Вернутся к фанфику
Часть 17
9 августа 2025, 16:25В возрасте тридцати семи лет Мерт посмотрел в зеркало и увидел, как время смотрит на него.
В этом не было ничего драматического — ни глубоких морщин, ни резких изменений. Просто тихое предательство уходящей юности. Линия челюсти стала плавнее. Виски слегка тронуты серебром. Все говорили что ему это идет, ему было без разницы. Глаза, которые научились скрывать больше, чем показывать.
В этом не было ничего трагического.
Просто правда.
Он поправил запонки — золотые, сделанные на заказ, необязательные — и отступил назад, чтобы рассмотреть мужчину в отражении. Дорогой костюм. Улыбка, достойная награды. На бумаге он был успешен. Он собирался выиграть премию «Лучший актер года» — снова. В третий раз.
Но чувства не приходили. Не так, как в первый раз. Или даже во второй.
На смену волнению пришло что-то другое. Смирение.
Он еще раз огляделся, разгладил воротник и вышел из комнаты.
В гостиной Симге, надев наушник, переключаясь с турецкого на английский, говорила ярким и язвительным голосом. Судя по игривому ритму в голосе, она снова разговаривала с очередным редактором.
Она заметила Мерта и в середине предложения показала ему большой палец вверх.
Затем машина была готова.
Автомобиль был изящным и черным, и Симге сразу же сменила тему.
— В этом году они потратили три миллиона только на ковер, — щебетала она, просматривая свой телефон. — А это значит, что если ты выиграешь — а ты выиграешь, — то я удвою твой гонорар. И тогда, наконец, мы сможем начать полноценно жить.
Он слабо улыбнулся.
Пусть она пофантазирует.
Деньги его не волновали. В последнее время его вообще мало что волновало. Если быть честным — а он редко бывал честен с самим собой, — ему хотелось оказаться дома. В трениках. Строить свой новый военный форт из Lego. Инструкции были кошмарными, но приносили удовлетворение. Деталь за деталью. Маленький мир с правилами, которым он мог следовать.
Но сегодня ему предстояло сыграть роль. Снова.
Они подъехали к месту проведения мероприятия — он мог слышать шум даже через окна машины. Щелкали фотоаппараты. Крики фанатов. Во всех направлениях вспыхивали огни.
Симге протянула руку и снова поправила ему воротник.
А потом — что необычно — ее рука задержалась на его локте.
Крепко.
Слишком крепко.
Он повернулся, нахмурив брови.
— В чем дело?
Она не ответила сразу.
Просто улыбнулась. Яркой, светской улыбкой.
Затем наклонилась к нему настолько, чтобы он звук ее голоса остался между ними.
— Мина тоже будет там. Она вернулась, говорят, она будет учувствовать в мюзикле, все в восторженном предвкушении.
У него перехватило дыхание.
Симге снова улыбнулась на этот раз елейно.
— Если ты уйдешь раньше времени или испортишь все на глазах у прессы, клянусь Богом, то за продолжение рода в вашей семье будет отвечать только твой брат.
Дверь открылась.
Вспыхнули камеры.
Мерт вышел.
И на секунду мир остановился.
