Вернутся к фанфику

Часть 4

25 июня 2025, 22:41
Мерт сидел в машине уже двадцать минут, двигатель был выключен, руки сжимали и разжимали руль, словно боясь столкновения, которое уже произошло. Ему хотелось биться головой о приборную панель от смеси счастья и паники. Его сердце все еще пело. Его душа словно расцвела цветами. Он был влюблен - и, что еще хуже, его чувства были взаимны. Такую чистую, незамутненную любовь, которая не была обмотана лентой предосторожности или обусловлена социальными нормами. С Миной все было правильно. Слишком правильно. В этом и заключалась проблема. Потому что Мине было семнадцать. И она училась в школе. Даже когда его грудь заныла от сладости воспоминаний о ней, даже когда его губы покалывало от ее поцелуя, его мысли приняли более мрачный оборот. Его карьера. Его репутация. Его свобода. Все, что он построил с помощью спокойной дисциплины - его тщательно охраняемый профессионализм, уважение коллег, его имя, - теперь покоилось на подвешенном канате под улыбкой девочки-подростка. Он все еще чувствовал ее тепло на себе, ее глаза, которые блестели, когда она дразнила его поцелуем, ее руки, обхватившие его, словно они делали это уже тысячу раз. Это был не просто поцелуй, сказал он себе. Это была не слабая поблажка или момент похоти. Это было все. Это казалось неизбежным. И все же, когда эйфория начала утихать, его мозг снова начал вопить. Она даже не позволила ему отвезти ее домой - сказала ему с этой маленькой вызывающей улыбкой, что предпочла бы взять такси, потому что «это менее подозрительно». Она как будто защищала его. Ирония обжигала. Это он должен был устанавливать границы. Вместо этого он уже мечтал о следующей встрече, о том, как снова увидит ее, услышит ее смех, прикоснется к ее руке. Дрожащими пальцами он зажег еще одну сигарету и понесся, как одержимый, почти не замечая дороги, на скорости по тихим ночным улицам Стамбула. Он не раз громко смеялся, ни с кем не разговаривая. Вспоминая, как она уплетала его тирамису, словно это было по праву их общее блюдо. Как она поправляла его очки на своем крошечном личике и позировала перед камерой, словно инфлюэнсер. Как она обнимала его, словно это они делали тысячу. К своему стыду он хотел поцеловать ее с самого первого раза, когда увидел. Эти губы - эти губы были созданы для того, чтобы губить мужчин. А теперь они принадлежали ему. И он был разбит. Дома он насыпал в кошачью миску вдвое больше обычного корма, но животное не выглядело впечатленным. Он рухнул на диван, все еще в куртке, и уставился в потолок с глупой ухмылкой на лице. Как могло случиться, что что-то настолько неправильное стало казаться настолько невероятно правильным? Затем вибрация телефона. Он достал телефон и замер, увидев ее имя. Мина. «Добралась домой в целости и сохранности. Жду твоих идей по поводу нашего следующего свидания. Не забывай, что у меня школа, Ромео 💅» Мерт долго смотрел на сообщение, не в силах остановить ухмылку, расползающуюся по его лицу. Затем, так же быстро, ему захотелось разбить телефон вдребезги. Школа. Это единственное слово прозвучало эхом, как выстрел. От абсурдности происходящего ему хотелось смеяться, плакать и кричать одновременно. Вот он - взрослый мужчина, авторитетная фигура, человек, на которого все равняются, - улыбается, как подросток, потому что семнадцатилетняя школьница написала ему сообщение после их тайного свидания. И все же он уже думал о пятнице. Уже размышлял, как сделать так, чтобы их второй раз вместе был еще лучше, чем первый. Был ли он совершенно безумен? Или просто безнадежно влюблен? Возможно, и то, и другое. Возможно, в этом и заключалась настоящая опасность.

