Глава 6

— Что это, мать твою, за чертовщина?! — взревел менеджер, возвышаясь над диваном, словно разъяренный бык над красной тряпкой. На диване же, развалившись с царственной небрежностью, восседал Танос. — I have no idea what you're talking about, — процедил фиолетововолосый, даже не соизволив оторваться от экрана телефона. В его голосе сквозило равнодушие. Три дня минуло с той потасовки у клуба, и новостные ленты бурлили, словно кипящий котел, обсуждая, кто же посмел поднять руку на легендарного рэпера Таноса. А ему было плевать. Он прекрасно знал, что произошло, и уже давно все решил для себя. Но нет, этим стервятникам из СМИ нужно было раздуть из мухи слона, представить дело так, будто его там чуть ли не до смерти забили. И ведь сколько подобных ситуаций было, но заметили они только эту. Но единственное, что волновало его в этот момент, это что сейчас было с Нам Гю. Надо бы позвонить и узнать как он там. — Не строй из себя идиота! — взревел менеджер, тыкая пальцем в планшет, на котором было несколько новостных статей. — "Звезда репа Танос был избит одним из рабочих клуба". Это что, по-твоему, шутки? Ты вообще понимаешь, сколько денег мы теряем из-за этой хрени? Контракты, реклама, концерты… все летит к чертям собачьим! К тома же, ты видел свое лицо вообще? Танос! У тебя концерт через два дня, ты как с таким побитым лицом будешь выступать? Танос оторвался от телефона, медленно поднял взгляд на взбешенного менеджера и растянул губы в небрежной улыбке.  – Во-первых, не ори на меня, Тэри. Во-вторых, я прекрасно себя чувствую, пара синяков меня не остановят. А в-третьих… – он снова уткнулся в телефон, – …деньги – это всего лишь бумага. Менеджер задохнулся от возмущения. – Да как ты можешь так говорить?! Ты же знаешь, сколько людей от тебя зависят! Это не только твои деньги, это и моя зарплата, и зарплата всей команды! Мы все работаем на тебя, Танос! А ты… ты просто плюешь на все! Фиолетововолосый вздохнул, и посмотрел на менеджера с усталым видом. – Ладно, старик, успокойся. Я все понимаю. Просто дай мне немного времени. Я разберусь с этим дерьмом. Менеджер недоверчиво посмотрел на него. – Надеюсь, ты знаешь что делать… Потому что, если ты этого не сделаешь, я уволюсь! Я не могу больше работать с человеком, который не понимает своей ответственности! Танос снова улыбнулся. – Не волнуйся. Я придумаю что-нибудь. Я же Танос, в конце концов. Я всегда нахожу выход. И да, – он подмигнул менеджеру, – не увольняйся. Я еще не закончил тебя мучить. Затем, скользнув пальцем по экрану, он выбрал контакт с лаконичной подписью «Нам Су» и прижал телефон к уху. Протяжные гудки тянулись, пока на заднем фоне звучал привычный речитатив менеджера – о его безалаберности, о грядущей расплате за легкомыслие.  – Нам Су? Это я, твой любимый Танос. Как справляешься? – прозвучал вкрадчивый голос, резко контрастирующий с недавним дерзким тоном. На другом конце провода повисла тишина, которая невольно заставила Су Бона заволноваться. Может Се Ми его обманула, и дала не тот номер? — Я тебя ненавижу,- спустя мгновение раздался злой, и немного сонный, голос из телефона. — Эти журналисты преследуют меня везде, куда бы я не пошел. — Ожидаемо… как дела обстоят на работе? — Меня уволили, — процедил Нам Гю, в его голосе слышалась усталость и обреченность. — Хозяин клуба сказал, что не может меня держать после такого шума. Боится потерять лицензию. Танос нахмурился. Этого он не ожидал. Он предполагал, что бармен получит выговор или штраф, но увольнение… Это уже серьезно. — Я это улажу. Don't worry. — Что значит "уладишь"? — злобно выпалил Нам. — Ты собираешься вернуть меня на работу? — В точку, — сказал Танос, стараясь сохранить спокойствие в голосе. — Где ты сейчас? Нам Гю помолчал, словно обдумывая предложение. — Я… дома, — наконец произнес он. — Но что это изменит? — Просто доверься, — настоял Танос. — Встретимся в клубе через, скажем так 3 часа.  С этими словами он сбросил звонок, вперив пристальный взгляд в озадаченного менеджера. — Танос… какого черта? Ты знаком с парнем, который тебя избил? — изумленно воскликнул тот, плюхаясь на диван напротив. — Это бармен, которого приставили ко мне, когда я выступал в «Пентагоне». Неужели не помнишь? — отозвался Су Бон, поднимаясь с дивана. Менеджер нахмурился, переваривая услышанное, затем вскинул брови и вопросительно посмотрел на певца. — Вспомнил… и что ты намерен делать? — Верну ему работу. Как ни крути, он мне еще кое-что должен.

