Прах и союзники

Пыль старого вокзала въедалась в кожу. Вы вошли через заброшенное депо, не зажигая фонарей. Бывшие рельсы — теперь просто шрамы на бетонной земле. Здесь давно не ходили поезда. Но слухи — всегда находили путь. — Он был тут? — спросил Шуджи, глядя вперёд. Ты кивнула. — Он должен был ждать. Если ещё жив. Вы прошли вглубь — сквозь разбитые панели, ржавые знаки, исписанные стенды. И вдруг — голос: — Вы опоздали на два года. Из тени вышел человек. Узнать его можно было лишь по глазам — уцелевшим. Всё остальное было выжжено. Когда-то — союзник. Потом — призрак. — Саки, — тихо сказал Шуджи. — А я думал, вы оба давно в земле, — Саки хрипло усмехнулся. — Или в легендах. Но, вижу, вы всё такие же. Только тише. Ты не улыбнулась. — Нам нужны имена. Оружие. И твой слух. — А мне — уверенность, что вы не тащите за собой чью-то смерть, — он прищурился. — Или что не работаете на тех, кто устроил всё это. Ты подошла ближе. — Если б мы были на их стороне — ты бы уже истекал. Саки всмотрелся в тебя. Потом — в Ханму. — Хорошо. Есть одно место. Под Каванами. Тайник. Я дам вам карту. Но туда добраться — это не путь. Это вызов. Позже, в подвале старой чайной лавки, вы сидели над картой. — Мы не одни, — сказал Шуджи. — Это хорошо и плохо. — Союзы — всегда временные, — ответила ты. — Но иногда это всё, что у нас есть. Ты провела пальцем по маршруту. Он вёл через опасную зону — старую зону зачистки, где всё ещё могли быть ловушки. — Что дальше? — спросил он. — Мы собираем их всех? Армию? Ты молча смотрела в карту. Потом сказала: — Нет армии. Только те, кто остались. Кто не простил. И кто ещё может биться. Шуджи поднялся. Подошёл к тебе. — Мы начали этот путь, думая, что нам некуда возвращаться. А теперь я не хочу никуда идти, где тебя нет. — Тогда иди рядом. Вы не целовались. Не обнимались. Но стояли близко, как пульс. Через три дня вы добрались до тайника. Там были дроны, старые винтовки, тактические маски, коды. И… фотографии. На одной — вы. Старые. Счастливые. До всего. Шуджи посмотрел на снимок. — Кто-то всё ещё следит за нами. — Или всё ещё надеется. Выслушав координаты Саки, вы разослали первые сигналы. Одни не ответили. Другие — обещали подумать. А третьи уже выехали. Начался отсчёт. Тайник под Каванами был лишь началом. Саки говорил: "Если они ещё живы, они будут там. Если нет — вы найдёте лишь кости и ложь." Но ты знала: кто-то выжил. Кто-то ждёт. И кто-то всё ещё ненавидит вас достаточно, чтобы предать во второй раз. Путь к старой фабрике, отмеченной на карте, занял два дня. Вы шли по лесу, петляя вдоль оплавленных дорог, где асфальт трескался, словно лопнувшая кожа. Ночью спали по очереди, днём — почти не говорили. Слова теперь звучали только тогда, когда нужно было выжить. В полдень второго дня вас заметили. Дрон повис над деревьями — почти незаметный, прозрачный. Но ты услышала щелчок, прежде чем он зафиксировался на вас. — Ложись! — выдохнул Шуджи, и вас накрыло волной земли и веток. Вы скрывались три часа. Только под вечер добежали до разрушенного моста — и тогда, из-под бетонных арок, раздался голос: — Тебе стоило умереть тогда, Т/и. Было бы чище. Ты знала этот голос. Рен. Тот, кого ты считала братом. Тот, кто продал вас первым. Он вышел из тени — с отрядом. Но оружие было опущено. — Нам нужны те же головы, что и вам, — сказал он. — Разница лишь в том, на чьей мы стороне. — И на чьей совести, — добавил Шуджи хрипло. Вы не стреляли. Пока нет. Рен предложил союз — временный. Саки был против, но дал добро: "Используйте его, как он однажды использовал вас." Ты согласилась — с холодом в голосе. В ту ночь вы разбили лагерь. Поодаль от людей Рена, но в зоне видимости. Ты сидела у огня, Шуджи рядом. Он молчал — слишком долго. — Что? — спросила ты. — Я не хочу снова терять тебя в чужой игре, — ответил он. Ты кивнула. — Тогда держи меня ближе. Но помни — всё, что мы делаем, будет стоить кому-то жизни. Даже нашей. — Я знаю. И вы замолчали. Рядом — чужие шаги, шорох оружия, поломанные