***

Всю неделю Мерт жил в парадоксе, который когтями впивался в его рассудок. Его сердце пело слишком громкую мелодию, чтобы ее игнорировать, в то время как разум кричал о необходимости тормозить все. Он не был глупцом - он знал, как это выглядит со стороны. Взрослый мужчина, вовлеченный в нечто нежное, опасное с девушкой, которой было семнадцать, она еще училась в школе и у которой вся жизнь была впереди. Даже тот факт, что они поцеловались - глубоко, намеренно, - заставил его живот скрутиться от чувства вины. С моральной точки зрения он уже переступил черту. А с юридической точки зрения? Это был тугой канат, натянутый над огнем. Но больше всего его преследовало не чувство вины. А то, как спокойно он себя чувствовал под всем этим - странное, ужасающее спокойствие. Как будто какая-то часть его души уже решила: вот оно. Это реальность. Держись, чего бы это ни стоило. Его разум все еще сопротивлялся. Он пытался все рационализировать: «Ты не планировал первую встречу, она просто произошла. Тебя застали врасплох. Ты же ни к чему не принуждал. Она поцеловала тебя в ответ. » Но даже эти оправдания теперь звучали глупо. Потому что где-то в глубине души он знал, что все было спланировано. Может быть, не на словах. Но инстинктивно. Он одевался чуть тщательнее перед встречей с ней. В том, как он перечитывал ее сообщения. Он принес солнцезащитные очки как она просила. Пришел с дарами. Он был в ужасе. Не только от разоблачения. Но и того, во что он превращался. И все же они разговаривали каждый день. Это началось во вторник утром. Он звонил ей, чтобы просто услышать ее голос - может быть, чтобы убедить себя, что это всего лишь минутная слабость, влюбленность, что все само собой рассосется. Но Мина настояла на видеозвонке. Он колебался, но как только на экране появилось ее лицо, улыбающееся под одеялом, с заспанными глазами и волосами, похожими на разлитые чернила, вся его настороженность испарилась. С тех пор звонки не прекращались. Им даже не нужно было постоянно разговаривать. Иногда она училась, пока он работал. Иногда она лежала в постели и читала, а его голос звучал фоном. Однажды она заснула во время разговора, и он, оставив телефон, наблюдал за ее дыханием, пока и его веки не сомкнулись. Она просачивалась в его жизнь, как вода в трещины. И он даже не пытался остановить это. Он знал, что это не может продолжаться долго. Он репетировал речи, чтобы прекратить это, чтобы мягко отстраниться. «Мина, ты молода. Это чудесная ошибка. Нам нужно подождать.» Или: «Мы уже причиняем друг другу боль, а все только начинается». Но каждый раз, когда она называла его «Мерт» этим мягким, озорным тоном растягивая гласные, каждый раз, когда она смеялась, словно знала о нем тайну, которую он сам не открыл, его решимость трескалась, как стекло под давлением. А час назад она написала: «Принеси черную футболку Nike. Не старую, выцветшую. Ту, что была на тебе в прошлую субботу. Она пахла тобой. Теперь она моя. Никаких возвратов на этот раз». Он ошарашено уставился на экран. Никаких возвратов? «Я отдал тебе свои очки, интриганка». "Это был обмен. Теперь завершите сделку или испытайте на себе ярость разочарования". Его руки дрожали одновременно от удовольствия и беспокойства. Она умела брать верх - похожа на элегантного тирана с ямочками. Поэтому он пошел в гардеробную, открыл шкаф и набрал ее видезвонком. Когда она ответила, то сузила глаза и приказала: - Налево. Нет, не этот. Вот это. Да. Вот этот. Пакуй. - Мне кажется, что я сам себя обкрадываю. - Так и есть. И я очень очаровательный вор. И тут она улыбнулась. Медленной, лукавой улыбкой, от которой у него расплавился мозг, а колени забыли о своей работе. Теперь, в пакете с футболкой и со смятенным сердцем, он застыл в коридоре. В его голове звенела тысяча сигналов тревоги. Он проигнорировал их все. Когда он сел в машину, сумерки окутали Стамбул, словно бархатный дым. Он опустил окно наполовину вниз, зажег сигарету и просто сидел. Его мысли бегали, как крысы в огне. - Я должен все отменить. Я должен отменить, - бормотал он. Но тут позвонила она словно чувствуя его неуверенность на расстоянии. - Ты уже близко? - Нет, я еще даже не выехал. - Ты ведь пользуешься одеколоном, не так ли? Он моргнул. - Что прости? - Я слышу его в твоем голосе. Ты говоришь так, только когда пользуешься одеколоном. Не отрицай этого. Он рассмеялся, несмотря на себя. - Ты сумасшедшая. - И ты опаздываешь. Пауза. - Мерт? - сказала она, уже мягче. - Что? - Я скучала по тебе. Он закрыл глаза. Странное спокойствие вернулось, тяжелее, чем когда-либо - словно судьба положила руку ему на плечо и прошептала: это погубит тебя, но ты все равно пойдёшь. И он поехал.