***

Нам Гю застыл у входа в клуб, где еще два дня назад работал. Теперь же, после того как интернет взорвался от вирусных роликов их потасовки с Таносом – вернее, его яростного избиения Таноса, – даже порог этого заведения стал линией фронта. Кто бы мог подумать, что фанаты доберутся и сюда? Теперь каждый его шаг на улице – испытание. Куда ни глянь, эти одержимые взгляды сверлят его насквозь, словно желая выжечь дыру в самой душе. Вопреки всем ожиданиям, внутри клуба царила непривычная тишина. Обычно в это время здесь уже вовсю шла подготовка к вечернему наплыву посетителей, гремела музыка, звенела посуда. Сейчас же было пусто и гулко, словно в склепе. За барной стойкой, в полумраке, маячила фигура владельца клуба, мистера Пака. Увидев Нам Гю, тот вздохнул и махнул рукой, приглашая подойти. – Прости, парень, – начал директор, – Ты же понимаешь, я не мог поступить иначе. Пресса меня бы сожрала. Но, господин Танос предупредил меня, что у вас здесь назначена встреча. Он что-то задумал? Нам Гю пожал плечами. – Он сказал, что уладит все. Я не знаю, что у него на уме. Просто хочу вернуться к своей работе. Когда известие об увольнении обрушилось на него, словно грозовая туча, все прежние мысли о свободе, о добровольном уходе испарились, словно дым. Как ни крути, а эта работа, пусть и самую малость, но все же согревала душу Наму, была чем-то большим, чем просто источник дохода. В этот момент дверь распахнулась, и в клуб вошел Танос. Его появление произвело эффект разорвавшейся бомбы. Нам замер,  уставившись на него, словно на инопланетянина. Рэпер, не обращая внимания на его взгляд, направился прямиком к барной стойке. – Добрый день, мистер Пак, – произнес Танос, растягивая губы в фирменной улыбке. — Спасибо за то что разрешили провести здесь встречу. Мистер Пак, казалось, немного растерялся от такого неожиданного визита. – Всегда рад помочь, Танос. Что я могу для вас сделать? – Собственно, я здесь по поводу Нам Гю, – Танос кивнул в сторону бармена. – Я слышал, что вы его уволили из-за инцидента в прошлые выходные. Хозяин вздохнул. – Я бы с радостью оставил его, но вы же понимаете, какое давление оказывает пресса, к тому же мне очень жаль, что ваше лицо пострадало. Танос усмехнулся. – Я понимаю. Поэтому я предлагаю следующее: я публично заявлю, что произошедшее было недоразумением, и что Нам Гю – мой друг. Более того, я лично настаиваю на том, чтобы он вернулся к своей работе. Взамен я выступлю здесь бесплатно в ближайшую дни. Как вам такое предложение? Мистер Пак широко раскрыл глаза. Бесплатное выступление Таноса! Это был шанс поднять популярность клуба. – Это …Конечно, я согласен. Нам Гю стоял, ошеломленный происходящим. Он никак не ожидал, что Танос пойдет на такое. Он смотрел на него с нескрываемым удивлением и благодарностью. Танос же просто подмигнул ему и, повернувшись к мистеру Паку, добавил: — Отлично. Тогда, думаю, мы с Нам Гю можем уединиться в одной из ваших VIP-комнат на некоторое время, чтобы решить вопрос. Мистер Пак, коротко кивнув, поспешно исчез, оставив их в клубящемся полумраке клуба. Танос, не давая опомниться, властно перехватил руку Нама и потащил его вверх, на второй этаж. Прежде чем бармен успел вымолвить хоть слово, его уже втянули в комнату. Мысли, словно птицы, заметались в голове, сбиваясь в хаотичный клубок. Репер остановился посреди комнаты и начал что-то говорить, но Нам, словно завороженный, не слышал ни слова. Все его внимание было приковано к руке Таноса, крепко сжимавшей его ладонь. Зачем он вообще меня сюда притащил? Что у него на уме? Не мог же он просто так вернуть меня на работу. И что теперь делать? Как я расплачиваться-то буду? Денег нет, а значит… телом, что ли? Ну, конечно, он же этого и доб… —  Нам Су?