Глава 4

После того, как Нам осушил уже не первую, а третью бутылку, в его сознании что-то надломилось. Он полулежал на диване, безучастно внимая потоку слов, извергаемому фиолетововолосым. Пьяный туман застилал разум, выхватывая из сумбурного монолога лишь отдельные обрывки фраз. Концерты… фанаты… менеджер… наркотики. Стоп. Наркотики? — Ты употребляешь? — с внезапным интересом вырвалось у Нам Гю. Танос осекся на полуслове, резко вскинув взгляд на длинноволосого. В глубине его глаз мелькнул огонек. — Ну, даже не знаю… – лукаво протянул он, отводя взгляд.— Смотря что ты имеешь в виду, — закончил он, крутя в руке рюмку.— Иногда можно и расслабиться. А что, are you against it? Нам Гю медленно поднялся, опираясь на спинку дивана. Голова гудела, но внезапно вспыхнувший интерес прогнал сонливость. — Мне просто интересно, — пробормотал он, пытаясь сфокусировать взгляд на певце. — Это влияет на твою музыку? Или на… что-то еще? Танос пожал плечами, делая небольшой глоток из бокала. — Влияет? May be. А кого это волнует? Пока мне хорошо, а фанаты платят, какая разница? Нам нахмурился. В словах певца чувствовалась какая-то пустота, отстраненность. Будто он говорил о чем-то, что его совершенно не касалось. Или, может, это все алкоголь? Он вновь опустился на продавленный диван, и знакомая тяжесть, словно свинцовый плащ, накрыла плечи. – Сейчас при себе? – вопрос Нама прозвучал резко, почти вызывающе. Танос, явно не ожидавший такой прямолинейности, вскинул бровь, рассматривая бармена с неприкрытым интересом. – Возможно… – протянул фиолетововолосый, неспешно отпивая из рюмки с янтарной жидкостью. – Доставай, – отрезал Нам, прожигая его взглядом, в котором смешались трезвость намерения и муть подступающего опьянения. Нам завязал. Дал себе слово больше не притрагиваться. Он помнил себя – жалкую, истерзанную оболочку, корчащуюся в забытьи со шприцом в искореженной вене. Помнил Дэ Хо, нашедшего его в этом аду. Скорая. Больница. Эти воспоминания, как осколки битого стекла, вонзились в сознание, заставив поморщиться от внутреннего ожога. Су Бон изучал его взглядом, будто оценивая прочность. Затем хмыкнул, потянул из-под футболки цепочку. На ней висел массивный крест. Прикоснувшись к нему, словно к потайному замку, он распахнул его створки, являя взгляду Нама россыпь разноцветных таблеток. В животе у Нама скрутило ледяным узлом. Он видел эти таблетки, видел их раньше. Экстази, кокаин, галлюциногены. Смерть, упакованная в яркую обертку. Он помнил вкус, помнил забытье, помнил, как терял себя. – Зачем? – хрипло выдохнул Нам, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Танос усмехнулся. – Затем, что это – свобода, – прошептал он, словно открывая сокровенную тайну. – Свобода от боли, от страха, от этой чертовой реальности. Ты же знаешь, о чем я. Нам знал. Он слишком хорошо знал. Он помнил, как наркотики стирали границы, как превращали мир в калейдоскоп красок и ощущений. Как избавляли от чувства вины, от сожалений, от самого себя. Но он также помнил цену. Помнил пустоту, помнил отчаяние, помнил медленное, мучительное разрушение. – Дай мне одну,– твердо сказал Нам, пододвигаясь к тому ближе. — Ты уверен? — тихо спросил Танос, не отрывая взгляда от лица Нама. Гю молчал, глядя на россыпь таблеток, как загипнотизированный. Он чувствовал, как внутри него разгорается пожар. Страх, любопытство, тяга – все смешалось в безумном коктейле. Он знал, что это ошибка, знал, что один неверный шаг может разрушить все, что он строил. Но что-то внутри него требовало этого, манило его в знакомую бездну. — Просто дай, — повторил он, протягивая