "Да чтоб тебя", – мысленно выругался он, принимаясь протирать стойку с таким усердием, будто пытался стереть все воспоминания о той ночи и о самом Таносе. Но чем больше он старался, тем ярче всплывали в памяти. Вечер тянулся медленно. Нам машинально смешивал коктейли, принимал заказы, поддерживал бессмысленные разговоры с посетителями, но мысли его были далеко. Он то и дело бросал взгляд на лестницу, ведущую на второй этаж, надеясь и боясь увидеть Таноса. Когда его смена почти подошла к концу, он предупредил Сэ Ми, что уйдет чуть раньше назначенного времени. Та возражать не стала, видя состояние друга.  Сбросив фартук, Нам, вопреки ожиданиям, не поплелся в гардеробную, чтобы сменить униформу на уличную одежду, а направился к лестнице, ведущей на второй этаж, где располагались VIP-комнаты. И он точно знал, где сейчас скрывается фиолетововолосый. Толкнув дверь нужной комнаты, он застал того, развалившегося на диване. В одной руке певец держал телефон, в другой – бокал с жидкостью. Услышав звук открывающейся двери, Су Бон вскинул голову. Увидев Нам Гю, он расплылся в самодовольной улыбке. — Всё таки пришел. Длинноволосый бармен фыркнул в ответ на эту реплику, двигаясь вперед и опускаясь на диван рядом с певцом, стараясь соблюдать приличное расстояние. — Да просто подумал, почему бы не развести тебя на выпивку? Ты же у нас богатей, разве нет? – попытался съязвить Нам, скрестив руки на груди. Танос, повернувшись к бармену вполоборота, лишь усмехнулся. Он потянулся к планшету, лежащему на журнальном столике перед диваном, и протянул его Гю. — Заказывай все, что душе угодно. Нам удивленно вскинул бровь, скептически переводя взгляд с планшета на певца. — Чего это ты сегодня такой добрый? – поинтересовался Гю, забирая гаджет из его рук. Танос выглядел задумчивым, словно этот вопрос застал его врасплох. — Считай это моим извинением за то, что слинял тогда утром, не дождавшись, пока ты проснешься, – пробормотал он. – Просто я привык уходить раньше, чем просыпается человек, с которым я провел ночь. Что-то типо привычки. Нам промолчал, изучая меню в планшете. Заказывать ничего не хотелось, но отказываться было глупо. В конце концов, почему бы и не воспользоваться ситуацией? — Ладно, уговорил, — буркнул он, выбирая самый дорогой виски в меню. — Только не думай, что мое отношение к тебе изменится. Танос ничего не ответил, лишь наблюдал за тем, как тот делает заказ. Когда бармен закончил, певец забрал планшет и отложил его в сторону. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихой музыкой, доносящейся из динамиков. — Знаешь, а ты неплохо врешь, — вдруг произнес Танос, нарушая молчание. Нам опешил, не понимая, о чем он говорит. — О чем ты?  — Да о том, что ты якобы не хотел меня видеть, — усмехнулся Танос. — Если бы не хотел, не поднялся бы сюда. Не надо строить из себя недотрогу, Нам Гю. Ты ведь сам знаешь. В этот момент в дверь постучали. Это была Сэ Ми с подносом, на котором стояли две рюмки и бутылка виски. Поставив заказ на столик, она многозначительно посмотрела на Нама и удалилась, оставив их наедине. Похоже позже его ждет допрос, но неважно. На слова фиолетововолосого Нам Гю не ответил, лишь потянулся за бутылкой, откупорил её и тут же разлил обжигающую жидкость по рюмкам. Сейчас все его мысли сводились к одному – забыться в алкоголе.                                  *** После того, как Нам осушил уже не первую, а третью бутылку, в его сознании что-то надломилось. Он полулежал на диване, безучастно внимая потоку слов, извергаемому фиолетововолосым. Пьяный туман застилал разум, выхватывая из сумбурного монолога лишь отдельные обрывки фраз. Концерты… фанаты… менеджер… наркотики. Стоп. Наркотики? — Ты употребляешь? — с внезапным интересом вырвалось у Нам Гю. Танос осекся на полуслове, резко вскинув взгляд на длинноволосого. В глубине его глаз мелькнул огонек. — Ну, даже не знаю… – лукаво протянул он, отводя взгляд.— Смотря что ты имеешь в виду, — закончил он, крутя в руке рюмку.