- позвал того певец, заметив что его не слушают. Бармен вздрогнул, словно очнулся от гипноза, и уставился на Таноса непонимающим взглядом. Тот усмехнулся, наблюдая за его замешательством. — Не слушал, значит, — промолвил он, отпуская его руку. — I say, скоро явится один парень, брать у нас интервью по поводу всей этой заварухи. Don't worry, я все разрулю, тебе предстоит лишь кивать в нужных местах. Пустяк, ведь так? Нам Гю нервно сглотнул, пытаясь собраться с мыслями. Интервью? Кровь мгновенно прилила к лицу, опалив щеки жаром осознания – как далеко успели завести его собственные фантазии. С досадой отбросив это наваждение, он вновь сосредоточился на главном. Он понятия не имел, как вести себя перед камерой, и как отвечать на вопросы журналистов. — Я… я не уверен, что справлюсь, — пробормотал Нам, смотря на того растерянным взглядом. — Я никогда раньше не давал интервью. Танос подошел ближе и положил руку ему на плечо, подбадривающе сжав его. — Relax. Я буду рядом. И да, забудь о своей неприязни ко мне хотя бы на час, ладно? Через несколько минут в комнату вошел молодой человек с камерой и микрофоном. Он представился репортером из местного телеканала и попросил обоих занять места перед камерой. Нам Гю чувствовал себя не в своей тарелке, но старался держаться спокойно. Танос же, напротив, выглядел уверенно и расслабленно. Интервью началось с вопросов о произошедшем в клубе. Танос умело обходил острые углы, представляя все как досадное недоразумение, раздутое прессой. Он подчеркивал, что Нам Гю – его хороший друг, и что между ними нет никакой вражды. Нам Гю, как и было оговорено, кивал головой в нужных местах, подтверждая слова рэпера. В конце интервью Танос добавил, что рад возвращению Нам Гю на работу, и пригласил всех желающих на свое бесплатное выступление в клубе. Когда репортер ушел, оставив их наедине, Нам Гю, наконец, выдохнул с облегчением, откинувшись на мягкую спинку дивана. Танос, тем временем, не сводил с него взгляда, и в его глазах плясали довольные искорки. —Well, как тебе вкус первого интервью?- — спросил он, подавшись вперед и ласково положив руки со спины на плечи Нам Гю, разминая усталые мышцы. Бармен вздрогнул, хотел было что-то возразить, но фиолетововолосый певец так искусно находил нужные точки, так умело усмирял нарастающую боль, что любые слова казались лишними. Хотелось лишь растекаться теплом под этими колдовскими прикосновениями. Нам Гю прикрыл глаза, поддаваясь ласкающим движениям. Не то чтобы ему нравилось все это, просто… было приятно. Очень приятно. Словно кто-то выключил звук, оставив лишь ощущение мягкого, всепроникающего тепла. Он и не заметил, как напряжение, сковывавшее его последние дни, стало понемногу отступать. — Нормально, думаю, — пробормотал Нам Гю, стараясь не смотреть в глаза Таносу. Прикосновения певца сбивали с толку, заставляя забыть о недавнем напряжении и волнении. Он чувствовал себя каким-то образом обязанным этому наглому, но в то же время такому заботливому парню. Танос ухмыльнулся, заметив его смущение. — Не стоит так напрягаться. Все прошло отлично. Главное, что теперь ты снова работаешь, и пресса оставит тебя в покое. Кстати, о работе… — Он прижал того к себе спиной, вынимая из кармана пачку купюр, положив их в ладонь Нама. — Это тебе. За моральный ущерб, так сказать. Нам Гю удивленно посмотрел на деньги, затем на Таноса. — Зачем? Я не могу это принять. — Why not? Ты же пострадал из-за всей этой ситуации. Это всего лишь небольшая компенсация. К тому