Вернутся к фанфику

Перерождение

7 июля 2023, 00:00
Миссис Кроу было бы грешно жаловаться на жизнь. Она происходила из вполне состоятельной мельбурнской семьи, была очень любима — царствие им Небесное — своими родителями, которые даже почти не возражали, когда она объявила им о твёрдом намерении выйти замуж за, как они его называли, «сына огородника», Джона Кроу, обеспечили приданым и благословили. С мужем они поселились на юге Виктории, неподалёку от парка, где Джон и работал, помогая отцу. У них был свой небольшой дом в Ярраме, с ухоженным садиком и беседкой, и там миссис Кроу всегда пила чай с печеньями мадлен, проверяя сочинения своих учеников. Когда они только поженились, он часто звал её с собой на работу в парк, и они целые дни проводили среди тенистых деревьев, в лесной духоте наслаждаясь шёпотом родников. Иногда ночевали в сторожке, практически в лесу, неподалёку от дороги Кэйс, и по утрам их будил настоящий птичий концерт. В июне темнело рано, и тогда он вечерами, когда только-только начинало смеркаться, играл ей на трубе «В свете серебристой луны», а потом шептал на ушко всякие нежности. Двух замечательных сыновей, Уилла (в честь деда) и Джона-младшего, Господь подарил им дважды: второй раз — когда оба мальчика вернулись невредимыми с войны. Старший сын женился сразу по возвращении с фронта на Саре. А Джон поехал в Мельбурн учиться, да там и осел, каким-то образом сохранив дружеские отношения со всеми пятью своими бывшими жёнами и семью детьми (младшему, Чарли, на прошлой неделе исполнилось шесть). На старости лет мистер и миссис Кроу даже успели немного попутешествовать и отпраздновать первый день рождения их правнучки. А в июле 1965 года Джона не стало. Он успел пожить, и смерть у него была лёгкая, дай Бог каждому умереть так спокойно во сне. Овдовев, миссис Кроу постепенно перебралась в ту самую сторожку при парке. По старой дружбе ей позволили там поселиться, формально — в качестве сторожихи, хотя на самом деле она скорее кормила птиц и помогала ухаживать за цветами при входе в парк. Ей не хотелось оставаться в старом доме в Ярраме и жить с семьёй Уилла. За столько лет мир успел измениться, и тут, в сторожке, миссис Кроу чувствовала себя как-то уютнее. Сын, впрочем, всё равно часто навещал её, привозил внуков, выпечку жены и книги. В свободное время она чаще всего сидела на веранде, в кресле под лампой с кремовым абажуром, зимой укутывалась в шаль и плед, наливала себе чая, выкладывала на блюдечко любимого печенья — и читала. Годы пощадили её светлый разум и память, смешно было бы жаловаться и на состояние здоровья: могло быть намного хуже. Ей на долю выпала долгая жизнь. Многое случалось: радости и печали, но радостей всё же больше. Воистину, миссис Кроу можно было бы назвать счастливейшей из людей. И всё-таки иногда ей становилось немного одиноко, тем одиночеством, которого не разгоняли ни дети, ни внуки, ни книги. Она не роптала на судьбу, но очень скучала по своему Джону. Вспоминала о том, как ещё молоденькой девушкой здесь же, в этом самом парке, мечтала: они, два старичка, гуляют рука об руку, хихикают над глупой молодёжью... В такие утра — пасмурные, тёмные, когда не поймёшь, утро ли на самом деле или вечер, — она чувствовала это особенно остро. Они чуть-чуть не дожили до золотой свадьбы, а сейчас с его смерти прошло уже долгих десять лет... Было воскресенье, и миссис Кроу, как всегда, накинула на плечи шаль и вышла на улицу почитать. Книга не новая, «Из Африки» Карен фон Бликсен, но раньше она её не читала. Находила весьма занимательной и трогательной. Птицы распелись, так что радио она включать не стала. И когда уже вполне вчиталась в текст и оставила позади страниц пятнадцать, вдруг услышала что-то, что заставило её старое сердце вздрогнуть. Она отложила книгу на столик и сняла очки, позволив им повиснуть на снурке вокруг шеи. Прислушалась. За нестройным хором скворцов, сорок, колокольчиков, свистунов, попугаев и пардалотов иногда она смутно различала, как кто-то играет на трубе. В тех немногих нотах, что до неё доносились, ей чудились знакомые созвучия. Миссис Кроу поднялась, поспешно сложила плед в кресло, взяла со стойки фонарик и неуверенно пошла к деревьям. С каждым шагом она всё больше убеждалась в том, что ей не примерещилось. Кто-то играл среди леса «В свете серебристой луны». Сердце миссис Кроу скакало, как не пристало бы сердцу столь пожилой леди, у неё немного дрожали руки и перехватывало