Часть 1

Скай всегда чувствовал себя некомфортно с незнакомцами. Сейчас перед ним был не абсолютный незнакомец, а одногруппник, но это ничего не меняло. С Робертом Скай не перекинулся и парой фраз за два года их учёбы. Скай только видел его, и тот его напрягал. Болезненно красивый Роберт был очень заметным, хотя совершенно точно этого не желал. Длинные черные волосы, всегда тонкие поджатые губы, болезненная красота, темный взгляд мимо людей, в котором всегда была горечь. Тонкий, прямой, он вызывал смешанные чувства. И Скай не раз думал, что ощущает Роберт по отношению к нему. Варианта было всего два - он его недолюбливает или даже не задумывается о его существовании. На самом деле Роберт правда испытывал неприязнь, не понимая, почему. Наверное, его, вечно холодного и напряжённого, бесила непосредственная эмоциональность Ская. Его привычка, выступая с проектом, честно признаться, что он волнуется, его расслабленность, то, что Скай показывал на лице ровно то, что чувствовал. Даже причёска у Ская была небрежна, непослушные светлые кудри лезли в глаза, отчего Скай делал много мелких движений и привлекал внимание. Для Роберта это была слабость. Ещё религиозный Роберт был абсолютно уверен, что Скай не разделяет его чувств к Богу. Роберту было сложно объяснить, что это за чувства, но он уверился в безбожности Ская и почему-то это его задевало. Вместе с тем другая часть его личности ощущала, что Скай в целом хороший парень, и Роберт чувствовал небольшую вину за ту неприязнь. И вот на этом студенческом выезде Роберт и Скай — соседи по комнате. Хорошо, что это только одна ночь. Скай вошёл в комнату уже уставший, но совсем не сонный, окинул комнату с интересом, но единственным примечательным в ней был Роберт. Тот уже сидел на своей кровати и читал книгу. Скай прошёл в центр комнаты, улыбнулся довольно приветливо и протянул Роберту руку. — Привет, Роберт, хоть мы и не общались раньше, не думаю, что мы доставим друг другу дискомфорт. Роберт пожал протянутую руку и улыбнулся одними губами, слегка приподнимая уголки. — Конечно, Скай… Он снова сел на свою кровать, но поглядывал на соседа. Тот достал из сумки худи и надел его. Роберт с трудом скрыл эмоции. Посреди худи красовался радужный флаг. — Ого. Так ты, значит… гей? — голос Роберта прозвучал как можно более нейтрально. — Да, — Скай тоже ответил спокойно, но внутренне напрягся, гадая, что Роберт вкладывал в этот вопрос. Роберт нахмурился и произнёс очень тихо, но в тишине комнаты его слова прозвучали очень разборчиво: — Не ожидал, что мне придётся делить комнату с геем. На лице Ская появилось раздражение: — Ты думаешь, есть что-то особенное в том, чтобы делить комнату с геем? Боишься, что я буду при тебе ласкать парней или приставать к тебе? Не обольщайся. Моя ориентация на тебя не повлияет. Лицо Роберта не показало ничего нового. Всё та же напряжённая нейтральность. Но внутри заклокотали эмоции. Понимая, что заходит слишком далеко, он всё равно произнёс: — И прекрасно. Мне плевать. Просто я ожидал, что буду делить комнату с нормальным человеком. Чтобы скрыть обиду и боль, которая захлестнула его сильнее, чем тот ожидал, Скай подошёл к окну, наблюдая, как качаются деревья. Наконец, ответил как можно жёстче, но голос всё равно дрожал: — А я рад, что живу с тобой. Обожаю бесить своим существованием таких гомофобных ублюдков, как ты. Роберт почувствовал гнев и вину за сказанное, но гнев победил, поэтому он продолжил: — А чего ещё ты ожидал, ведь ты такой… — слова всё же застряли в горле, Роберт уже понял, что перегнул, но признать это просто невозможно. Скай ощутит в горле ком, на глазах выступили слёзы. Он сжал подоконник так, что пальцы побелели. Минута потребовалась ему, чтобы ответить хоть что-то. — Знаешь, я ведь тебе ничего плохого не делал. И даже никогда не желал. Вина наконец накрыла Роберта, он пристально смотрел на побелевшие пальцы Ская. Говорить стало тяжело: — Нет, ты прав, извини. Я просто… Скаю уже было всё равно, что Роберт увидит его слёзы. Он сел на кровать напротив и спросил: — Ты просто… что? — тихий голос дрожал. Роберт почувствовал себя абсолютно ужасным человеком. — Просто у меня всегда… проблемы с геями. С горькой усмешкой Скай произнёс: — Знаешь, тебе придётся пояснить. Это можно понимать по-разному. Роберт откинулся на свою кровать, лишь бы не смотреть больше в глаза. Рассматривая потолок с трещинами на штукатурке, он проговорил, сразу ощущая вину за слова. — Просто понимаешь, я из религиозной семьи… и я с детства считаю такие отношения греховными. Скай горько рассмеялся: — Знаешь, это нихрена не оправдание. То, что ты ненавидишь меня не просто так, а во имя бога... На