Часть 10

— заходите давайте, чего тут стоять. — широко улыбается гостям, машет рукой, призывая скорей пройти внутрь. — У меня осталось еще немного соджу. Лин слегка неуверенно движется за вошедшим последним Чаном, утягивая за собой и все также напряженно молчащего Хенджина, но чуть тормозит вместе с ним, когда парень, послушно не разнимая их рук, всеже наклоняется, чтобы поднять связку своих ключей. Тогда то и замечает, что девушка у себя дома ходила так, как ей, судя по всему, всегда удобно. В одной футболке. И, кажется, это его футболка. Вроде и приятно, но как-то неудобно… — надень, пожалуйста, хотя бы шорты, Лин… — аккуратно шепчет ей над ухом, оставив обувь у входа и следуя за дамой, вероятно, в гостиную. Хван оглядывается по сторонам и намеренно старается не привлекать внимания своих парней, разбредающихся по квартире в поисках других гостей. Девушка же отвечает обычным голосом, ни капли ни от кого не скрываясь, не удивляясь тому, как пять человек, вновь без спроса, осматривают всю ее квартиру, и даже не смущаясь, когда предлагает Хенджину присесть на кресло, чуть к тому подталкивает и сама же усаживается на его колени, закидывая одну руку ему на плечи. — Лин? Чаще ты зовешь меня «любовь моя»… — едва хмурится, раздумывая, но эта эмоция сразу сменяется каким-то хитрым прищуром и улыбкой. — Ты так недоволен этим? — едва оглаживает бицепс, проводит ноготком вдоль выпирающей на сгибе локтя венке, а после за кисть укладывает чужую руку на себя. И Хенджин вновь ее слушается, сам себе кивая и поджимая губы, как-то даже и не задумывается, что оставил кисть на бедре Лин достаточно высоко для простой дружеской посиделки, и покрепче приобнял слишком уж уверенно для того, кто при этом не выдерживает с ней долгий зрительный контакт в такой близости. Взгляд приходится чуть отвести в сторону, якобы обращая внимание на появившегося в дверях Чонина. — нет, просто… мы не одни. — кому сейчас больше неудобно, пока не ясно, но Чонин, заметив сложившуюся картину, всеже шагнул назад, решив пока никого не отвлекать. Хенджин же остается на месте. Как и Лин, подметившая чужое смущение и уже склоняющаяся к его уху. — они видели меня в одном купальнике… — тихо шепчет, буквально касаясь губами кожи, чем вгоняет в краску еще сильней. Пальцы в ответ на явную провокацию непроизвольно сжимают нежную кожу на ее бедре, в то время как сама Лин через пару секунд в миг остывает и снимает с себя весь этот хитрый образ. — А вообще они туда не смотрят. Это только ты наблюдаешь, да? — чуть хихикает и вновь спокойно укладывается на его плечо. — Я так скучала, словно не видела тебя всю неделю… Девушка расстроенно вздыхает, уставляясь куда-то в одну точку на полу в противоположном углу комнаты, а Хенджин так и не решается ей ответить, что тоже вообще-то скучал. Пусть он точно и не знает, почему так себя чувствует, ведь он ее встречал и видел, а все равно скучал, словно они тогда расстались, забыв попрощаться. Хочется поговорить с ней такой… когда она не скрывается и не прячет эмоций, когда делает то, что хочет, и говорит с ним как с самым родным и близким. Но сейчас так страшно, что любым своим словом он может вновь ее оттолкнуть и спугнуть. Ведь она опять может уйти, не позволив сидеть так рядом, не разрешив обнимать и касаться так сдержано, но откровенно, рисуя кончиками пальцев узоры на ее оголенном бедре. В полной мере их яркую близость Хенджин осознает чуть позже, когда вновь заметит реакцию остальных постепенно собирающихся в комнате парней, явно шокированных столь тесными объятиями когда-то влюбленной парочки. — хотите соджу? — неожиданно активно выдает девушка, отдаляясь и собираясь встать с чужих колен, что Хван сделать отчего-то не позволяет, не отпуская и крепче притягивая к себе уже обеими руками за талию. — нет, детка, давай еще так… пообнимаемся? — кажется, он даже немного напуган, вот только и сам не знает, чем