Памяти Бьюта Эйни

      В порту "Рейн Атлантис" царило спокойствие, рабочая смена подходила к концу, некоторые уже получили плату и ушли, но большая часть рабочих и солдат дорабатывала последние часы. Бьюта предвестил свистящий сигнал радара, а беды не предвестило ничто.       По прибытию в пристань, адмирал велел всей команде выйти, и держаться группами, поближе к охране порта, а сам поднялся в кабинет начальника охраны, держа одну руку на плазменном пистолете. Пустив по личной частоте один сигнал: "Атаковать по выстрелу", он вошел в комнату. — Адмирал Бьют Эйни. — поприветствовал адмирала начальник стражи порта, атлант высокий, крепкий и мускулистый, что было видно даже под броней. — Король пытался избавиться от своей дочери. Я присоединился к мятежу. Атлант-охранник поднялся в полный рост, его глаза расширились, каким бы он не был крепким, такая ситуация для него была первой. Бьют это понял. — Не делай глупостей. Как офицер, ты обязан принять сторону нового поколения, а как атлант... — Бьют поднял руку с пистолетом, и направил оружие на собеседника. — Выбор есть даже если тебя сьели.       План Бьюта был неидеален, а подход ошибочным. Как говорят в таких случаях, Акелла промахнулся. Размашистый удар левой в голову уложил стареющего адмирала головой в застекленное окно. Начальник по своей частоте передал "Арестовать прибывший экипаж", и потянулся к кобуре. Но Бьют оказался быстрее. Удар локтем в окно, посыпались осколки на головы тех, кто уже вступил в стычку, затем отработанное наведение прицела в голову противника. Выстрел послышался на весь порт. А затем несколько выстрелов, выбивших потолок и окно кабинета.       И в порту начался сущий ад. Повстанцы скручивали тех, кто не сопротивлялся, и убеждали присоединиться к мятежу. Тех же, кто успел подчиниться начальнику, даже не пытались скрутить. Но что такое охранник против гордости ВМФ Атлантиса, если это даже не корабль, а каждый солдат Адмирала? Правильно. Бойня закончилась так же резко, как и началась. После того как два не очень наблюдательных повстанца врезали друг другу прикладами винтовок и нокаутировались, а другие поняли, что всех кого можно было убить, убили, а всех, кого можно было убедить, убедили. Пока Бьют, держась за внезапно заболевшую челюсть, (с чего бы это, действительно?) пошатываясь, вывалился из кабины, (как бы не хотелось сказать иначе, после удара по красной тыкве только так) старшие экипажа уже раздали приказы по обороне их маленького... Метров так 20 на 20, уютненького убежища, против Королевской Гвардии, которая оперативненько примчалась на подозрительные звуки, на которые не менее оперативно пожаловались атлантские полицаи, как раз проходившие мимо. Возвращаясь к Бьюту, первым приказом из уст адмирала стало : — Разоружить арсенал, вооружиться, зарядить все, что можно зарядить, по возможности заминировать все входы и выходы. Исполнять.       И закопошились бунтовщики. Вернее сказать, структурировано, как муравьи под муштрой, принялись исполнять приказ. Место нашлось всем. Повара кормили торпедами эсминцы, навигаторы раздавали винтовки из арсенала, офицеры минировали двери. Но в дверь постучали. Да так, что титановый сплав дрогнул от ударов. — Приготовиться к схватке! Не уступать ни пяди пространства! Рота Земе, подготовить отступление с музыкой!       "С музыкой". Бьют использовал это выражение для взаимодействий со взрывчаткой. В данном случае это означало подорвать по возможному отступлению все, что можно подорвать. — Каковы ваши требования, Доминус Бьют Эйни? — Прозвучало после приблизительно сорока попыток выбить дверь за десять секунд. — Передача власти над Атлантисом Кристе Коралине Младшей. — Пока Бьют занимался переговорами, ему под руки принесли пару термоядерных гранат. Он кивнул на парадный вход, указывая сделать растяжку. — Еще идеи? — Никаких. Без боя мы не сдадимся.       