мой взгляд делает только хуже. Роберт ответил не скоро. Он ощущал беспомощность и собственную никчёмность. На его глаза навернулись слёзы. Его съедало чувство вины, игнорируя то, что по всему, что он знал всю свою жизнь, его слова были правильными. Наконец он ответил тихо, дрожащим голосом: — Я не ненавижу тебя. Прости… Просто это всё так неправильно, — он сел на кровати, снова посмотрел в глаза Скаю. — Я же тоже верю в Бога… — ответил он сильно спокойнее, увидев слёзы Роберта. — Но религию я ненавижу всей душой. Роберт просто не мог поверить своим ушам. — Ты… веришь в Бога? — ему было сложно собрать все мысли во что-то внятное. — И при этом ненавидишь религию? — Да, религию придумали люди ради контроля и власти. И многое, что ты считаешь греховным, было придумано сильно позже Евангелия. Роберт не выдержал напряжения, стал ходить по комнате. Скай отметил, что никогда бы не подумал, что тот способен на такие сильные эмоции. Щёки Роберта покраснели, глаза блестели от слёз, а руки не знали, куда себя деть. Наконец он произнёс. — И поэтому ты стал геем? На мгновение Скай завис от этого вопроса, а потом искренне весело рассмеялся в голос. Куда-то делась вся злость и обида, было только странно, что он говорит со взрослым парнем, как с ребёнком: — Роберт, я не стал геем. Я родился геем. Как, впрочем, и все геи. Ты серьезно думаешь, что я бы выбрал себе ориентацию, из-за которой куча людей будет меня ненавидеть? Роберт наконец остановился у окна, нахмурился, и уставился вдаль. — Но ведь говорят, что ничего такого врождённого нет и это просто... состояние. Как пубертатный период, такое тоже не навсегда. — Видимо, такое говорят в твоём окружении. Никогда ничего подобного не слышал. У меня много друзей-натуралов, ни у кого не было такого периода. А такие как я есть всегда. Примерно пять–десять процентов, что не мало. И это нельзя перерасти. Это на всю жизнь. Роберт вглядывался в окно и напряжённо думал. Мыслей было много, он знал, что среди них зреет какая-то главная, но всё не может созреть. Наконец, он спросил: — Так значит, такие отношения… не греховны? Ская повеселил вопрос, но он ответил серьезно: — Ну вообще греховность — вещь довольно субъективная. Но я лично считаю грехом только то, что кому-то вредит. А гомофобия вредит гораздо больше. — Где-то я считал, что это грех, потому что так сказано в заповедях… — Роберт покраснел, чувствуя себя последней мразью от этих слов и упёрся рукой об оконный откос. На его удивление, Скай не обиделся: — Это не так. В заповедях этого точно нет, ты прекрасно это знаешь, а вот в библии есть подобное, но там ошибка перевода. Речь шла не о двух мужчинах, а о мужчинах и мальчиках. О детях. И это действительно мерзко, ужасно и противоестественно. Роберт внимательно смотрит на Ская, и произносит такой наивный вопрос, отчего сам краснеет: — То есть... в таком случае два взрослых человека одного пола могут вступать в отношения, и этого бог не осудит?.. Скай улыбнулся, окончательно успокоившись. — Роберт, я не Бог, не могу за него отвечать. Но ещё я знаю, что те, кто учит ненавидеть геев - тоже не Бог. И знаю, что Бог - это любовь и милосердие. Мне хватает этого, чтобы быть уверенным, что если Бог таким меня создал, то он не хотел, чтобы я ломал себя и ненавидел за то, что никому не вредит. На словах о Боге что-то внутри Роберта сломалось, он сел на край кровати, согнулся и смотрел в пол, подперев голову руками. Он молчал минут десять. Эмоции и мысли захлестнули его, он с трудом их мог поймать, но они оставались необдуманными под этой лавиной. Наконец произнёс очень тихо. — А что, если я тоже… родился геем? Брови Ская поднялись на лоб, он пытался понять, не послышалось ли ему, но ошибки быть не могло. Наконец он сел рядом с Робертом, положил ему руку на плечо, и сказал очень сочувственно. — Это, наверное, ужасно тяжело. — Ты не представляешь, как. Я чувствовал себя так, будто совершаю тяжкий грех просто имея определенные мысли, — Роберт дрожал, — Я думал, что бог меня не примет таким, таким неправильным. Я знаю, что это глупо, но ничего не мог с собой поделать, меня так учили с малых лет, что любые сексуальные отношения с тем же полом — грех. Я пытался молиться, чтобы избавиться от таких мыслей, но ничего не помогало. Они преследовали меня буквально везде. И мне было стыдно, я считал себя ничтожеством. Не представляешь сколько ночей я плакал, чувствуя себя таким неправильным… Скай ответил с горечью в голосе, не убирая руку: — Это так ужасно, Роберт. Это больно даже слышать. — Это было нестерпимо, я себя ненавидел постоянно, чувствовал себя полным ничтожеством, как будто все видели мои мучения, кроме меня. А когда