руку. Пальцы дрожали, но голос звучал достаточно твердо. Танос замер, словно в нерешительности, словно колеблясь между искушением и здравым смыслом. Безмолвно извлекая из креста алую, словно запекшаяся кровь, таблетку, он не спешил протягивать её юноше. Нам вскинул бровь, немым вопросом следя за каждым его движением. Певец же расплылся в ещё более хищной улыбке. — Открой рот, — прошептал он, и в глазах его уже плясали черти. Жажда игры клокотала внутри. Бармен смотрел на него, как на безумца, охваченный внутренней борьбой. Но соблазн оказался сильнее. Он подался вперёд, впиваясь пальцами в бедро парня напротив, другой рукой упираясь в спинку дивана. Бросив мимолётный взгляд, полный нескрываемого раздражения, он прикрыл глаза и слегка приоткрыл губы. Он почувствовал, как сухость во рту усилилась, когда Танос приблизился. Его дыхание стало горячим, почти обжигающим, и аромат дорогого напитка смешался с едва уловимым запахом его духов. Фиолетововолосый медленно подносил таблетку к губам Нама, не сводя с него своего пронзительного взгляда. — Расслабься, — прошептал Танос, его голос звучал как змеиное шипение, обволакивая, затягивая. — Это будет… интересно. Нам закрыл глаза, чувствуя, как его сердце бьется в висках. Он знал, что это ошибка, но его тело словно жило своей жизнью, подчиняясь древним, первобытным инстинктам. Его губы слегка раскрылись, и он почувствовал холодное прикосновение таблетки. — Вот так, — прошептал Танос, смакуя каждый момент. — Ты же хочешь этого, isn't it? Нам не ответил, но его дыхание участилось, а пальцы впились в мягкую обивку дивана. Он чувствовал, как внутри него разгорается пожар, смесь страха и желания, которую он не мог контролировать. Танос, заметив это, улыбнулся ещё шире. Он медленно опустил таблетку на язык Нама, слегка коснувшись его губ кончиками пальцев. Электрический разряд пробежал по телу бармена, заставив его вздрогнуть. — Проглоти, — приказал Танос, его голос звучал как приказ, который невозможно ослушаться. Нам послушно проглотил таблетку, чувствуя, как она медленно растворяется, выпуская в его тело первую волну тепла. Он открыл глаза и встретился взглядом с Таносом. В глазах певца читалось что-то дикое, что-то, что заставляло Нама чувствовать себя одновременно жертвой и соучастником. Танос провел большим пальцем по губам Нама, легонько надавливая, словно прося разрешения войти. И Нам приоткрыл их, впуская палец в жаркий плен своего рта, тут же слегка прикусив. Танос почти слышал, как этот жест шепчет: "Не играй со мной". И от этого намека внизу живота сладко кольнуло. — Охуенно, — прошептал Танос, забирая палец и нежно кладя ладонь на щеку Нама. — Ты просто охуителен, Нам. Тебе кто-нибудь уже говорил это? Бармен молчал, чувствуя, как таблетка начинает действовать. Мир вокруг словно стал ярче, краски – насыщеннее. Он ощущал легкое покалывание в кончиках пальцев, а звуки казались громче, отчетливее. В голове роились обрывки мыслей, несвязные образы, но ему было все равно. Ему было хорошо. Танос, не отрывая взгляда от лица Гю, облизнул кончики пальцев, которыми только что касался его губ. В его глазах горел огонь, смесь похоти и азарта. Он придвинулся ближе, почти касаясь губами уха Нама. — Tell me, чего ты хочешь, — прошептал он, обжигая кожу горячим дыханием. Нам вздрогнул, но не отстранился. Он чувствовал, как тело предательски отзывается на каждое прикосновение Таноса, как желание затмевает разум. Он хотел забыться, хотел избавиться от гнетущей пустоты, которая преследовала его в последнее время. — Я хочу… — начал он, но запнулся, не зная, как выразить. — Я хочу