именно. Потому и ищет поддержку в глазах парней, давно оглядевших всю квартиру и выстроившихся в ряд по другую сторону стола. К слову, Лин здесь была в полнейшем одиночестве и гостей, кажется, вовсе не ждала. Потому ребята с непониманием и переглядываются, молча размышляя, как же сейчас поступить. Ее явно не стоит оставлять одну. Она объективно пьяна, и, возможно, впервые в жизни в таком состоянии. Еще и это поведение странное… — м-м, обожаю, когда ты так делаешь… — отвлекаясь на крепкую хватку сильных рук, Лин на пару секунд заминается и, довольно улыбаясь и оглядываясь, громко чмокает Хенджина в щечку. А сразу после руки с талии все-таки стягивает, поднимаясь и направляясь к столу. — Давайте выпьем! — нет, дорогая, давай остановимся. — а вот голос господина Чана звучит уже строже и уверенней, чем просьба Хенджина. Выпить он ей больше не позволит, как и любой в этой комнате, ведь ее поведение убеждает, что ей и так на сегодня уже предостаточно. Пусть сама с тем может быть и не согласна. — вы в моей квартире, и это моя соджу. С чего ты мне запрещаешь? — реагируя на чужую строгость достаточно агрессивно, девушка грубо дергает на себя бутылку, что Чан крепко удерживает на месте, сверля ее взглядом. — Отпусти! — она говорит, повышая голос и сильно хмурясь, что разворачивающаяся картина ссоры вынуждает Хенджина вмешаться. — л-любовь моя, … — да, рискуя, но не менее желая попробовать это обращение (в этот раз на трезвую голову), Хван соскакивает с кресла, неуверенно переминаясь на том же месте. Оттягивать момент больше некуда. Кто как не он может сейчас разрешить это все без глобальных проблем? Он должен попробовать заговорить с ней, он должен забрать все ее внимание на себя. Но на это обращение реагирует не только девушка, но и все в этой комнате, считая и самого Хенджина, в миг замирая и затихая в ожидании, что, кажется, и время остановилось и часы уже не идут. Но Лин сразу меняется в лице, прекращая злиться, кажется, она даже не дышала какое-то время, а после оглянулась, пристально уставившись, словно желая понять, не послышалось ли ей. — давай не будем ругаться с ребятами. — мягко продолжает Хенджин, поймавший ее взгляд и больше не желающий его отводить. Он ощутил непойми откуда взявшуюся уверенность в своих словах и действиях после этого ее взгляда. Он точно поступает правильно, пусть и не знает все, что стоит сейчас сделать. Но он справится. Она же справилась с ним в тот раз. Значит и он сможет. Он должен ее поддержать. Потому уже следует ей навстречу. — так почему он… ? — расстроившись, ворчит Лин, указывая на Чана, все также крепко удерживающего полупустую бутылку, но говорить об этом они больше не станут. — пообнимай меня еще немного. — парень прощупывает почву, едва улыбаясь и аккуратно касаясь руки, вновь сплетая пальцы и чуть притягивая поближе к себе, заодно подальше от злосчастного стола. — Может приляжем? Девушка на объятия соглашается, возмущаясь лишь, что спать она не планирует, с чем Хван с удовольствием бы поспорил, ведь дамочка выглядит вполне уставшей и даже была готова уснуть на его плече несколькими минутам ранее. Но говорить ей о том сейчас вовсе не обязательно. Он готов соглашаться с ней сколько угодно. — хорошо, значит просто пообнимаемся. Иди ко мне. — погладив щечку, зарывается кистью в яркие волосы, притягивая в свои объятия, и крепко прижимает к груди. От переживаний целует в висок, затем в макушку пару раз, продолжая чуть нервно поглаживать по голове. Но сам же кивает парням в сторону выхода, намекая удалиться и оставить их наедине. Он справится, ведь ему просто нужно побыть с ней рядом, пока Лин спокойно не уснет. Он продолжит крепко обнимать, для отвлечения от чужих сборов и своих легких переживаний станет бубнить ей что-то на ушко о том, как и сам соскучился по ней и таким обнимашкам. А все согласятся уйти, забрав с собой мусор и частично полные бутылки. Они останутся