***
Церемония еще не началась, но пресса внутри уже работала вовсю. Бальный зал был бело-золотым от потолка до пола, освещенным в теплых тонах, с башнями из шампанского и охранниками, слишком хорошо одетыми, чтобы выглядеть устрашающе. Смех отражался от стекла и дизайнерских платьев. Рекламные агенты сновали вокруг, как пчелы, одетые в черное. Мерт стоял у изогнутой барной стойки, держа в руках бокал с чем-то светлым и дорогим, чего он еще не пробовал. Вокруг него суетились знакомые — актеры, режиссеры, несколько стареющих икон — все они приветствовали его одной и той же фразой: «Ты сегодня фаворит. Ты ведь знаешь об этом, правда?» Он улыбнулся. Он всегда улыбался. Но под поверхностью его тело было похоже на скрученную пружину. Потому что теперь каждый раз, когда кто-то поворачивался, каждый раз, когда вспыхивала камера, каждый раз, когда открывалась дверь… Он думал, что это может быть она. Он ненавидел себя за то, как сильно надеялся. Симге исчезла сразу после их прибытия, пробормотав что-то о « связях», хотя он был уверен, что она просто стратегически удалилась на случай, если он сделает какую-нибудь глупость. Он завидовал ей. Ее выдержке. Ее способности к самоорганизации. Он все еще думал о том, как она сказала это в машине. «Мина тоже будет там» И сейчас, в любую секунду, она будет. Он одним махом осушил половину бокала и едва не поперхнулся, когда гул голосов поменялся — тон в зале изменился, едва уловимо, словно сам воздух всколыхнулся. Люди стали смотреть в сторону входа. Не кричали. Не хлопали. Просто смотрели. А там была она. Мина. Не просто красивая. Захватывающая дух. Она вошла в зал так, словно была создана для этого — каждый шаг точен, плавен, губителен. Платье было черным и неумолимым, шелковое, атласное или другое невероятно мягкое, облегающее фигуру, как будто сшитое на заказ. Никаких вырезов. Никакой вульгарности. Только тихая, властная элегантность, которая говорит: Вы не можете позволить себе отвести взгляд. Ее украшения ловили свет — бриллианты или что-то более редкое, ничего чрезмерного, но достаточно, чтобы рассекать воздух. Ее волосы были зачесаны назад, макияж был четким и точным, а губы — красными, как признаки угрозы. Она шла между своей младшей сестрой — уже более высокой, недавно повзрослевшей — и ее менеджером, высоким мужчиной в строгом костюме и с осанкой человека, привыкшего бывать в подобных помещениях. Мина ничего не сказала. Но ее присутствие говорило обо всем. Каждый мужчина, мимо которого она проходила, оборачивался, чтобы посмотреть. Некоторые женщины тоже — из зависти, любопытства или и того, и другого. Мерт затаил дыхание. Она всегда была красива, даже в безразмерных толстовках и при свете супермаркета. Но сейчас — сейчас она превратила эту красоту в броню. В оружие. И тут она увидела его. Их взгляды встретились, словно в комнате щелкнул выключатель. На секунду Мерт подумал, что может упасть в обморок. Не потому, что она смотрела на него. Или отвернулась. А потому, что выражение ее лица не изменилось. Она знала, что он будет здесь. Она планировала это. И она шла прямо к нему. У него пересохло во рту. Его ладони стали липкими. Он хотел поправить воротник, но не хотел двигаться. Хотел проверить волосы. Хотел убежать. Вместо этого он стоял как дурак, каждый нерв в его теле вибрировал, как натянутая струна. Она была в пятнадцати шагах от него. Потом десять. Потом три. И вот она уже стояла перед ним. Смотрела ему в глаза. Не улыбаясь. Не злилась. Просто… смотрела. Мерт попытался заговорить, но его голос сорвался, не успев сформироваться. Он прочистил горло, как двенадцатилетний ребенок, собирающийся признаться в том, что разбил окно. — Мина, — сказал он. Как вопрос. Как молитва. Ее губы изогнулись. Совсем чуть-чуть. И затем, с совершенным спокойствием, она сказала: — Привет, Мерт. Ты выглядишь… старше. Лед треснул. Он засмеялся. Нервно. Слишком быстро. — Ты выглядишь… — Не говори «красиво», — предупредила она. Он сделал паузу. — Я хотел сказать «устрашающе» Она изогнула бровь. — Лучше. И на мгновение — всего лишь на мгновение — мир растаял. Все камеры, смокинги, люстры, пиарщики, призрак всего, что их сломало, исчезли. Только она. Он. И пространство, где когда-то все жило. Они простояли так три секунды. Потом кто-то позвал ее по имени — может быть, менеджер или координатор, — и она грациозно повернулась, словно королева, позволяющая позвать себя. Прежде чем уйти, она посмотрела на него через плечо. — Удачи тебе сегодня, — сказала она. Он сглотнул. — И тебе. Она исчезла в толпе. Мерт смотрел ей вслед, его рука все еще дрожала над бокалом, а сердце колотилось так сильно, что он слышал его в своих ушах. Позади него появилась Симге. — Ты не потерял сознание, — сказала она. — Горжусь тобой. Мерт ничего не ответил. Он все еще смотрел на то место, где она стояла в последний раз. И вдруг ему стало все равно, выиграет ли он что-нибудь. Она смотрела на него, как будто… Может быть, это был не конец. Может быть, это снова начало.