почувствовать что-то настоящее, — наконец выдавил он, глядя в глаза Таноса. Певец усмехнулся, притягивая Нама ближе. Он нежно провел рукой по его щеке, спускаясь к шее. — Тогда я тебе это покажу, — прошептал он, прижимаясь губами к его губам. Поцелуй Таноса был одновременно нежным и требовательным. Он словно прощупывал почву, изучая реакцию Нама, предлагая ему сделку. Нам ответил, сначала неуверенно, но постепенно поддаваясь напору. Вкус виски смешался с терпким привкусом таблетки, создавая странную, дурманящую смесь. Языки сплелись в медленном танце, и Нам почувствовал, как все его тело пронизывает волна жара. Он забыл обо всем на свете. Остался только этот момент, этот поцелуй, эта безумная тяга к певцу. Танос оторвался от его губ, глядя Наму прямо в глаза. В его взгляде читалось торжество, предвкушение. Он знал, что сломил, что теперь Нам принадлежит ему, хотя бы на эту ночь. Он прильнул к шее бармена, оставляя легкие поцелуи на коже. Нам в ответ лишь застонал, запрокидывая голову. Он чувствовал, как теряет контроль, как разум уступает место инстинктам. Руки Таноса скользнули под футболку, ощупывая его торс. Он провел пальцами по прессу, заставляя того невольно выгнуться. Нам схватил его за волосы, притягивая ближе. Он хотел большего, хотел ощутить его всем телом, раствориться в нем. Он уже не понимал, чего хочет больше – наркотика или этого певца. — Пойдем, — прошептал Танос, поднимаясь с дивана и протягивая Наму руку. — Я покажу тебе, что такое настоящее удовольствие. Нам не раздумывал ни секунды. Он взял его за руку и последовал за ним, как слепой. Он знал, что это неправильно, что он совершает ошибку. Но в этот момент ему было плевать. Он хотел только одного – забыться и почувствовать себя живым. И Танос обещал ему это.                              

***

Квартира Таноса была погружена в полумрак, только мягкий свет светодиодной ленты оттенка красного вина разливал по комнате мистическую атмосферу. Нам Гю ощутил, как его тело всё ещё дрожит от поцелуя, который Танос оборвал на лестнице, чтобы вскрыть дверь. Теперь они стояли в центре комнаты, и бармен чувствовал, как воздух вокруг них стал плотнее, словно наэлектризованный. — Я хочу увидеть, как ты просишь, — прошептал Танос, его глаза сверкали, словно угли, готовые вспыхнуть в любой момент. Его рука скользнула по спине Нама, заставляя его вздрогнуть. — Хочу, чтобы ты полностью отдался мне. Не успев ответить, Нам, почувствуй как губы фиолетововолосого снова нашли его, но теперь поцелуй был жестче, требовательнее. Он почувствовал, как его отталкивают к стене, и спина ударилась о холодную поверхность. Танос прижал его ладонью к груди, а другой рукой начал расстегивать рубашку Нама, не отрываясь от его губ. — Ты знаешь, что я могу сломать тебя, — прошептал Су Бон, его голос был низким и хриплым, как гром перед бурей. — Но я не хочу. Я хочу, чтобы ты сам сломался для меня. Нам закрыл глаза, чувствуя, как пальцы Таноса скользят по его обнаженной коже. Он не сопротивлялся, его тело словно жило своей жизнью, подчиняясь желаниям, которые он не мог контролировать. Ему хотелось большего, хотелось, чтобы Танос поглотил его целиком. — Быстрее, — прошептал Нам, его голос дрожал, как струна, готовая порваться. — Пожалуйста… Танос усмехнулся, его губы скользнули по шее Нама, оставляя за собой след из легких поцелуев и укусов. Он чувствовал, как Нам дрожит, как его дыхание становится прерывистым. Это был знак — знак того, что бармен уже на грани. — Ты готов? — спросил Танос, его губы были в сантиметре от уха Нама. Его дыхание обжигало, заставляя вздрогнуть. — Я