одни. Дверь, пусть и очень тихо, а все равно заметно захлопнется, Лин вздохнет, покачав головой, и слегка пихнет Хенджина двумя руками в сторону выхода. — закрой за ними. — тихим голосом произнесет, высвобождаясь из объятий и удаляясь на кухню. Хван послушается, даже кивнет активно, на что девушка внимание не обратит, а у двери решит перевести дыхание, прежде чем возвращаться к той, кто уже добавила громкость в колонке. Сейчас его уверенность в своих силах заметно поубавилась. Оставшись с ней наедине, он осознал, что совершенно не понимает, как себя вести. — о-о, классная песня. — будет первым, что он услышит, когда всеже вернется в гостиную, пусть это и было озвученно вовсе не для него. — Будешь лимонад? Или газировку, там тоже есть в холодильнике. — девушка указывает в сторону кухни, потягивая через трубочку новый напиток и рассматривая что-то на экране смартфона. Хенджин не был уверен, насколько Лин все-таки пьяна, ведь она уже не раз вела себя вполне трезво, но идти сейчас у нее на поводу ему хотелось куда больше, чем выяснять, для чего она слегка притворяется. И все же он остается стоять как неприкаяный посреди дверного проема, ведь от напитка, не подумав, уже отказался. Но зато продолжает пристально следить за девушкой, мурлычащей себе под нос строчки какого-то явно грустного трека не на корейском. Мелодия медленно завершается, а Лин поднимает на него расстроенный взгляд, через пару секунд с едва читаемой улыбкой поджимает губы, после бубня себе под нос что-то, что Хенджину остается совершенно непонятно. — как жаль, что ты никогда не поймешь всего, что я хотела тебе сказать… — поначалу парень даже решил, что это у него что-то случилось со слухом, или он и вовсе разучился понимать слова, но нет, девушка и впрямь специально говорила на родном языке, который парень не знал. — Жаль, что я до сих пор не могу решиться быть с тобой полностью честной. — Лин, говори, пожалуйста, на корейском, я не понимаю… — Хван чуть сводит брови к переносице, качнув пару раз головой в стороны в знак отрицания, словно и девушка может не понять его слова без этого жеста. Все внутри как-то интуитивно сжимается от ее шепота, словно чувствуя, что Лин признается в чем-то важном, что он явно что-то упускает. Но она не реагирует, как под гипнозом продолжая что-то твердить. — Ты даже не знаешь, о чем я всегда тебе пела… — как-то странно, но всеже куда более искренне усмехается, когда звук из колонки вновь усиливается, разнося по комнате мелодию клавиш в совокупности с тихим и спокойным женским голосом, нетонко так намекая на то, что обладательница все-таки не собирается ложиться спать. Хенджин, решив, что его просьбу попросту не заметили или не услышали, уже хотел повторить чуть погромче, но слова девушки стали заметно совпадать со словами исполнительницы, различимо доносящимися уже по всей квартире. (Трек: PEGAS — Не обнулиться) Тихо так тикают стрелки-предатели, Смотрят без жалости, им наплевать, Лин вновь произносит что-то непонятное, но в этот раз как-то совсем по-другому, позволяя теперь стать еще и свидетелем, на удивление, до боли знакомой картины того, как она принимается ему напевать. А мне-е, кажется, воздуха хватит всего на час, Если ещё хоть секунду останутся мысли со мной где нет нас, Она медленно движется к нему, берет за руку, притягивая поближе, вынуждает наконец зайти из дверного проема в комнату, и, не выпуская стакан из рук, показывает на себя, а затем и на него. Слова звучат сложно и, что уж там, совсем незнакомо, но прерывать ее ни капли не хочется. Хочется слушать, а еще очень хочется понимать, но язык увы совершенно не знает, и на корейский ни одно слово не похоже. Но не в этот раз, я рассказала бы каждому встречному нашу историю, в мелочах, Я разожгла бы по новой в тебе эту искорку в карих твоих, Я б смогла… Особенно хочется понимать слова, на которых Лин так мило улыбается, игриво обводя