***

К тому времени как Мерт добрался до тихого уголка возле школы Мины, солнце опустилось достаточно низко, чтобы окрасить город в оттенки меда и пепла. Весной Стамбул был прекрасен - такой болезненной красотой, которая почти оправдывала неверные решения. Он ждал за рулем, постукивая пальцами по рулю, его взгляд метался по каждой фигуре в форме, выходящей из ворот. Каждый раз, когда ему казалось, что он заметил ее, его живот скручивало. И вот она появилась. Сегодня никакой формы. Она переоделась - разумеется, переоделась. Джинсы, просторная толстовка, волосы собраны в хвост. Ее лицо раскраснелось от прогулки, а может, от того, что она увидела его. Она подошла к машине с обычной, сводящей с ума уверенностью, как будто они не совершали ничего неподобающего. Она скользнула на пассажирское сиденье и закрыла дверь. - Привет, - сказала она просто и спокойно, как будто они были нормальными людьми. Мерт на секунду задержал на ней взгляд, стараясь не думать о том, как сильно ему хочется прикоснуться к ней. - Ты опоздала. - Я пришла вовремя. Это ты просто переволновался. Он протянул ей бумажный пакет. - Твои трофеи, воровка. Она улыбнулась, доставая из пакета футболку. Она поднесла ее к лицу и бесстыдно вдохнула. - Гадость, - сказал он, стараясь не улыбаться. - Восхитительно, - поправила она. - Ты пахнешь мылом и чувством вины. — Это точно. Плана у них, конечно, не было. Как бы он ни думал никак не смог придумать достаточно безопасное место. Он больше не мог рисковать в ресторанах или кафе. Слишком рискованно. Некоторое время они ехали в тишине, музыка негромко играла, окна были открыты, чтобы впустить весенний воздух. Мина держала его за рукав, рассеянно играя с тканью. В конце концов они припарковались у набережной, спрятавшись между двумя более высокими машинами. Мина заговорила первой, едва слышно шепча. - Ты собираешься меня бросить, не так ли? Горло Мерта сжалось. - Я должен. - Но ты не сделаешь этого. Он не ответил. Она потянулась на заднее сиденье, а затем стащила толстовку через голову и надела его футболку как платье. От нее пахло им. Она откинулась на спинку сиденья, подогнув под себя ноги. — Вот теперь это настоящее свидание, - сказала она. - Ты принес мне подарок и молчание. Он лишь усмехнулся. - Знаешь иногда я тебя побаиваюсь. — И ты должен. Я ужасна. Они сидели так некоторое время, глядя на воду. Городские огни мерцали на поверхности, искаженные, но прекрасные. Она говорила о школе - о сочинении, которое она не написала, о подруге, которой она не доверяла, об учителе, который, как она подозревала, ее терпеть не мог из-за ее съемок. Все было до абсурда обыденно, и Мерт уцепился за эти детали. Они делали ее реальной. Они напоминали ему о черте, которую он переступил. Но тут она коснулась его руки. Он повернулся, чтобы посмотреть на нее. - Я знаю, что тебе трудно, - сказала она. - Но я не боюсь. - В этом-то и проблема. Ты должна бояться Она наклонила голову. - Почему? Ты никогда не причинял мне вреда. Мерт колебался. Его голос понизился. – Это пока нет. Мина придвинулась ближе. Ее лицо было всего в нескольких сантиметрах от него. Теперь она выглядела серьезной - не дразнящей, не игривой. Просто... уверенной. - Я не ребенок, Мерт. Я знаю, что это такое. Я знаю, чего ты боишься. Я знаю, что скажут люди. Но я не глупая. Я не наивная. - Я бы хотел, чтобы ты была такой, - прошептал он. - Но тогда ты бы меня не полюбил, - ответила она. Это слово повисло в машине, как туман, - плотный, непроницаемый. Он должен был поправить ее. Надо было посмеяться над этим. Надо было сказать, что мы не любим друг друга, не совсем, мы просто увлечены, это фантазии, это химия. Вместо этого он потянулся к ней и снова поцеловал - на этот раз медленнее, глубже, с тоской, чувством вины и тем ужасом, который он уже не мог отрицать. И когда они наконец отстранились друг от друга, оба задыхаясь, она прошептала ему в губы: - Видишь? Ты даже не пытался остановить себя. Он закрыл глаза. - Не напоминай мне.

