Часть 3 ( 2025 год )

Ночь для сообщников вышла трудной. Никто из них так и не смог уснуть. Ловетт виделись страшные вещи. Ветер то и дело расхлебенивал трущавые окна, задувая свечи и принося за собой силуэты, которые не поддавались распознаванию, но травили душу страхом. Бенджамин же просто ждал. Ждал страстно и с нетерпением. Его мысли занимал план мести, которого, по правде говоря, не было до ночных часов. Суинни еще не знал точно, что будет делать. Зарежет ли у всей толпы на глазах или придумает что-то более извращенное. Мысли о мучениях судьи настолько будоражили мистера Тодда, что тот вскакивал с постели, делал ровно три круга по комнате и ложился обратно. Вскоре ему надоело. Заканчивая третий и последний круг, мужчина отворил дверь своей комнатушки и спустился в лавку Мисс Ловетт по хлипким ступеням, которые проваливались и скрипели даже под весом Тобби. Одолев последнюю ступень, цирюльник навел горящую свечу в сторону основного зала лавки. Ни души. Все было заперто. Ничего не менялась. Даже паутина верно оставалась на своих местах. Суинни вздохнул и присел за один из столов, вглядываясь в окно. Шел осенний дождь. Он беспощадно омывал Флит-стрит. Утро обещает быть промозглым. Но душу грело только одно. Ожидание мести. Цирюльник невольно оскалился и вновь начал крутить в своем воображение кровавую бритву. – Мистер Тодд… – обратился к мужчине женский голос, принадлежащий Нелли Ловетт – эта ночь Вам тоже не даёт покоя? Кажется, что я поседела за эти часы, как жаль… Ловетт хотела бы еще что-то сказать, но Суинни ее прервал. Тон его ничего не выражал. – Не твое дело волноваться. Ты просто поможешь. – Ну конечно, Мистер Тодд. Безусловно. - услужливо осеклась Нелли. И пара просидела в оглушительной тишине до рассвета. С первыми лучами, цирюльник поднялся к себе, готовя рабочее рабочее место. Месть местью, а вечер еще нужно дождаться. Этот день он проведет в работе. В это утро Мисс Ловетт открылась позднее обычного и потеряла несколько клиентов. Но женщину это, похоже, особо не волновало. Она все так же сидела за столом и игнорировала стук в окно нетерпеливых жителей Лондона. От созерцания ее оторвал мальчишка. Тобиас прискакал на первый этаж в приятном расположении духа. Весело спустился по лестнице, доломав предпоследнюю ступень окончательно. Но ничего, мистер Тодд починит. Ворчливо, но починит. В этом можно не сомневаться. – Мам, а вы с мистером Тоддом скоро уйдете? – Скоро, моя прелесть, скоро… – ответила изнеможденная женщина. Ловетт поднялась с места и открыла лавку, меняя табличку на двери на «открыто». Пошла к прилавку и возобновила готовку. Перемену в состоянии мальчишка заметил. И ему не доставил удовольствия измученный вид женщины. – Что-то случилось? Тебя кто-то обидел? – Нет, дорогой. Просто немного не выспалась. Не переживай. Нелли чмокнула его в макушку и отправила заниматься своими делами. Мальчишка понял, что ничего не узнает и пошел прочь, оставляя женщину наедине со своими мыслями. Клиентов было не так уж и много. Да и те, что были, не оставили приятной суммы. Один дешевый пирожок. И все. Это были в основном одинокие безликие люди, которым никто не хотел составить компанию в праздник. Цирюльня тоже пустовала. Всего один джентельмен пришел побриться. Ушел, к счастью, живым. Сегодня хотелось умыть руки кровью только одного человека. Судьи Терпина. К счастью для сообщников, вечер переменил день. Пришло время для костюмов. Суинни Тодд и Нелли Ловетт стояли у порога в своих праздничных одеяниях. Их было не узнать. Им щекотало душу. Только цирюльнику от сладостного ожидания мести, которую он ждал пятнадцать лет. И теперь его заветная мечта станет вполне реальной. Гад больше никого не казннит. Душа Баркера наконец-то освободится от оков злобы. Люси и Джоанна смогут спать спокойно, как только их дорогой Бенджамин заставит сердце Судьи Терпина перестать биться. А душу Нелли терзали сомнения. Она еще не слышала плана. Суинни Тодд не позволял разговаривать с ним. Он сделался еще более отстраненным и