***
Судя по всему, у него был какой-то приступ паники. Не такой громкий, не такой, как в кино, с вздохами и взмахами рук. Нет. Мерт сидел ровно в своей смокинге, в первом ряду самой престижной в стране церемонии награждения, и отрешенно застыл на месте. Шутки ведущего доносились до него словно через тяжелое стекло. Смех раскатился, как далекий гром. Раздались аплодисменты, и он захлопал с опозданием на две секунды, подражая окружающим, словно человек, читающий по сигнальной карте. Локоть Симге резко ткнулся ему в ребра. В какой-то момент ее ногти вцепились в его руку. Это означало что-то хорошее. Она слишком сильно улыбалась. А потом… Она ударила его ногой. Не агрессивно. Но со значением. Он понял, что выиграл. Он встал. Его ноги двигались по инструкции, как будто принадлежали кому-то другому. Свет прожекторов ослепил его, когда он вышел на сцену. Его лицо улыбалось. Он принял награду со склоненной головой, произнес две короткие шутки — хорошо структурированные, отработанные, очаровательные. Все засмеялись. Он не услышал ни одного смеха. Все, о чем он мог думать, — это то, что ему нужен воздух. Или машина времени. А может, просто темная комната и подушка, в которую можно кричать. Он двинулся к микрофону. Его речь была напечатана и сложена во внутреннем кармане. Он не стал ее доставать. Вместо этого он посмотрел вниз. Потом вверх. Потом. Он нашел ее. Ее. Она сидела в трех рядах сзади, скрестив ноги и слегка сложив руки так, как он помнил с тех пор, когда она сидела на его кухонной столешнице с кофе и разрушала его самоконтроль. Ее волосы блестели под люстрами. Ее губы были подкрашены и неулыбчивы. А ее взгляд… Ее взгляд зафиксировался на нем с хирургической точностью. И все остановилось. Никакой паники. Никакой дымки. Только карий цвет. Глубокий карий. Он больше никого не видел. Ни аплодирующих актеров. Ни жюри. Ни оркестра под ним. Он едва слышал эхо собственного голоса, когда начал говорить, — только ритм, знакомые очертания, слова, когда-то отрепетированные, но теперь вылетающие по инстинкту. Пять минут. Именно столько он простоял там. Пять минут он стоял совершенно неподвижно, глядя в основном на нее, единственное лицо, которое он мог различить сквозь туман. Его голос не дрогнул. Он не забыл строчки. Но и речь он произнес не так, как репетировал. Никаких драматических кульминаций. Никаких стратегических пауз. Только спокойный, честный каданс. Как будто говорит с одним человеком. И только с одним человеком. Когда все закончилось, он отступил назад, кивнул в знак благодарности и ушел со сцены под шквал аплодисментов, настолько громких, что это должно было быть великолепно. Но все, что он чувствовал, — это тишину в собственной груди. Потому что единственное, что имело значение, уже произошло. Он увидел ее. И она не отвернулась.