уверяю, это будет твой самый незабываемый секс. Это была последняя капля. Нам Гю схватил Таноса за шею и притянул к себе, их губы снова встретились в поцелуе, который был яростнее, чем все предыдущие. Танос застонал, его руки скользнули вниз, к поясу Нама, и он почувствовал, как мир вокруг исчезает, оставляя только их двоих в этом безумном танце. Поцелуй перерос в неистовое столкновение, языки сплелись в танце страсти, и каждый вдох был наполнен желанием. Руки Таноса уверенно расстегивали ремень Нама, а затем и пуговицу на брюках. Ткань соскользнула вниз, обнажая бёдра, и Нам почувствовал, как прикосновение фиолетововолосого обжигает его кожу. Су Бон оторвался от его губ, взгляд скользнул по телу Нама сверху вниз, словно оценивая добычу. В его глазах читалось нескрываемое желание, и Нам почувствовал, как собственное тело откликается на этот взгляд. Он знал, что уже потерял контроль, что полностью во власти Таноса. Су опустился на колени, его губы коснулись живота бармена, оставляя за собой влажный след. Нам застонал, его пальцы судорожно вцепились в волосы напротив. Он чувствовал, как его тело наливается жаром, как каждая клеточка его существа требует большего. Танос поднял взгляд, и в его глазах плясали черти. Нам стоял, словно парализованный, не в силах отвести взгляд от того. В этот момент он чувствовал себя самым уязвимым и самым желанным одновременно. Певец медленно провел языком по всей длине члена Нама, и тот сладостно замычал, запрокинув голову назад. Он чувствовал, как его тело пронзает волна наслаждения, более сильная, чем все, что он когда-либо испытывал. Танос играл с ним умело и безжалостно, доводя до грани безумия. Нам пытался ухватиться за реальность, но его разум был затуманен похотью. Он чувствовал себя марионеткой в руках Таноса, готовой выполнить любое его желание. Когда тот отстранился, Нам застонал от разочарования. Он хотел большего, намного большего. Певец поднялся с колен, его взгляд был полон торжества. Он схватил Нама за руку и потянул к дивану, который стоял по середине гостиной. Нам шел за ним, словно загипнотизированный, ноги едва слушались его. Он упал на него, чувствуя, как тело проваливается в нежную пропасть. Танос навис над ним, его лицо было в нескольких сантиметрах от его лица. Он смотрел на Нама с такой жадностью, словно видел впервые. Губы были приоткрыты, а дыхание было прерывистым. Нам видел в его глазах отражение своего собственного желания, и это заводило еще больше. Су Бон нагнулся и снова поцеловал Нама, на этот раз поцелуй был более нежным и чувственным. Он словно хотел утонуть в нем, раствориться в его объятиях. Нам отвечал на поцелуй со всей страстью, на которую был способен. Он обвил руками шею Таноса, притягивая его к себе как можно ближе. Поцелуй становился все более и более неистовым, и вскоре они уже не могли остановиться. Танос отстранился, его глаза горели от страсти. Он быстро снял с себя футболку, бросая ее на пол. Нам смотрел на него, затаив дыхание. Тело Таноса было совершенным — мускулистым и подтянутым, с татуировками, которые извивались по коже, словно живые. Танос лег рядом с Намом, и их тела соприкоснулись. Он начал целовать его шею, плечи, грудь. Нам стонал от удовольствия, его пальцы судорожно вцепились в спину Таноса. Он чувствовал, как его тело горит огнем, как каждая клеточка его существа требует удовлетворения. Горькими, обжигающими поцелуями фиолетововолосый скользил все ниже по телу Нама. Шея, ключицы, грудь, торс… Каждый поцелуй – словно клеймо, оставляющее жгучий след. Нам, обессилев, закинул ноги ему на шею, чувствуя, как задыхается от волнения. Язык, дерзко ласкающий внутреннюю сторону его бедер, выбивал дыхание. Осознание близости, граничащей с мучительной недоступностью, обжигало и терзало, превращая ожидание в пытку.  