же, — он подмигнул, — считай это авансом за будущие коктейли. Уверен, ты сделаешь мне что-нибудь особенное в честь возвращения, right? Нам Гю вздохнул, понимая, что спорить бесполезно. Танос всегда добивался своего. — Ладно, — сдался длинноволосы. — Но я верну тебе долг. — Нам Су, ты мне ничего не должен. Я делаю это все от чистого сердца, — проговорил Танос уже серьезно, ткнув указательным пальцем в кончик носа парня. Нам Гю поморщился от этого бесцеремонного жеста и попытался отстраниться, вырваться из этой внезапной близости, но Танос тут же прижал его обратно, не давая и шанса на бегство. — Просто прими это как знак благодарности, — прошептал Танос, его дыхание опалило щеку Нам Гю. Время словно замерло, оставив их наедине в этом интимном полумраке. Нам Гю почувствовал, как его сердце начинает биться чаще, а в животе запорхали предательские бабочки. Внезапно певец властно захватил подбородок бармена, и, не поворачивая его лицом к себе, мимолетно коснулся щеки поцелуем. Нам Гю, расширился в глазах, а щеки вспыхнули румянцем. Он стремительно повернулся к нему, пытаясь уловить в его взгляде хоть намек на шутку, но увидел лишь нежную, обволакивающую улыбку. Секунда тишины, наполненная переплетением взглядов, оборвалась, когда Танос подался вперед, осыпая все лицо Нам Гю невесомыми поцелуями. Бармен замер, оглушенный этой неожиданной лавиной нежности. Его тело мгновенно отреагировало на ласку, посылая в мозг сигналы замешательства и сладостного предвкушения. Губы Таноса коснулись его лба, скользнули к виску, невесомо прошлись по обеим щекам, пока, наконец, не настигли уголок губ. Невинный, почти случайный жест, но он словно электрическим разрядом пронзил все тело Нама. Он невольно прикрыл глаза, позволяя себе на мгновение утонуть в этом океане ощущений. Когда поцелуи прекратились, Нам Гю наконец робко приоткрыл глаза. В смятении, словно испуганный зверек, он отвернулся, избегая взгляда Таноса, словно боялся утонуть в его глубине. Он чувствовал, как кровь приливает к лицу, а сердце бешено колотится в груди. Ему было страшно и волнительно одновременно. Страшно признаться самому себе в том, что ему это понравилось. Танос, опьяненный моментом, не желал довольствоваться малым и потянулся к губам Нам Гю, словно мотылек к свету. Но тот, предчувствуя нежеланный порыв, молниеносно уклонился, преградив певцу путь рукой, словно воздвигнув невидимую стену. — Стой, — выдохнул Нам Гю, чувствуя, как его щеки горят. — Не надо. Танос замер, вопросительно вскинув бровь. В его глазах читалось разочарование, смешанное с непониманием. Он ожидал сопротивления, но не такой резкой реакции. Желание взять верх над ситуацией угасло, уступив место искреннему интересу. — Why?— тихо спросил Танос, пытаясь уловить в дрожащем взгляде Нам Гю хоть какой-то ответ. — Я что-то сделал не так? — Всё не так, Танос, — произнес Нам Гю, отстраняясь и пересаживаясь на самый край дивана, словно боясь обжечься о его присутствие. Парень с фиолетовыми волосами уставился на него, в глазах плескалось искреннее недоумение. — Я думал, что… — Я говорил тебе, мне не нужны отношения, — оборвал его Нам Гю, силясь придать голосу жесткость, надеясь, что певец не заметит панику, бушующую в душе бармена. Танос нахмурился, его лицо омрачилось. — Боже Нам Су, ломаешься как девственница. Нам Гю бросил на него испепеляющий взгляд. — Как кто, блять? Ты что, Танос, совсе… — Впрочем, неважно, — перебил певец, поднимаясь с дивана, встав к нему спиной. — Ты все равно будешь моим. Так или иначе. Бармен окинул его взглядом, посмотрев словно на умалишенного, и, сложив руки на груди, вальяжно