***
Мерт прошел сквозь бурю рук и сплошных поздравлений. Каждый хотел пожать ему руку, похлопать по спине, прикоснуться к нему. Он улыбался — конечно, улыбался — награда все еще поблескивала в его руке, словно трофей из чьей-то жизни. «Великолепная работа, правда…» «Вас обокрали в прошлом году…» «Такая выдержка, такая сила…» Он поблагодарил их всех. Склонил голову. Сыграл роль. Но его глаза — они не переставали искать. Через толпу, мимо расшитых блестками платьев и смокингов он искал ее. И иногда он находил ее. Мина. Сначала это была просто вспышка. Силуэт. Потом еще одна — более четкий взгляд. Она не подошла. Она не улыбалась. С ней всегда кто-то был: сестра, небольшой круг продюсеров, высокий мужчина в очках в роговой оправе и съемочная группа, задержавшаяся неподалеку. Мерт все ждал. Ждал, когда она отлучится. Чтобы она прорвалась сквозь толпу. Чтобы она тоже почувствовала это. Но она этого не делала. А Симге оставалась неумолимой. — Это Сечкин, спонсор косметического дома, ты должен пожать ему руку. — Подожди, Мерт, прежде чем ты уйдешь, это братья Сердар, спонсоры нового проекта Netflix. — Улыбнись. Еще немного. Нет — не так, а нормально. Он едва слышал ее. А потом он снова поднял глаза. И увидел его. Мужчину. Парня. Мальченку. Он стоял рядом с Миной, моложавый, обаятельный, в меру небритый. Он наклонился — явно для того, чтобы заговорить, — и Мина слегка наклонила голову в его сторону. Она улыбнулась. Не широко. Не кокетливо. Но искренне. Это что-то вскрыло. Яд ревности растекался вместе с жаром виски — быстрый, невидимый огонь под его кожей. Он чувствовал это — как учащается пульс, как руки сжимаются в кулаки, как сдавливает горло. Симге, наблюдавшая за ним, как снайпер, наклонилась к нему, не шевеля губами. — Даже. Не. Смей. Он выдавил из себя подобие улыбки. Он неопределенно посмотрел в сторону бара. Затем, тихо и непринужденно: — Мне нужен туалет. И пошел в противоположном направлении. В коридоре за бальным залом было прохладнее и пустыннее. Только пара молодых официантов курила у боковой двери, перешептываясь на низкие голоса, их галстуки-бабочки уже были ослаблены. Мерт прошел мимо них, словно знал, куда идет, — мимо туалетов, к служебному коридору. Он сразу же заметил ее: полуоткрытая дверь подсобного помещения. Металлические ступеньки. Аварийное освещение. Он не стал раздумывать. Он прошел через нее, спустился по узкой черной лестнице и вышел на переулок. Ночной воздух ворвался в его легкие, как глоток воды. Он поднял руку. Тормоза такси завизжали. Дверь открылась. Мерт сел внутрь. Дома было темнее, чем обычно. Он не стал включать свет. Просто снял обувь, ослабил галстук-бабочку и на секунду замер, окруженный тишиной — слишком тихой после грохота гала-концерта. Его телефон зажужжал дважды. Симге. Неподвижными пальцами он набрал сообщение: «Дома. Голова болит». Он не стал дожидаться ответа. Затем резким движением швырнул телефон через всю гостиную. Он ударился о стену с плоским, пластиковым стуком и приземлился возле книжной полки. Афи и Зет выскочили из-под стола, шипя в знак протеста, и их хвосты взметнулись широкими дугами от возмущения. Мерт сел. Где-то. Он не был уверен, где именно. Бутылка с портвейна оказалась в его руке — а может, уже была там. Пробки не было. Он пил из нее, как из бутылки с водой. Он не стал доставать стакан. Ожог был мгновенным, потом ничего. Смокинг казался удушающим, но он не снял его. Откинувшись на спинку кресла, он расфокусированным взглядом наблюдал за тем, как слегка сдвигается потолок. Она улыбнулась другому мужчине. А он убежал. Он засмеялся. Один раз. Просто глоток воздуха. Потом он снова выпил.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!