Внезапно Нам ощутил жаркое дыхание на головке своего органа и жадно втянул воздух. Он заслонил глаза рукой, зная, что еще один взгляд на Су Бона заставит его кончить от одного лишь вида. Как, черт возьми, этот идиот мог быть настолько охуительным? Тот, заметив движение, лишь криво усмехнулся. Не теряя ни секунды, он начал осыпать орган Нама поцелуями, восходя от основания к головке. Звуки, вырывавшиеся из горла партнера, лишь распаляли его, подталкивая к более страстным действиям. Танос отстранился и, глядя Наму в глаза, медленно облизал губы. Он взял его член в руку и начал медленно мастурбировать, увеличивая темп с каждым движением. Нам стонал, запрокидывая голову назад, чувствуя, как его тело пронзает волна удовольствия. Он был на грани, и знал, что еще немного, и он сорвется. В комнате повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь учащенным дыханием обоих. Су Бон не отрывал взгляда от Нама, наблюдая за каждой его реакцией, каждым движением мускулов. В его глазах читалось не только желание, но и какое-то странное, почти научное любопытство. Нам почувствовал, как его пробивает дрожь. Разум затуманился, и он почти перестал осознавать происходящее, отдавшись во власть нахлынувших ощущений. Танос почувствовал, как Нам напрягся всем телом. Он сделал еще несколько быстрых движений, и в следующее мгновение Нам вскрикнул, изливаясь прямо на руку Таноса. Его тело обмякло. Тяжело дыша, Нам, пытался отдышаться. Сердце колотилось в груди, словно бешеное. Он чувствовал себя опустошенным, но вместе с тем и невероятно удовлетворенным. Открыв глаза, он сразу столкнулся взглядом с Таносом. В голубых глазах еще плескалась страсть, неутоленное желание, от которого по коже бежали мурашки. Нам прикрыл веки, пытаясь удержать ускользающие остатки самообладания. Шелест ткани сообщил о том, что фиолетововолосый поднялся с дивана и куда-то направился. Любопытство кольнуло, но сил открыть глаза не было. Вся усталость рабочей недели обрушилась на него разом, придавливая к подушке. Не в силах сопротивляться, Нам окончательно расслабился, позволяя дреме увлечь себя в свои объятия. Передышка была жизненно необходима.                                   

***

Поднявшись с дивана, Су Бон пошел на кухню, чтобы налить себе воды и заодно ополоснуть руки. Наполнив стакан, он прислонился спиной к раковине, устремив взгляд на диван, где лежал Нам Гю. Су Бона обуревало искушение опробовать орган того, но он сдержался. Для первого своего раза с парнем это было бы слишком. Но немного попробовать, позволить себе слабость… кто бы устоял? Нам, такой блаженный и податливый, внимал каждому его слову. Одна мысль об этом вызывала довольную улыбку. И ведь это только начало, впереди целая ночь. Наполнив стакан во второй раз, Су Бон направился к дивану. Наверняка Нам тоже захотел пить. — Нам Су, я вернулся и принес те… — бодро начал он, но внезапно осекся, застыв сбоку дивана, ошеломленный открывшейся картиной. Нам лежал обнаженный, восхитительный, покрытый алыми отметинами, и… спал. Черт возьми, спал! — Да… fuck, Нам, ты серьезно уснул? — уже с досадой проговорил Су Бон, ставя стакан на журнальный столик. Он присел на корточки перед тем, уставившись на него недовольным взглядом. А ведь всё так многообещающе начиналось. Флирт, алкоголь, поцелуи, дрочка… Казалось, этот вечер должен был взорваться страстью, обжигающим сексом, после которого длинноволосый не смог бы подняться с постели с утра. И Танос, как истинный джентльмен, позаботился бы о нем. Но, видимо, не судьба. Бармен безмятежно спал, и будить его почему-то совсем не хотелось. Как странно… Что-то в этом было не так. Будь на месте Нама кто-то другой, он бы уже вопил, тряс за плечо, требуя немедленного пробуждения. Но Нама… Его он не мог ни толкнуть, ни оскорбить.  