откинулся на спинку дивана. — Слишком самонадеянно. Пока что, должен заметить, у тебя плохо выходит, — равнодушно процедил Нам. Танос, медленно повернул голову, и на его лице заиграла язвительная усмешка. Развернувшись всем корпусом, он хищно наклонился над Нам Гю. — Я бы так не сказал, — прошептал певец, его голос был полон уверенности. Он сократил расстояние между ними до минимума, заставляя Нам Гю почувствовать себя загнанным в угол. — Ты можешь отрицать это сколько угодно, но ты знаешь, что я прав. Между нами есть что-то, что ты не можешь игнорировать. Нам Гю сглотнул, пытаясь сохранить видимость спокойствия. Он знал, что Танос прав, но признаться в этом было выше его сил. Он боялся поддаться своим чувствам, боялся потерять контроль. — Хватит, — выдохнул Нам Гю с усталой обреченностью. — Я сегодня устал, и сейчас точно не в том состоянии, чтобы это обсуждать. Танос лишь хмыкнул, наконец отстраняюсь, и не сводя с Нам Гю тяжелого, полного интереса взгляда. — Ладно. Но не забывай, в конце следующей недели у нас свидание. — Почему так поздно? — спросил Нам Гю, в голосе которого звучало неподдельное любопытство. Самодовольная ухмылка расцвела на лице певца еще больше. – А что, прямо так и горишь желанием сходить со мной на свидание? — Танос, – прорычал Нам в ответ. — Ладно-о-о, я буду занят, Нам Су. У меня концерты, интервью, всякие там дела, — пожал плечами Танос. — Нужно немного поработать, чтобы потом хорошо отдохнуть. И к тому же, это даст тебе время подумать. Нам Гю фыркнул, закатывая глаза. — Как будто мне есть о чем. Танос усмехнулся, на мгновение задержав взгляд на губах Нам Гю. — Конечно, конечно, – бросил он, скользнув взглядом по часам на запястье. – А теперь мне пора. Мой менеджер, боюсь, уже пеной исходит. Он направился к двери, но, коснувшись ручки, обернулся. — И, Нам Гю… Бармен повернулся на голос, во взгляде все еще читалось недовольство. — Ты мне нравишься, – с улыбкой произнес Танос и исчез за дверью. Нам Гю проводил взглядом закрывшуюся дверь, чувствуя, как слова Таноса эхом отдаются в голове. «Ты мне нравишься». Простая фраза, но она словно оголила его нервы, заставив тело пробиться дрожью. Танос всегда был таким – напористым, уверенным в себе, не привыкшим к отказам. Но почему-то именно это и притягивало Нам Гю. Он встал с дивана, чувствуя себя совершенно разбитым. День выдался и без того сложным, а поведение Таноса и вовсе выбило его из колеи. Он устало потер переносицу, пытаясь унять внезапно нахлынувшую головную боль. Ему нужно было собраться с мыслями, понять, чего он хочет на самом деле. Длинноволосый направился к небольшому бару в комнате, намереваясь налить себе чего-нибудь крепкого. Он уже потянулся за бутылкой, когда его взгляд упал на отражение в зеркале. Внимательно вглядываясь в свое лицо, он пытался понять, что именно Танос в нем нашел. Он видел лишь уставшие глаза, бледную кожу и растрепанные волосы. Но, несмотря на все это, в глубине души он ощущал едва уловимое волнение, предвкушение чего-то нового и неизведанного. Налив себе щедрую порцию, Нам Гю откинулся на барную стойку, делая небольшой глоток. Алкоголь приятно обжег горло, немного притупляя нахлынувшие чувства. Он знал, что ему нужно время, чтобы разобраться в себе, прежде чем принимать какие-либо решения. И еще, он знал наверняка – встреча с Таносом не прошла для него бесследно. Нам Гю закрыл глаза, позволяя мыслям свободно блуждать в голове. Может быть, Танос и правда прав? Может быть, между ними действительно есть что-то особенное, что стоит попробовать? Он сделал еще один глоток, чувствуя, как в сердце зарождается робкая надежда.

