Эпилог

Проходит месяц. Я больше не хожу в обсерваторию. Она снится мне по ночам — ржавый телескоп, тени, его голос. Иногда я думаю, что он всё ещё там, смотрит на звёзды, которые давно умерли. Я не знаю, жив ли он. Не знаю, были ли тени реальными или это его разум сломал нас обоих. Но я знаю одно: он был моей дофаминовой ломкой. И я не уверена, что когда-нибудь избавлюсь от этой боли.