Черт. Кажется, он попал. Серьезно попал. Танос решил не оставлять его на диване. Всё-таки не самое лучшее место для сна. Бережно подхватив расслабленное тело бармена на руки, он понес в свою комнату. Уложив того на кровать, он принялся шарить в прикроватной тумбочке в поисках салфеток. Наконец, найдя их, он стал аккуратно обтирать испачканную кожу спящего парня. Аккуратно оттерев остатки спермы и поцелуев, Су Бон укрыл Нама одеялом. Тот даже не шелохнулся, продолжая безмятежно посапывать. Таноса разобрала злость. Не на парня, нет, на себя. Как можно было так влипнуть? Он всегда был парнем, который легко расставался с людьми, не испытывая никаких сожалений. А тут… этот длинноволосый выбил его из колеи одним своим существованием. Он вышел из комнаты, оставив дверь приоткрытой, и вернулся на кухню, достав из шкафчика, когда то давно подаренный виски. Налив себе немного, он залпом выпил половину стакана. Горячая жидкость обожгла горло, но хоть немного привела в чувство. Нужно было что-то решать. Нельзя просто так взять и сдаться, позволить этому парню спать, пока его собственные желания корчатся в муках. Но и будить его… Су Бон представил себе, как Нам, сонный и растерянный, смотрит на него, и что-то внутри сжалось. Нет, он не мог. Он не мог испортить этот момент, превратить его в неловкую сцену. Пусть все идет своим чередом. Пусть Нам выспится, а завтра… завтра они поговорят. Или не поговорят. Как пойдет. Су снова вернулся в комнату и сел на край кровати. Он просто посидит рядом. Просто убедится, что с Намом все в порядке. Просто побудет здесь, пока не уснет сам. Он смотрел на его спящее лицо, на разметавшиеся по подушке темные волосы, и чувствовал, как что-то теплое и незнакомое разливается по его телу. Черт, он точно попал.                              

***

Солнце нагло лезло сквозь неплотно задернутые шторы, целясь прямиком в глаза Нам Гю. Он скривился, попытался перевернуться на другой бок, зарываясь лицом в одеяло, но что-то большое и упрямое преградило путь.  С трудом разлепив веки, Нам увидел… блять… фиолетовые волосы. Не то чтобы память стерлась начисто, обрывки кое-как складывались в картину. Он помнил, как зашел к Таносу в комнату, потом выпивка, его неугомонную болтовню и… кажется, наркота.  Нам попытался сесть, и это оказалось сложнее, чем обычно.  Тяжело вздохнув, он повернул голову, изучая спящего рядом парня.  Совершенно незащищенный от утренней прохлады, тот обнимал себя за плечи. Лицо слегка морщилось от каждого движения поблизости, но сон, видимо, был крепким. Смешное зрелище. Ему бы еще ножкой подергать, и вылитый котенок. От этой мысли на лице Нама промелькнула легкая улыбка.  Вдруг он хлопнул себя по щеке, пытаясь прийти в себя. Что за чушь лезет в голову? Этот фиолетововолосый засранец его раздражал, и надо было валить отсюда как можно скорее. Нам сполз к краю кровати, собираясь встать, и тут понял, что он совершенно голый. В прямом смысле слова. Окинув себя взглядом с головы до пят, он почувствовал, как лицо вспыхнуло. Вся прошлая ночь обрушилась на него одним большим огненным комком. Паника начала подкатывать к горлу. Он помнил поцелуи, помнил, как Танос раздевал его, помнил… всё, в общем, помнил. И от этого хотелось