вспыльчивы. Женщина боялась, что эта ночь развеет тайны, которые по ее мнению не должны были дойти до Суинни. Но теперь она слишком близка. Женщина только надеялась, что убийство пройдет благотворно. Обменявшись безмолвными кивками, пара выдвинулась. Их путь лежал на Трафальгарскую площадь. Дождавшись у обочины свободный экипаж. Суинни освистнул его два раза. Союзники вполне уюьно устроились в хэнсом. Тишину разрезал обеспокоенный Женский голоc. – Мистер Тодд, объясните же мне, в чем заключается моя помощь! Я настаиваю. – Ничего, что вызовет затруднение. – сдержанно ответил цирюльник, – просто составь мне компанию этой ночью Неудолетворенная ответом Нелли замолчала. Весь остальной путь они провели в оглушительной тишине. Бенджамин слышал пульс в своих висках. Лошадь неспеша вела экипаж, даже не подозревая о том, насколько грязны будут руки присутствующих в нем уже к утру. Копыта лошади отбивали такт по булыжным мостовым. Лошадь неторопливо несла экипаж к Трафальгарской площади. Ночные пейзажи воистину были особенно интригующими сегодня. Полная луна заставляла тронутые осенью, полуголые деревья принимать облик длинных граждан, которые решили на минуту остановиться и дружно вскинуть руки к небу, обращаясь к деве Марии.  Освещать окрестности газовым фонарям помогал хрустальный шар на небе в лице луны.  Умытая дождём дорога служила зеркалом, отражающая тоску старушки Англии и вдохновляла поэтов на трогательные сонеты, которыми воодушевлялись юноши на признания прелестным девушкам.  Только иногда тишина между союзниками прерывалась тихими движениями и сдержанными вздохами. Лове тт иногда бросала на цирюльника многозначительные взгляды, которые он игнорировал. За дни ожидания Суинни Тодд особо не поменялся для своих клиентов. Та же точность и мастерство царила в его цирюльне. Немногословность нисколько не смущала клиентов, ведь она иногда разбавлялась саркастичными шутками. Но чужая душа потёмки. И единственная, кто заметил хоть и небольшую, но перемену была Нелли. За эту изнурительную неделю Мистер Баркер то расцветал, то увядал снова. Желание отомстить влияло на него неоднозначно. Время от времени отлучался на короткие прогулки по улочкам Лондона, то запирался у себя в кабинете до следующих суток. Болтал с бритвами, будто с давними друзьями, а прятал их под пол, приглаживая доски, как когда-то гладил золотистые кудри милой Люси.  Всякая мысль о Люси и Джоанне заставляли взгляд Бенджамина стекленеть. Бесконечное количество раз Ловетт замечала подобное за несчастные семь суток. И сейчас было то же самое. Мужчина напротив нее, сидел, ссутулив плечи от стольких лет каторжных работ, устремив стеклянный взгляд в сторону ночных пейзажей. Но они его не волновали. Его взор ничего не волновало в сей момент. А вот воображение работало. Первые лучи только-только добирались до спальни Баркеров. Люси, подобно фарфоровой кукле лежала в постели, смежив веки. Длинные ресницы касались щек. Нежные и родные губы были растянуты в умиротворение. Золотые кудри, подобно солнечным лучам, рассеялись по подушке и плечам. Грудь в сорочке спокойно поднималась и опускалась. Само её существование приносило в жизнь цирюльника блаженство, священную радость, неподдаваемую словесным описаниям. Такое чувствуют лишь единицы. Ах, сколько готов отдать Бенджамин только ради одного «милый» от своей милой жены, на сколько убийств готов ради звонкого смеха своей белокурой малышки Джоанны… – Мистер Тодд, мы прибыли. – оповестила Нелли, вырывая цирюльника из лап мечтаний. Пара расплатилась за поездку и спустилась с подножья экипажа на площадь.  Главная площадь дышала на всех присутствующих черной тоской и угольной гарью. Стража огибала площадь. Значит, судья точно пришел.  Львы на пьедестале Нельсона, казалось, ожили и приобрели мистический смысл в эту ночь. Их глаза блюдили за каждым, кто пришел поглазеть на шоу.  