***

Следующие дни протекли словно в тумане. Нам Гю открывал глаза ближе к вечеру, после чего пытался хоть немного привести себя в порядок. Иногда залипал в инстаграме фиолетововолосого, пялясь на свежие фотки, и когда до него внезапно доходило, что он снова тратит время на этого человека, он резко отдергивал себя, словно обжегшись, отшвыривая телефон подальше и злобно бурча себе под нос: "Бесит, ну просто бесит эта его самодовольная физиономия". После этого он вскакивал и убегал в другую комнату, пытаясь убежать от навязчивых мыслей и неприятных чувств. Ближе к ночи, он уходил на работу, которая, по крайней мере, давала ему хоть какое-то подобие нормальности и отвлекала от терзающих его переживаний. Там, в основном, все было спокойно. Узнавать его, конечно, после того случая не перестали, но косых взглядов поубавилось, и толпы безумных фанатов "легендарного Таноса" больше не преследовали, крича, что он еще пожалеет, что тронул фиолетоволосого. Это, безусловно, радовало. Все успокоилось, если не считать разве что парочки в стельку пьяных посетителей за ночь, вечно пытавшихся перелезть через барную стойку. Ну что за придурки? Нам Гю старался не обращать на них внимания, просто вызывал охрану. Но тут попался совсем отмороженный. Мужик лет пятидесяти сначала принял бармена за девушку и начал подкатывать, а когда до него все же дошло, кто перед ним стоит, разразился потоком ругательств, обзывая его пидором и заявляя, что в его время такое не допускалось. Чтобы парень выглядел как баба? Да ни за что! Нам Гю молча выслушивал эту грязь, чем только еще больше взбесил посетителя своей невозмутимостью. Видимо, тот жаждал скандала, а бармен, видите ли, не давал нужной реакции. Мужчина перегнулся через стойку, схватил первую попавшуюся бутылку, разбил ее об край стола и, замахнувшись, направил острые осколки в сторону длинноволосого. Испуганные взвизги посетителей у бара. Резкий взмах, и Нам Гю даже не успел среагировать, лишь почувствовал покалывание на левой щеке. Инстинктивно отшатнувшись, он уперся спиной в стойку с напитками позади и ошарашенно смотрел, как охрана скручивает бешено сопротивляющегося мужика, продолжавшего выкрикивать отборные ругательства в его адрес. Вдруг все поплыло перед глазами. Мир закружился, звуки стали приглушенными, словно под водой. Кто-то что-то кричал, но он не слышал. В голове билась лишь одна мысль: "Как же я устал", – и все погрузилось во тьму. Очнулся он уже в больничной палате. Яркий свет пробивался сквозь слипшиеся от долгого сна веки, возвращая его в реальность. Голова больше не болела, но все тело ломило, и двигаться было невыносимо. Приоткрыв глаза настолько, чтобы хоть что-то видеть, он заметил две фигуры в белых халатах. Сначала он посмотрел на фигуру справа, ближе к двери, и с трудом узнал Сэ Ми. Чуть погодя, он медленно повернулся к фигуре у окна, которую было сложнее рассмотреть из-за слепящего солнца, и вдруг он заметил что-то знакомое. Взгляд все еще был мутным, но почему-то Нам Гю померещились фиолетовые волосы, небрежно уложенные, как обычно. Неужели это Танос? Эта мысль почему-то обрадовала. Неужели он нашел свободную минутку в своем , видите ли, плотном графике, чтобы навестить его? Нам Гю попытался прищуриться и разглядеть парня получше, и реальность оказалась совсем иной. Когда зрение наконец прояснилось, вместо фиолетовых волос он увидел длинные каштановые, собранные сзади в небольшой хвостик, как всегда. Дэ Хо. Жаль. — Как ты себя чувствуешь? — Дэ Хо подошел ближе, его лицо выражало искреннюю обеспокоенность. Сэ Ми тоже подошла и, немного помедлив, неловко погладила его по руке. — Все в порядке, — прохрипел Нам Гю, чувствуя пересохшее горло. — Что… что произошло? — Не помнишь? — Сэ Ми нахмурилась.