***

Ранее Мерт ехал к ней с четкой миссией: покончить с этим. Всю дорогу он репетировал варианты прощания - мягкие, решительные, даже со слезами. В теории его решение выглядело благородным. Мина была слишком юна, в самом начале жизни, а он - слишком взрослый. Но где-то между четвертой сигаретой и тем, как она его встретила - безразмерный худи, облегающий фигуру, сверкающие глаза, словно знающие, что он не устоит, - его миссия распалась. Они сидели в машине, казалось, часами. Разговаривали. Шептались. Поначалу касаясь друг друга только глазами. Мерт рассказал ей все — или, по крайней мере, все, что мог рассказать, не рассыпаясь в прах. - Мина у меня есть к тебе чувства. Не влюбленность, Мина. Чувства. И они сильны. Пугающе сильные. Она не вздрогнула. Она не засмеялась. Она лишь смотрела на него с таким спокойным, непоколебимым вниманием, что у него пересохло в горле. - Я знаю, - просто сказала она. – И у меня тоже. Он выдохнул через нос и покачал головой. - Но мне уже за тридцать. Я знаю, чего хочу. Я знаю, что мне нравится. И я говорю тебе, это будет нелегко. Ты - ты еще не знаешь, кто ты. Через год все, во что ты веришь, может измениться. Мина наклонилась к нему настолько близко, что он почувствовал мягкий цитрусовый запах ее шампуня. - А еще через год ты можешь разлюбить меня. - Мина... - Я не глупая, Мерт. Я знаю, что это безумие. Но если мы убьем это сейчас только потому, что это опасно, мы будем жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Ты все время говоришь о будущем. Но мы здесь и сейчас. И сейчас... Мне очень нравится быть с тобой. Он тяжело сглотнул. Его сердце сжалось от того, насколько это было правильно и насколько неправильно. Все его инстинкты - осторожного взрослого, ответственного мужчины - говорили ему отступить. Но остальная его часть была в огне. Человек всегда слабее всего перед искушением, когда искушение носит облик того, чего он ждал всю свою жизнь. И вот он сдался. Но не без условий. - Никаких прикосновений. Ничего подобного, - сказал он хриплым голосом. - Ничего, пока тебе не исполнится восемнадцать. Глаза Мины игриво сузились. - Что значит ничего? Он моргнул. - Мина... - Потому что я уже целовала тебя. Много раз. И я планирую сделать это снова. Очень много. Так что если твое определение «ничего» включает в себя поцелуи... - Ты маленький тиран, - пробормотал он, смеясь, вопреки себе. - И тебе это нравится, - сказала она, придвигаясь ближе. - Признай это. Он вздохнул в знак поражения. - Ладно. Поцелуи. Но только поцелуи. Она засияла, но тут же перешла в режим переговоров. - Тогда у меня тоже есть условие. - О нет. Без предупреждения она наклонилась вперед и открыла бардачок. Мерт напрягся. - Мина, что ты...? Ее рука потянулась внутрь и пошарила там, где когда-то украла его солнечные очки. Но на этот раз она достала что-то другое. Маленький квадратный пакет. Потом еще один. Потом целую коробку. Презервативы. Она держала их как трофей, а ее глаза сверкали расчетливым озорством. - Поскольку они нам не понадобятся, - серьезно сказала она, - можешь их выбросить. - Мина... - И даже не думай использовать их с кем-то еще. Если я не буду прикасаться к тебе таким образом, то никто не сможет. Понятно? Мерт ошеломленно уставился на нее. Она не шутила. Он провел рукой по лицу и застонал. - Ты с ума сошла. - Мне семнадцать. Разница есть. Она снова приблизилась к нему, на этот раз медленнее. Ее голос упал до шепота. - Обещай мне, что будешь моим, пока я не буду готова. Что не будешь изменять. Что не станешь заменять меня. Мерт встретил ее взгляд, и что-то внутри него сжалось. Он потянулся к ее руке и прижал ее к своей груди. - Я уже твой. И тогда она поцеловала его. Не вежливый поцелуй. Не невинное прикосновение губ. Но поцелуй, полный зубов, дыхания, молодости и опасности. Поцелуй, словно печать на договоре, который мир никогда не поймет. К тому времени, когда Мерт вернулся домой той ночью, решение, которое он поклялся принять - покончить со всем, - превратилось в труп, погребенный под тяжестью страсти, убеждений и капитуляции. Он больше не был человеком, стоящим на грани. Он прыгнул с обрыва. И земля под ним была еще далеко внизу.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!