обоих указательным пальцем осовободившейся руки, ведь его она больше не касается, чуть отходя к столу. Выкинуть мысли о прошлом, стирая пробеги с подошвы, и вычеркнуть каждого, с кем не сошла-ась… И там же у стола она в итоге разбивает стакан с недопитым лимонадом, ставя его мимо столешни, ведь даже и не смотрела в ее сторону, прикрыв глаза на последней строке. Лин умудряется проигнорировать и этот факт и звук разбитого стекла, вовсе и не обращая ни на что внимания, что, конечно, Хенджина совсем не устраивает, вынуждая двинуться вперед с фразой: «осторожно, порежешься!» Он сам оттягивает ее в сторону, намереваясь после убрать осколки, но Лин крепко хватается за него в ответ и удерживает рядом, впиваясь ноготками в предплечья, когда слова в треке начинают звучать с явным надрывом. Разда-ай, без тебя всё бессмысленно — ты моя громкость, мой дра-айв, Без тебя я хриплю полусдохшей колонкой, Девушка подпевает не менее эмоционально, но при этом мило хмурит бровки, когда растягивает слова и окончания. Раздра-ай в моих мыслях и, кажется, это мой плинтус, Дай мне шанс всё исправить и не обнули-иться. Припев повторяется дважды и пусть Хван не знает ни единого слова в этой песне, а голос в колонке и эмоции Лин вынуждают мурашки бежать по коже. Он замирает, позволяя ей сжимать свои руки, едва покачиваясь в разные стороны и проговаривая каждое слово. Разда-ай сразу на полную, не оставляя ни шанса на фарс, И если б ты не влюбился бы сразу, я бы ещё раз прошлась, И понеслась… В очередной раз встречает ее улыбку, удивляясь, что голос Лин совсем не сбивается, даже когда девушка усмехается сквозь текст, кажется, немного смущаясь от произнесенного, когда покачивает головой в стороны. Она желает скрыть свое смущение, потому отпускает руки, прижимаясь щекой к его груди и приобнимая за талию, безмолвно прося сделать то же в ответ. Хенджин аккуратно укладывает кисти на ее поясницу. …Не моя масть, но сильно так хочется взять тебя за руку прямо сейчас, Я твоя слабость — ты моя верность, Я твой оазис — ты моя крепость, Вот это смелость… бросить все планы и прыгнуть с тобою с разбега, Сплестись во единое словно мы Лего И если и верить в любовь — то только как в кредо и до победной… Девушка точно и ясно пропевает каждую строчку, каждое слово, прикрыв глаза и наслаждаясь как треком, так и присутствием рядом Хенджина. Однако, трек до самого конца остается грустным, потому припев с надрывом вновь и вновь повторяется, а Лин отстраняясь от его груди и прекращая сжимать в кистях его кофту на спине, поднимает ужасно расстроенные глаза, блестящие то ли от подходящих слез, то ли все-таки от выпитого ранее алкоголя. Она аккуратно обхватывает руками его лицо, поглаживая как когда-то в прошлом по щекам, заглядывая в глаза и шепча последние строчки пусть и не с тем надрывом, что слышится в песне, но с явно ощутимой болью в дрожащем голосе. Дай мне шанс всё исправить и не обнули-иться… По ее щеке всеже скатывается слеза, в то время как сама Лин рвано выдыхает, поджимает губы и тихо посмеивается, в очередной раз качая головой, прикрывая глаза и прячя лицо. Хенджин замирает, не в силах вымолвить и слова, этот образ девушки намертво застывает перед глазами, словно постепенно сохраняясь куда-то в глубины памяти. Он же пробегается по спине чем-то леденящим, словно уже случившимся ранее, чем-то знакомым. В голове остается тихий шум, что даже следующая мелодия не может его перебить, но она не успевает и толком начаться, как Лин уже порывается ее выключить, полностью отпустив Хенджина и как-то неаккуратно стерев влагу с лица. — нам, наверное, и правда пора ложиться спать. — шмыгает носом, больше не встречается с парнем взглядом, выключает всю музыку, забирая с собой лишь телефон, и направляется в коридор, не дожидаясь никакого ответа. — Пойду в душ схожу. Про осколки она, кажется, и вовсе забыла, а вот Хенджин после минут так пяти своих