— Иногда можно и расслабиться. А что, are you against it? Нам Гю медленно поднялся, опираясь на спинку дивана. Голова гудела, но внезапно вспыхнувший интерес прогнал сонливость. — Мне просто интересно, — пробормотал он, пытаясь сфокусировать взгляд на певце. — Это влияет на твою музыку? Или на… что-то еще? Танос пожал плечами, делая небольшой глоток из бокала. — Влияет? May be. А кого это волнует? Пока мне хорошо, а фанаты платят, какая разница? Нам нахмурился. В словах певца чувствовалась какая-то пустота, отстраненность. Будто он говорил о чем-то, что его совершенно не касалось. Или, может, это все алкоголь? Он вновь опустился на продавленный диван, и знакомая тяжесть, словно свинцовый плащ, накрыла плечи. – Сейчас при себе? – вопрос Нама прозвучал резко, почти вызывающе. Танос, явно не ожидавший такой прямолинейности, вскинул бровь, рассматривая бармена с неприкрытым интересом. – Возможно… – протянул фиолетововолосый, неспешно отпивая из рюмки с янтарной жидкостью. – Доставай, – отрезал Нам, прожигая его взглядом, в котором смешались трезвость намерения и муть подступающего опьянения. Нам завязал. Дал себе слово больше не притрагиваться. Он помнил себя – жалкую, истерзанную оболочку, корчащуюся в забытьи со шприцом в искореженной вене. Помнил Дэ Хо, нашедшего его в этом аду. Скорая. Больница. Эти воспоминания, как осколки битого стекла, вонзились в сознание, заставив поморщиться от внутреннего ожога. Су Бон изучал его взглядом, будто оценивая прочность. Затем хмыкнул, потянул из-под футболки цепочку. На ней висел массивный крест. Прикоснувшись к нему, словно к потайному замку, он распахнул его створки, являя взгляду Нама россыпь разноцветных таблеток. В животе у Нама скрутило ледяным узлом. Он видел эти таблетки, видел их раньше. Экстази, кокаин, галлюциногены. Смерть, упакованная в яркую обертку. Он помнил вкус, помнил забытье, помнил, как терял себя. – Зачем? – хрипло выдохнул Нам, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Танос усмехнулся. – Затем, что это – свобода, – прошептал он, словно открывая сокровенную тайну. – Свобода от боли, от страха, от этой чертовой реальности. Ты же знаешь, о чем я. Нам знал. Он слишком хорошо знал. Он помнил, как наркотики стирали границы, как превращали мир в калейдоскоп красок и ощущений. Как избавляли от чувства вины, от сожалений, от самого себя. Но он также помнил цену. Помнил пустоту, помнил отчаяние, помнил медленное, мучительное разрушение. – Дай мне одну,– твердо сказал Нам, пододвигаясь к тому ближе. — Ты уверен? — тихо спросил Танос, не отрывая взгляда от лица Нама. Гю молчал, глядя на россыпь таблеток, как загипнотизированный. Он чувствовал, как внутри него разгорается пожар. Страх, любопытство, тяга – все смешалось в безумном коктейле. Он знал, что это ошибка, знал, что один неверный шаг может разрушить все, что он строил. Но что-то внутри него требовало этого, манило его в знакомую бездну. — Просто дай, — повторил он, протягивая руку. Пальцы дрожали, но голос звучал достаточно твердо. Танос замер, словно в нерешительности, словно колеблясь между искушением и здравым смыслом. Безмолвно извлекая из креста алую, словно запекшаяся кровь, таблетку, он не спешил протягивать её юноше. Нам вскинул бровь, немым вопросом следя за каждым его движением. Певец же расплылся в ещё более хищной улыбке. — Открой рот, — прошептал он, и в глазах его уже плясали черти. Жажда игры клокотала внутри. Бармен смотрел на него, как на безумца, охваченный внутренней борьбой. Но соблазн оказался сильнее. Он подался вперёд, впиваясь пальцами в бедро парня напротив, другой рукой упираясь в спинку дивана. Бросив мимолётный взгляд, полный нескрываемого раздражения, он прикрыл глаза и слегка приоткрыл губы. Он почувствовал, как сухость во рту усилилась, когда Танос приблизился. Его дыхание стало горячим, почти обжигающим, и аромат дорогого напитка смешался с едва уловимым запахом его духов. Фиолетововолосый медленно подносил таблетку к губам Нама, не сводя с него своего пронзительного взгляда. — Расслабься, — прошептал Танос, его голос звучал как змеиное шипение, обволакивая, затягивая. — Это будет… интересно. Нам закрыл глаза, чувствуя, как его сердце бьется в висках. Он знал, что это ошибка, но