Удары усилились. Распределив роты по огневым точкам, Бьют приказал нескольким невысоким матросам пробраться через вентшахты и устроить гвардейцам взрывные подарочки. Как только за солдатами закрылась решетка, пала дверь черного хода, и а за ней, после короткой перестрелки и охраняющая рота. Рация зазвучала снова, уже другим голосом. — Бьют, не дури. Зачем это тебе? — Этот голос был знаком Бьюту. Во время Тролле-атлантской войны, Бьют своими руками зажимал раны этому солдату, ныне королевскому гвардейцу. Воспоминание: — Адмирал, врачей не хватает! — Прозвучало над ухом. — Так сделайтесь врачами. Каждый должен выжить. — Так точно.       Эйни и сам отошел от стола с картой, взял аптечку и пошел за рядовым, спасать раненных, которых была полная палуба. Над головой летали ядра, лезвия, и прочая мешура, какая только может летать на поле битвы. Один тяжелый попал ему в руки. Уложили прям на пол, адмирал своими руками зажимал рану, глазами впился в глаза раненного, не позволяя душе покинуть тело, пока не принесут бинты. А над головой все шумело. — Где вязать? — Вновь над головой послышался голос солдата. — Я не образован вязать. — Не отрывая рук от раны, и глаз от солдата, отрезал Бьют. Провал в памяти. — Должен будешь... — С усмешкой сказал сам Бьют. — Так точно. — С такой же усмешкой ответил солдат. Конец воспоминания. — Я хочу лучшего будущего для Атлантиса. Принцесса открыла мне глаза. — ответил Бьют, прикрывшись за бочками и подавляя огнем гвардейцев, не позволяя им помешать переговорам и обороне. — Адмирал. Я хочу вернуть долг и спасти вас. — Не дай ни одному гвардейцу покинуть здание. — Так точно. — Прозвучало уже холодно. — В эсминцы и шхуны. Все, живо, живо, живо! — Клич прозвучал над головами бунтарей.       Матросы Бьюта, и новобранцы среди повстанцев только и сделали, что перевели огонь на отряд гвардейцев. Непоколебимая верность, один из постулатов Ковастера. Бьют это помнит. Но когда сердце меняется, кодексы уже ничего не значат. Стальной голос прозвучал над помещением, подобно грохоту падающей конструкции. — ИСПОЛНЯТЬ!       Замешкавшись, солдаты все же рванули на лодки, спасаться. Еще с сотню ударов, и пали все двери, вентиляция, и все остальное, что только могло пропустить внутрь солдат Атлантиса, гвардия проникла внутрь, и наставила мушкеты, пистолеты, сабли и ножи на адмирала Бьюта. Несколько взрывов прогремело где то позади, растяжка выжгла двери и несколько не особо удачливых гвардейцев, и ангар заволокло дымом. — Музыку! — Адмирал Бьют Эйни издал последний приказ, и растворился в дыму. Все что его выдавало, безудержный кашель, который был оставлен без внимания только потому, что дым давил на легкие всем, кто находился в ангаре. Началась пальба, кто пытался прикончить адмирала, кто стрелял вслед уплывающим судам. Взмах клинка в задымленном пространстве, и пал офицер, за ним второй, третий. Неведомая сила подняла рядового солдата за ворот мундира, и запустила в его напарника, столкнув их насмерть. Затем прозвучал оглушающий взрыв, и портовый ангар сложился как домик из разорваных карт, похоронив под собой адмирала Бьюта Эйни, владетеля подземных вод Гибралтара и предателя старого королевства, первый полк Королевской Гвардии в полном составе, и всех повстанцев, не успевших спастись. 15 лет спустя. Королевство Атлантис. — Мам, пап, а это кто? — Маленький принц спросил у мамы королевы. — Это герой. Если бы не его поступок, мы были бы дома с папой, где пресная, невкусная еда, неудобные кровати и нет слуг. — Как это, нет слуг? — Изумился малыш — Однажды ты это познаешь. — ответила королева, и улыбнулась. — Всё это. — Почему? — Поймешь. — Мам? — Тихо. Слушай.       Король, невысокий шатен с бородкой, как у Ван-Гога (Си ведь говорила Заку, побрейся перед мероприятием), начал читать самую короткую речь из тех, что читают по атлантам ныне. Кратко и емко, как было принято при старом королевстве. — Hic adsumus ut memoria teneamus facinoris heroici Domini Bute Eney, Praesidis Classis Veteris, veterani Novae Atlantis, domini aquarum subterranearum Gibraltaris. Mortuus est ut nos feliciter vivere possemus. Sclopeta vestra onerate. Гвардия зарядила ружья, и направила их вверх. —Ignis! Гвардейцы выстрелили. — Зарядить! Огонь! Зарядить! Огонь!       Почести отдали, ошметки и пепел опустили в лодку. Лодку опустили в землю. Засыпали. Стояли неподвижно целый час. Отдали последний выстрел. Разошлись. — Я правильно прочел? — Относительно....       Работа посвещается человеческому милосердию.