последняя битва

Они помогли Вене подняться, и вместе они направились к трещине в стене, где пробивался слабый луч света. Тени, поставленные Русланом, рыскали в коридорах, их глаза горели багровым, а шаги отдавались зловещим эхом. Но Радость, собрав силы, начала напевать тихую мелодию — мелодию из детства Вени, когда он был счастлив. Её голос, чистый и лёгкий, усыпил бдительность теней, заставив их замереть, словно зачарованных. Щедрость, используя свой свет, создала мираж — иллюзию пустого коридора, и тени, обманутые, повернули в другую сторону. Милость, идущая последней, мягко касалась стен, и те, словно подчиняясь её воле, расступались, открывая путь. Так они добрались до зала, который был огромным помещением, увешанным мерцающими экранами. На каждом из них прокручивались фрагменты жизни Вени — моменты, когда он был добр, когда помогал нуждающимся, когда смеялся от чистого сердца. То, что было затуманено и забыто им, благодаря голосу ненависти. С каждым воспоминанием Щедрость, Милость и Радость начинали сиять ярче. Веня увидел, как он делился последним куском хлеба с незнакомцем ,как прощал друга, несмотря на обиду, и когда проводил время с мамой и бабушкой, помогая копать в огороде. Вениамин, взглянув на рядом стоящих и ярко светящихся качеств, понял, Что Радость, Щедрость и Милость никогда не исчезали, они лишь ждали, когда он вспомнит о них. Из центра зала появилась серебряная нить, пульсирующая светом. Она вела к другой темнице, где томилась Совесть. Веня, Щедрость, Милость и Радость, теперь полные сил, бросились по её следу, их шаги гулко отдавались в коридорах. Но на их пути появился Руслан. Его фигура, сотканная из мрака, была ужасающей: шипы на спине дрожали, глаза пылали ненавистью, а голос гремел, как буря. — Как же это предсказуемо. — усмехнулся Руслан. — Но по правде говоря, я не ожидал, что ты сможешь вот так воскресить этих ничтожеств. Руслан взглянул на Радость, Щедрость и Милость, и увидев их злой оскал, продержал короткую паузу, улыбнулся и продолжил: — Ну сколько раз ты еще мне вонзишь нож в спину, мой дорогой друг. Ты же сам меня выбрал, сделал сильнее, саморучно отдал власть над разумом. А теперь, бежишь спасать Совесть, что бы одолеть меня? Твоего лучшего друга? Того, благодаря которому ты имеешь успех в бизнесе, делах… Как же это низко и подло — кто бы говорил — огрызнулся Вениамин — Я единственный, кто по настоящему заботится о тебе! А Совесть, она слаба, как и эти троя! Они тебе не нужны! Они лишь мешаются под ногами! — с каждым словом Руслан раздражался все сильнее, но Веня, чувствуя поддержку Щедрости, Милости и Радости, шагнул вперёд. Его голос был твёрд: — Ты ошибаешься, Руслан. Вся твоя речь пропитана ложью и клеветой! Из за тебя у меня нет друзей, со всеми у меня плохие отношения. Я был гордым, эгоистичным, и глубоко несчастным человеком, хоть у меня и были огромные суммы денег, владения и бизнес. Но вспомнив те моменты моей жизни, когда я был действительно счастлив, когда у меня не было ничего из этого, но была семья, я осознал, насколько был глуп, что слушался тебя. Ты хотел овладеть моим разумом, но я не позволю тебе уничтожить то, что делает меня человеком. Руслан понял, что ему не удасться переубедить Вениамина, бросился на него, но ярки свет, освещающий все вокруг, появился между ними.  — Совесть! — Воскликнули одновременнно Милость, Радость и Щедрость. Руслан, ослепленный яркой вспышкой был на мгновение дезориентирован, и Совесть, воспользовавшись моментом, ударила Руслана в живот, что тот отлетел на несколько метров, и стукнувшись об стену, рухнул на землю.  Она светила, как солнце, и помещение наполнилось ослепительным сиянием. Руслан поднялся на ноги и закричал, его мрак начал таять, но он не изменился, не стал прежним — его ненависть была слишком глубокой, его цель — полное подчинение Вениного разума. Совесть подняла руки, и из её света соткался цветущий луг. В центре луга появилась стрела, сотканная из чистого света. Совесть направила её в сердце Руслана, и тот, с последним яростным воплем, растворился в сиянии, не оставив следа. Темница исчезла, и мир вокруг начал оживать: стены обрастали цветами, небо засияло звёздами, а воздух наполнился теплом. Веня, Щедрость, Милость, Радость и Совесть громко радовались победе, но Вениамина привлека одна ничем не примечательная дверь . За ней, в колыбели, лежал младенец, чья кожа сияла мягким светом. Веня, поражённый, спросил: — Кто это? Совесть улыбнулась, её голос был подобен шёпоту ветра: — Это Любовь.  Веня подошёл к колыбели, и младенец, увидев его, засмеялся, протягивая крошечные ручки. Его смех был чистым, как звон ручья, и Веня, смахнув слезу, взял ребёнка на руки. Любовь посмотрела на него сияющими глазами, и он почувствовал, как его сердце наполняется теплом. — Я обещаю, — прошептал он, прижимая младенца к груди, — что с этого дня ты никогда не увидишь это тёмное место. Ты будешь расти во свете, вместе с моими друзьями. Он обернулся к Щедрости, Милости, Радости и Совести, которые стояли рядом, их лица сияли гордостью. Совесть положила руку ему на плечо и тихо сказала: — Пора тебе возвращаться в сознание, Веня. Веня кивнул, и мир вокруг него начал растворяться в мягком свете. Он закрыл глаза, чувствуя, как Любовь, Щедрость, Милость, Радость и Совесть ведут его обратно — к жизни.