Но как была весела толпа! Мрачные костюмы украшали сегодня люд, будто бы каждый нарядился в то, чем выплескивал свою гниль, накопленную за год. И всё же, сегодня им было весело. Их костюмы лишь деликатно намекали на разъедающую завистью, тоской и разочарованием душу. Суинни и Ловетт в ногу начали разгуливать по площади, как бы невзначай. Но искали они Терпина.  Вокруг была лишь уличная шпана, водившая хороводы и вопившая во всю глотку вокруг шарманщика.  – Сукины дети – мрачно отозвался о них цирюльник. Шагнув дальше, сообщники наткнулись на  весьма увлекательный конкурс «притворись дохлым – получи пудинг». – Забавно. Поучаствуете, мистер Тодд ?  – Не сегодня. Перешагнув тело искусного актёра, который притворился настолько, что угощение осталось нетронутым, пара протолкнулась дальше сквозь бестолковые пляски простого народа. Судьи нигде не было видно. Всякое лицо человека, скрытое за изуродованной маской животного было неузнаваемо. Баркер начал нервироваться. Бритва в кармане не давала покоя. Еще немного и он начнёт резать глотки совершенно случайным людям. Тогда Терпин сам придет к нему. Отговаривали его от этого ладони ведьмы, которой сейчас была Нелли. Навязчивое и ненужное прикосновение пресекалось оскалом, но он все таки приходил в себя.  – Ещё немного, потерпите.  Дело близилось к часу ночи. Бесконечные скитания по площади не давали результатов. Томимый ожиданием, Суинни уже сорвал с нескольких мужчин маски. Те лишь возмущались и напрашивались на драку. Блеск бритвы их смирял и отправлял к своим спутникам плясать дальше.    Хрустальный шар в небе спрятался в тучах. Послышался приближающийся стук копыт, после оглушительный свист. Карета выплывала из мрака, как грех из исповеди. Вскоре остановилась. Стража сгрудилась вокруг. Партнеры пробрались поближе к карете, стараясь выглядеть приехавших за широкими спинами стражей. Дверца даже не скрипнув отворилась. Вышли двое мужчин в дорогих фраках. Силуэт повыше и посолиднее скрыл лик за маской причудливой красной птицы, другой же, пониже и полысее, особо не старался и скрылся за широкополой шляпой. Стуча тростью, Терпин спустился к толпе, от которой его ограждала стража, будто забором выстроившиеся мигом. Лакей хвостом следовал за ним.  Прищурив очи, Суинни узнал его. Это он. Совсем близко. Поерзав рукой в кармане, он нащупал бритву. Холодный металл успокоил нервы цирюльника. Нужен удобный момент. Если повезет и темнота покроет весь грех Баркера, он отомстит.  Свист стих. Теперь говорил Судья Терпин.  – Добрые  Граждане Лондона, я рад видеть вас сегодня. Да будет щедра эта ночь на веселье и довольства, как подобает нашему славному городу. – он махнул рукой куда-то в толпу – продолжайте потеху!  И разогнав в стороны страж, Терпин вальяжно пошел осматривать течение празднества, которое проходило все это время без него. Лакей же на последок прошептал что-то блюстителям и отправился под хихиканье к своему хозяину.  В те же минуты музыка хлестнула по площади плетью. Уличные музыканты не щадили своих инструментов во имя Судьи Терпина. И весёлые пляски вновь заняли Лондонцев.  Цирюльник развернулся на каблуках лицом к спутнице и выдавив подобие улыбки, взял ее за руку. Резко, уверено и шагнул вперед, прямо в толпу. Его движения были быстры, но с виду весёлые, в ритме музыки. Он повёл её в танце грубо, по-мужски, без манер и сантиментов, но так, что никто не мог бы заподозрить ничего, кроме желания повеселиться.  Нелли расхохоталась. Всю усталость недели как рукой сняло. Глаза сияли молодостью и страстью. Тодд продолжал. Просто закружил резко, почти сбивая с ног, затем отпустил на вытянутой руке, снова подтянул к себе, шагнул в сторону. Музыка диктовала темп: раз-два – разворот, снова шаг, снова круг. Он крутил её – и в этот момент взгляд его скользил по толпе: судья – ближе. Он шагал вбок и с каждым кругом отмерял расстояние между собой и целью. Судья уже совсем близко. И они снова пошли в круг, теперь уже почти рядом с судьёй. Музыка кричала, тела сталкивались в пляске. Ловкие руки Суини держали её уверенно, но его глаза уже смотрели мимо, на статную спину судьи в дорого расшитом фраке.  Он был в одном повороте от него…