дыхание. Она останавливалась каждые три-четыре шага, не решаясь идти дальше. Мелодия манила её, и после каждой остановки она прислушивалась и всё же делала ещё несколько шагов в сторону таинственного и неуловимого музыканта. Ей то казалось, что она уже совсем рядом, то, наоборот, что мелодия вот-вот угаснет, и тогда ускоряла шаг, цепляясь шалью за ветки, спотыкаясь о корни. Вот, вот, уже близко!.. И тут она вышла на небольшую, слабо освещённую полянку. Подслеповатыми глазами различила впереди лёгкую белёсую дымку... Приглядевшись повнимательнее, миссис Кроу поняла, что это перед ней, распушив свои великолепные перья, сидит лирохвост. Он смотрел на неё внимательно своими бусинно-чёрными глазами, отчего-то не убегая в кусты. Раскрыл клюв и: «билик-билик», а затем наклонил голову и щёлкнул, как затвором камеры. — Прелестная птица, — усмехнулась миссис Кроу. Постояла немного и добавила: — Ну, удачи тебе, дорогой. И развернулась, чтобы уйти и не мешать музыканту, как вдруг тот, снова биликнув, совершенно ясно и отчётливо произнёс: — Я тебя люблю. Голосом её молодого мужа. Миссис Кроу застыла. Она обернулась к птице, едва различая, куда смотрит, но как раз тут лирохвост решил, что что-то ему этот человек не нравится, и убежал, только и махнув хвостом на прощание. Лирохвост, которого миссис Кроу в шутку прозвала Джоном, облюбовал себе местечко неподалёку от её сторожки. На их следующую встречу она явилась не с пустыми руками, а с целой банкой сверчков. Это, похоже, примирило его с её присутствием. Она подкармливала его время от времени, и вскоре Джон стал сам выходить к ней из леса. Обожал петь и давал себя погладить, от чего в особенном восторге были дети. Приезжал журналист, который, кажется, даже написал о них статью в местную газету. Но миссис Кроу никому, особенно журналисту, не сказала о том, какие ещё две «мелодии» она знает из его репертуара. А сам он их при посторонних почему-то не исполнял. Может, стеснялся. И каким-то удивительным образом одиночество постепенно ушло. Не думайте о миссис Кроу плохо: она вполне отдавала себе отчёт в том, что лирохвост Джон — это просто птица. Но всё же она к нему очень привязалась. Ей нравилось, как смешно он бегал и вертел головой, хотя сердце у неё при этом почему-то сжималось. По вечерам они иногда вместе слушали радио, и как-то раз Джон совершенно уморительно передразнивал оттуда диктора. Ему, кажется, нравилось, когда она хихикала, как маленькая девочка. Воспоминания о прошлом теперь как бы покрылись пеленой, ну вроде как Джон своими тонкими хвостовыми пёрышками их прикрыл, и настоящее обрело какой-то свой вкус, будто к миссис Кроу вернулась молодость. И время шло. Лето в 1980-81 выдалось жаркое. Где-то в середине декабря температура поднялась аж до тридцати семи градусов, в январе прохладнее не стало. Миссис Кроу, восьмидесяти трёх лет от роду, недавно отпраздновавшая Конфирмацию своей старшей правнучки, много времени проводила на своей веранде возле парка. День выдался мирный. Ближе к полудню пришёл Джон, спрятался в тени и время от времени просил пить, и миссис Кроу подливала ему воды из кувшина в поилку да брызгала на перья из пульверизатора. Чувствовала она себя сегодня неважно: от жары немного кружилась голова, так что она не читала. Просто смотрела, как мимо проходят гости их парка, улыбалась им слабо, кивала, иногда переводила взгляд на небо. Слушала радио. В последнее время много крутили «Битлз». Впрочем, миссис Кроу не возражала. — Славный денёк, правда, Джон? — спросила она вдруг. — Только в сон клонит. Лирохвост поднял на неё взгляд, помолчал немного, а затем сказал: — Я тебя люблю. От этой паузы ей одновременно стало и немного больно, и тепло. Может, он понимал в жизни даже побольше неё самой. — Иди сюда, — позвала она, протянув к птице руку, — хороший мой. Джон как будто неохотно приковылял поближе. Она погладила пернатую шею и откинула голову на спинку кресла. По радио запустили новую песню, она вроде такой раньше не слышала. I’m happy, hope you’re happy too... — Ты был просто чудо. Чудо Господне... — пробормотала она, улыбаясь. — Спасибо, милый Джон. Припев в песне повторился два раза. В самом начале второго миссис Кроу действительно уснула, не перестав улыбаться. И так больше и не проснулась. В кресле её и нашли. А на коленях у неё, нежно укрытый сухой ладонью, лежал старый, но красивый и ухоженный лирохвост.
100

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!