судьбы. Но между вами — тепло. Настоящее. Живое. Наутро вы отправились на первое задание. Объект: наблюдательный пункт на холме, откуда контролировались северные патрули. Цель: нейтрализовать охрану, захватить каналы связи, проследить за реакцией. Вы пошли первыми. Шуджи — снайпером. Ты — в тылу, с картой и ножом. Рен — прикрытие. Все шло по плану. До тех пор, пока не раздался взрыв — слишком рано, слишком громко. Кто-то сдал позицию. — Засада! — закричал один из людей Рена. Вы вырвались бегом — через дым, через хаос. Шуджи потащил тебя, едва ты успела схватить карту. И тогда ты поняла: это была ловушка. Вы ушли. Трое из команды — мертвы. У Рена — рана в плечо. Он смотрел на тебя, будто хотел объяснить. — Это не я. Это кто-то внутри. Нас прослушивают. Ты не поверила. Но промолчала. Шуджи позже сказал: — Мы в игре, где правила меняются каждый день. — И в которой друзей меньше, чем пуль, — ответила ты. Вы снова двигались. Путь продолжался. С каждым шагом — ближе к тем, кто за всем стоит. С каждым выстрелом — тише сердце. И всё же… Вы были рядом. И это стоило всего. Вы шли молча. По пепельному серому хребту бывшего города, где вместо домов — обгорелые каркасы, а вместо улиц — ловушки под пылью. Рен шёл впереди, с повязкой на плече и лицом, в котором боль не отличалась от лжи. Саки переглянулся с тобой. — Его люди болтают слишком громко. Они либо глупы, либо провоцируют. Ты кивнула. — Он не сказал всей правды. И кто-то в его отряде знал про засаду. Шуджи сжимал плечо, где рана заживала после второго ночного рейда. — Всё быстрее катится к черту. Надо определиться — мы здесь ради миссии, или ради выживания. Ты посмотрела на него. — Я здесь ради тебя. И это была не просто правда — это был якорь. В шуме тактики, кодов, карт и убийств — вы ещё могли дышать только друг другом. Ближе к вечеру вы устроили стоянку в старом архивном здании. Каменные своды, толстые стены, ржавая тишина. Саки и Тама, его подруга-связистка, ушли на разведку. Рен сидел у костра, играя с обломком цепи — как в старые времена. Но он больше не смотрел в глаза. Только вниз. Ты стояла у окна. Шуджи — рядом. Он держал руку на твоём запястье. Легко. Почти машинально. — Помнишь, — начал он, — как мы в первый раз скрывались в подобной дыре? Ты усмехнулась. — Тогда был только один пистолет и пустой рюкзак. И ты не умел готовить. — Я и сейчас не умею, — он посмотрел на тебя. — Но тогда ты не злилась. А теперь... будто носишь щит под кожей. — Щит не от тебя. От мира. Ты — единственное, что я хочу сохранить. Остальное можно сжечь. Он тихо, почти не дыша, прижался лбом к твоему виску. — Тогда мы выживем. Даже если всё предаст. Даже если я предам сам себя — ты останешься. Не так? Ты не ответила. Только коснулась его губ, и в поцелуе было всё — горечь, страх, и странная, выжженная надежда. Поздно ночью Саки вернулся — молча. Его глаза были другими. — Мы засекли радиоперехват. Нас сливают. Кто-то из отряда Рена передаёт данные на внешнюю станцию. Ты мгновенно проснулась. — Кто? — Не знаю. Но мы уходим. Сейчас. Они будут здесь до рассвета. Рен подошёл. — Что за паника? Шуджи достал пистолет. — Лучше скажи, сколько ещё жучков ты разложил. В ответ — молчание. Но уже было поздно. Снаружи — скрип. Выстрел. Голоса. Погоня началась. Вы бежали по подземному ходу, чертёж которого Саки когда-то хранил в памяти. По пятам — враги. Или бывшие союзники. В этом мире это одно и то же. В последнюю минуту, когда шлюз захлопнулся за вами, ты обернулась. Один из тех, кто шёл с вами две недели, остался за дверью. Он не успел. И вы не смогли помочь. Шуджи выругался. — Мы снова теряем. Снова! Ты сжала его руку. — Но не друг друга. Он смотрел в тебя, как в пламя. Не мигая. И впервые сказал: — Если завтра ты скажешь «хватит» — я не стану спорить. Но если решишь идти до конца — я не отпущу. Даже в огонь. Ты кивнула. — Тогда пошли. В ад — вместе. И с этим — вы исчезли в темноте. В следующий узел карты. В глубже. Там, где начиналась первая кровь.