— Тот пьяный мудак полоснул тебя осколком по щеке. Повезло, что не задел ничего важного. Нам Гю попытался приподняться, но резкая боль пронзила все тело. — Лежи, лежи, — Сэ Ми легонько оттолкнула его обратно на подушку. — Врачи сказали, тебе нужен покой. Ты пробыл всю ночь без сознания. Дэ Хо отошел к окну, нервно заложив руки в карманы. — Я… я должен был быть там. — Он говорил тихо, скорее себе под нос. — Я обещал присматривать за тобой. Нам Гю смотрел на него и чувствовал, как в груди что-то сжимается. Дэ Хо всегда был таким. Ответственным, заботливым. Он действительно переживал за него. Устало вздохнув, Нам Гю снова закрыл глаза, пытаясь собрать расползающиеся мысли в кучу. — Да ладно, Дэ Хо, не парься, бывает, — попытался успокоить его бармен, потом добавил тише: — Со мной же все нормально в итоге. Дэ Хо резко обернулся, взгляд метнул молнии в сторону койки, и, тяжело ступая, вернулся к Нам Гю, вцепившись побелевшими пальцами в холодную сталь борта. — Нормально?! Нам Гю, у тебя пол-щеки разодрано! Этот придурок мог глаз задеть, ты бы ослеп! — голос Дэ Хо срывался на крик. — Тебе еще повезло, что неглубоко, шрама хоть не будет. — Ой ну хватит, башка и так трещит, — буркнул длинноволосый, даже не открывая глаз. Дэ Хо опешил от такой реакции, недовольно цокнул и вылетел из палаты, оставив Нам Гю и Сэ Ми наедине. Как только затих звук закрывающейся двери, бармен все же открыл глаза и посмотрел на девушку. Она улыбалась, явно изо всех сил стараясь не засмеяться. Как всегда, ей смешно в самый неподходящий момент. — Меня сегодня выпишут? Ну, правда, со мной же все в порядке… — тихо спросил Нам Гю, глядя на подругу с надеждой. Он очнулся всего пару минут назад, но уже почувствовал всю прелесть этой больничной койки, еще пару ночей он бы точно не пережил. Сэ Ми все-таки усмехнулась, прикрыв рот кулачком, и выдохнула с облегчением, глядя на парня уже с нежностью. — Конечно, тебя же не ножом пырнули, — она протянула руку и легонько ущипнула его за здоровую щеку двумя пальцами. — Всем плевать на твою щечку, чудик. Так что приходи в себя, я отвезу тебя домой, — сказала она, встала со стула и направилась к двери. — Пойду предупрежу врача, что ты очнулся. Сэ Ми ушла, оставив Нам Гю наедине со своими мыслями. В голове царил полный хаос. Танос, фанаты, пьяный посетитель, Дэ Хо, больница… Слишком много всего произошло за последние дни. Он закрыл глаза, пытаясь хоть немного отдохнуть, но сон не шел. В голове снова и снова всплывали события последних дней. И ведь как на зло, все началось с того самого момента, как в его жизнь ворвался этот фиолетововолосый придурок. Ну, конечно, во всем виноват Танос. Иначе и быть не могло. Через несколько томительных часов, заполненных формальными осмотрами врачей и утомительными процедурами, Сэ Ми, отвезла Нам Гю домой. Как только он переступил порог своего дома, его ноги подкосились, и он рухнул на кровать. Сил не осталось даже на то, чтобы раздеться или принять душ. Девушка, проявив себя как настоящая, верная подруга, позаботилась о нем, приготовив легкий, но питательный ужин, и убедившись, что он хоть немного поел, она попрощалась и оставила его наедине со своими мыслями. Оставшись один в тишине, Нам Гю почувствовал себя еще более измотанным и опустошенным, чем раньше. Тяжело поднявшись, он медленно подошел к зеркалу в ванной комнате, и внимательно, с тревогой вгляделся в свое отражение. На щеке виднелся небольшой, аккуратно заклеенный пластырем порез – безмолвное напоминание о произошедшем. Дэ Хо был прав, шрама, скорее всего, не останется. Внезапно его пронзил зевок, заставивший челюсть болезненно хрустнуть. Он осознал, что, несмотря на то, что провел в больнице немало времени во сне, его все равно дико рубило, что совсем на него не похоже. Обычно он мог без особых усилий провести пару суток без сна, сохраняя при этом бодрость и свежий вид. Поэтому, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание от усталости, он не стал сопротивляться нахлынувшей слабости и поплелся к кровати. Забрался под теплое одеяло, и, едва его голова коснулась мягкой подушки, провалился в глубокий сон, проспав остаток дня и всю ночь. И проспал бы, наверное, еще дольше, если бы на следующее утро его не выдернул из сна, настойчивый стук в дверь.