неспокойных размышлений и перебирания воспоминаний только-только произошедшего, сообразит, что убрать то их стоит сегодня и желательно прямо сейчас. Он даже в квартире хорошо сориентируется, быстро найдя все необходимое и отлично справившись с непростой задачей. Повезло еще, что стакан не разлетелся на мелкие кусочки, расколовшись всего на восемь крупных частей, что уже были крепко запакованы, чтобы не пораниться и ничего не порвать. Лин после душа отправится сразу в постель, вовсе игнорируя присутствие в квартире кого-то еще, уляжется на одну сторону, завернется в два пледа, уткнувшись в них же носом и даже не выключит маленький светильник, зажженный заботливым Хенджином для того, чтобы девушке после приглушенного света в ее ванной не пришлось включать основное освещение в спальне. Его задумка удалась и, кажется, была вполне удачной. Но неясным осталось лишь одно: где должен лечь он сам? Уходить Хван не собирался, пусть и время еще позволяло и спокойствие девушки, почти что сопящей на одной стороне кровати. Однако, решение, что было принято еще тогда, стоило ему зайти в квартиру, изменению не подлежало. Он останется с ней до утра и ночевать будет именно здесь. Рядом и порой даже в обнимку, ведь от грустного взгляда Лин тридцатью минутами ранее, ему до сих пор хотелось ее утешить и поддержать. В полусне она станет послушней, а потому спокойно переберется в его объятия, в миг отключившись, что у самого Хенджина так быстро не сложится. Мыслей будет слишком много, начиная с того, а спали ли они также в обнимку в тот раз, когда пьян был он, ведь вероятнее всего он бы потребовал от Лин улечься в какую-нибудь любимую позу, и заканчивая тем, а как ему вообще вести себя утром, если она, как и он сам попьяни, все забудет? А как, если все-таки будет все помнить? Он ничего плохого, конечно, не делал, и на колени к нему она уселась сама, так что стыдиться, вероятно, нечего, а всеже чувство, подобное чему-то среднему между смущением и стыдом все равно не покидало его. Оно не отпустит и позже утром, когда Хенджин проснется от звонка Минхо и узнает, что забыл о тренировке, которую сам же назначил и выпросил. Наверняка, будь Лино с ними в прошлый вечер, он бы не стал сейчас звонить, не стал ворчать и ругаться, и не задал бы ни единого вопроса, но в тот момент они с Ханом были вместе на каком-то фильме, что пропустили все самое интересное. Покинуть квартиру Лин всеже придется до пробуждения девушки, ведь будить совсем не хотелось, а спала она так сладко, словно и вовсе не планировала просыпаться. Впрочем, так Хенджину было даже легче уйти, не узнав, насколько в ее памяти отложился вчерашний вечер, он лишь сбегал до магазина и оставил на столе лекарство и завтрак, что должны были помочь от похмелья, если оно ее всеже настигнет. А еще он все-таки попытал удачу узнать, о чем она пела ему в прошлый вечер. Конечно, шариться в ее телефоне было как-то некрасиво и некультурно, что Хенджин пару раз всеже клал гаджет обратно на тумбу и порывался покинуть спальню, однако оба раза возвращался, ведь интерес побеждал все сомнения. Ему стало чуть легче справляться с угрызениями совести после того, как он узнал, что его отпечаток пальца в секунду разблокировал ее телефон, однако уталить интерес в это утро все равно не вышло, ведь ни в одном приложении парень не смог узнать, какие песни играли последними. После встречи с чуть рассерженным и уже заждавшимся Минхо всеже пришлось объясняться и оправдываться, а потому Хенджин выложил все как на духу, почти не утаивая, как именно они обнимались, и как Лин его целовала в прошлый вечер. Однако, он умолчал о том, как невольно перед сном оглаживал ее талию и спину, забравшись глубоко под футболку и раздумывая о том, как нежна ее кожа на ощупь, и как давно он стал так точно ощущать это тепло в районе сердца. Ему казалось, что он упустил момент, когда Лин стала вновь влюблять его в себя.