провалиться сквозь землю. Какого хрена он натворил? И главное, зачем? Тихо, стараясь не разбудить спящего, он начал искать свою одежду. Но, осмотрев пол, понял, что ее тут нет. Поэтому, тихо вздохнув, он убрал с себя одеяло и, потихоньку встав с кровати, направился к выходу из комнаты. Уже почти у самой двери он обернулся. Танос все еще спал, свернувшись калачиком, ухватившись за кусочек одеяла. Что-то в этой картине заставило Нама остановиться. Засранец, конечно, но сейчас он выглядел совсем другим. Беззащитным, что ли. Нам вздохнул, подошел к кровати и накрыл его одеялом получше. Затем тихо вышел из комнаты, стараясь не хлопнуть дверью. Пройдя чуть дальше по коридору, он юркнул в гостиную – туда, где все и началось. Господи, один взгляд на этот хаос из разбросанной по полу одежды заставил его съежиться от неловкости. Словно крадучись, он начал спешно собирать свои вещи, натягивая их на себя так тихо, как только мог. Только бы этот не проснулся, а то точно придется разгребать последствия вчерашнего, да еще и этот певец наверняка начнет подкалывать. Вот уж чего ему точно не хотелось сейчас слышать. Так что, он лучше слиняет домой, чем будет все это выслушивать. Состояние и так дерьмовое. В конце концов, смешав алкоголь с наркотой, вообще чудо, что он еще дышит и отделался только жуткой головной болью и тошнотой. Он уже почти добрался до двери, когда услышал за спиной тихий голос: – Куда это ты собрался? Нам замер, как кролик перед удавом. Медленно обернувшись, он увидел Таноса, стоящего в дверном проеме. Тот сонно щурился, прикрывая рот ладонью, словно стараясь сдержать зевок. Фиолетовые волосы растрепались в разные стороны, придавая ему еще более потешный вид. – Я… э… домой? – пробормотал Нам, чувствуя, как краска снова заливает его щеки. – Мне пора. Танос пожал плечами и сделал несколько шагов вперед, останавливаясь в метре от длинноволосого. – Даже не позавтракаешь? Я как раз собирался что-нибудь приготовить. Нам покачал головой. Говорить что-либо было выше его сил. В горле пересохло, а в голове царил полный сумбур. Какой, к черту, завтрак? Неужели это единственное, что его сейчас волнует? Неужели его совершенно не волнует тот факт, что они ночью трахались? Без проникновения, но все же… И это нелепое предложение остаться поесть сейчас звучало как издевка. Ему еще сильнее захотелось провалиться сквозь землю. – Ладно, как знаешь, – Танос зевнул и потер глаза. – Тогда… пока? – Пока, – тихо ответил Нам и поспешно вышел из квартиры, чувствуя на себе прожигающий взгляд. Выскочив из квартиры, Нам едва не сбил с ног соседа, который вышел чтобы выгулять собаку. Буркнув извинения, он пулей вылетел на улицу, жадно хватая ртом свежий воздух. Нужно было как можно скорее добраться домой, принять душ и попытаться забыть этот кошмар. Добравшись до своей квартиры, Нам сорвал с себя одежду и встал под ледяной душ, надеясь смыть с себя не только грязь, но и воспоминания прошлой ночи. Вода стекала по его лицу, но не могла остудить пылающие щеки. Он снова и снова прокручивал в голове события, так хорошо въевшиеся в голову, пытаясь понять, что им двигало. Алкоголь? Наркотики? Или… Блять, да что еще им могло двигать, только если его тупость. Выйдя из душа, Нам завернулся в полотенце и рухнул на кровать. Голова раскалывалась, а в животе все еще ощущалась неприятная тошнота. Он закрыл глаза, пытаясь прогнать образ Таноса, его фиолетовых волос и сонного взгляда. Но тот настойчиво возникал в воображении, вызывая у Нама смешанные чувства стыда, смущения и… чего-то еще. Он знал одно: ему нужно было разобраться в себе. И как можно скорее.