его тело словно жило своей жизнью, подчиняясь древним, первобытным инстинктам. Его губы слегка раскрылись, и он почувствовал холодное прикосновение таблетки. — Вот так, — прошептал Танос, смакуя каждый момент. — Ты же хочешь этого, isn't it? Нам не ответил, но его дыхание участилось, а пальцы впились в мягкую обивку дивана. Он чувствовал, как внутри него разгорается пожар, смесь страха и желания, которую он не мог контролировать. Танос, заметив это, улыбнулся ещё шире. Он медленно опустил таблетку на язык Нама, слегка коснувшись его губ кончиками пальцев. Электрический разряд пробежал по телу бармена, заставив его вздрогнуть. — Проглоти, — приказал Танос, его голос звучал как приказ, который невозможно ослушаться. Нам послушно проглотил таблетку, чувствуя, как она медленно растворяется, выпуская в его тело первую волну тепла. Он открыл глаза и встретился взглядом с Таносом. В глазах певца читалось что-то дикое, что-то, что заставляло Нама чувствовать себя одновременно жертвой и соучастником. Танос провел большим пальцем по губам Нама, легонько надавливая, словно прося разрешения войти. И Нам приоткрыл их, впуская палец в жаркий плен своего рта, тут же слегка прикусив. Танос почти слышал, как этот жест шепчет: "Не играй со мной". И от этого намека внизу живота сладко кольнуло. — Охуенно, — прошептал Танос, забирая палец и нежно кладя ладонь на щеку Нама. — Ты просто охуителен, Нам. Тебе кто-нибудь уже говорил это? Бармен молчал, чувствуя, как таблетка начинает действовать. Мир вокруг словно стал ярче, краски – насыщеннее. Он ощущал легкое покалывание в кончиках пальцев, а звуки казались громче, отчетливее. В голове роились обрывки мыслей, несвязные образы, но ему было все равно. Ему было хорошо. Танос, не отрывая взгляда от лица Гю, облизнул кончики пальцев, которыми только что касался его губ. В его глазах горел огонь, смесь похоти и азарта. Он придвинулся ближе, почти касаясь губами уха Нама. — Tell me, чего ты хочешь, — прошептал он, обжигая кожу горячим дыханием. Нам вздрогнул, но не отстранился. Он чувствовал, как тело предательски отзывается на каждое прикосновение Таноса, как желание затмевает разум. Он хотел забыться, хотел избавиться от гнетущей пустоты, которая преследовала его в последнее время. — Я хочу… — начал он, но запнулся, не зная, как выразить. — Я хочу почувствовать что-то настоящее, — наконец выдавил он, глядя в глаза Таноса. Певец усмехнулся, притягивая Нама ближе. Он нежно провел рукой по его щеке, спускаясь к шее. — Тогда я тебе это покажу, — прошептал он, прижимаясь губами к его губам. Поцелуй Таноса был одновременно нежным и требовательным. Он словно прощупывал почву, изучая реакцию Нама, предлагая ему сделку. Нам ответил, сначала неуверенно, но постепенно поддаваясь напору. Вкус виски смешался с терпким привкусом таблетки, создавая странную, дурманящую смесь. Языки сплелись в медленном танце, и Нам почувствовал, как все его тело пронизывает волна жара. Он забыл обо всем на свете. Остался только этот момент, этот поцелуй, эта безумная тяга к певцу. Танос оторвался от его губ, глядя Наму прямо в глаза. В его взгляде читалось торжество, предвкушение. Он знал, что сломил, что теперь Нам принадлежит ему, хотя бы на эту ночь. Он прильнул к шее бармена, оставляя легкие поцелуи на коже. Нам в ответ лишь застонал, запрокидывая голову. Он чувствовал, как теряет контроль, как разум уступает место инстинктам. Руки Таноса скользнули под футболку, ощупывая его торс. Он провел пальцами по прессу, заставляя того невольно выгнуться. Нам схватил его за волосы, притягивая ближе. Он хотел большего, хотел ощутить его всем телом, раствориться в нем. Он уже не понимал, чего хочет больше – наркотика или этого певца. — Пойдем, — прошептал Танос, поднимаясь с дивана и протягивая Наму руку. — Я покажу тебе, что такое настоящее удовольствие. Нам не раздумывал ни секунды. Он взял его за руку и последовал за ним, как слепой. Он знал, что это неправильно, что он совершает ошибку. Но в этот момент ему было плевать. Он хотел только одного – забыться и почувствовать себя живым. И Танос обещал ему это.