я начал учиться и впервые увидел тебя... внутренний голос меня просто преследовал, как больное проклятие. «Твой одногруппник – тоже гей», все повторял он. Мне сразу захотелось избегать тебя, не давать тебе возможность даже подумать, что я такой же… Скай немного удивился, что Роберт и раньше догадывался о его ориентации. Он очень ласково улыбнулся. — А мой гей-радар на тебе не сработал. Вернее, мелькнула мысль, но я решил, что выдаю желаемое за действительное. Просто ты такой красивый… Сердце Роберта забилось чаще, он посмотрел на Ская недоверчиво: — Ты не шутишь? Скай улыбнулся, уже не скрывая то, что любуется собеседником. — Я не знаю, знаешь ли ты, но у тебя очень редкая красота. Я бы даже сказал, неземная. Тонкая, изящная, выразительная, — заметив, что щёки Роберта краснеют, Скай торопливо добавил, — только не подумай, что я к тебе сейчас подкатил. Просто констатировал факт. Роберт наконец снова посмотрел прямо на Ская. — Оу... просто. Я не ожидал услышать что-то подобное после всего, что случилось. А то вдруг ты ненавидишь меня. — Сначала я почувствовал очень острую боль от твоих слов. Но ненависти не было даже в тот момент, потому что я ненавижу только религию, это корень зла. Ты же - просто жертва с промытыми мозгами. Роберт выдохнул, ощущая, что в душе исчезли остатки чувства вины. — Наверное, ты прав, я действительно жертва своей семьи. Я до сих пор не могу поверить, что у меня есть... склонность к парням. Всегда считал это грехом, даже сейчас еще трудно поверить, что это нормально. Скай вздохнул: — У большинства из нас проблемы с принятием себя. У тебя с этим ещё сложнее из-за мировоззрения и окружения. — Мне очень страшно, понимаешь? Я боюсь, что те, кого я знаю, что семья, все отвернутся от меня. И что Бог… тоже отвернётся, — он мнёт край кофты, смотрит в пол. — Роберт, посмотри на меня. Он с трудом поднял голову. — Роберт, ты не выбирал таким быть. Ты таким родился. И только от тебя зависит, проживёшь ты счастливую жизнь, или будешь пытаться понравиться тем, кто загнал тебя в эту клетку. Плечи Роберта начали подрагивать, он плакал: — Наверное, ты прав.... но я боюсь. Я всю жизнь прожил, чувствуя себя уродом за свои мысли и теперь вдруг оказывается, что это... нормально? Я не знаю как с этим смириться. — То есть ты и отказывал себе в своих желаниях, и при этом продолжал себя мучить виной? Слишком жестоко к себе, не находишь? Роберт перестал плакать, но в голосе ещё чувствовались слёзы. — Верно... но все-таки так сложно. Я так долго считал свои чувства грязными, ненормальными... и теперь так сложно поверить, что они... хорошие... Скай добро улыбнулся. — Ну, такое понимание не может прийти сразу. Ты сегодня сделал невероятно много. От ненависти ко мне ты пришёл к ... Признанию и осознанию ошибок. Ты очень сильный человек! Роберта захлестнула волна эмоций. Говорить было непросто: — И все из-за тебя. Я бы продолжал жить в этом состоянии, если бы не ты. Ты... показал мне правду, показал, что я не такой уж и монстр. Скай сел на свою кровать. — Я очень рад тебе помочь. Если ты захочешь, можем говорить об этом когда угодно. Роберт внимательно посмотрел на Ская, успокаиваясь. — Могу я задать тебе последний вопрос? — Конечно, — ответил Скай, пожимая плечами. — Могу я положить голову тебе на колени? Скай вздрогнул от вопроса, немного покраснел, но сел так, чтобы Роберту было удобнее. — Да, без проблем. Роберт подошёл, лёг на кровать Ская, аккуратно устраивая голову у него на коленях, прикрывая глаза. Скай замер, надеясь, что Роберт не услышит, как бешено стучит его сердце. В голове роились мысли: “Это твой шанс! Просто поцелуй его!”. Он рассматривал тонкий профиль Роберта, любовался его лёгким румянцем, которого никогда не было раньше. — Можешь ещё погладить меня по волосам, мне сейчас очень нужны прикосновения! Скай погрузил пальцы в шелковистые чёрные волосы Роберта, ощущая трепетный восторг и грусть. Он очень тихо вздохнул. Роберт открыл глаза. — Тебе не тяжело? — Нет, наоборот, очень приятно, — это было сказано нежно, но грустно. — Ты грустишь из-за меня? Из-за моей истории? — Мне грустно за то, что тебе пришлось пережить. И потому, что таких как ты много, и ещё… Роберт пристально посмотрел на Ская. — А ещё почему? Скай сделал усилия, чтобы голос не дрожал. — Ты мне очень понравился, Роберт. Но при этом я понимаю, что у нас ничего не выйдет. Из-за того, что я первый, кто помог тебе всё понять, я не стану тебе тем человеком, которого ты сможешь полюбить, а не испытывать благодарность. Роберт прикрыл глаза, чтобы справиться с эмоциями от этого признания, стало горячо. — Я даже не могу представить, каково бы это было — любить парня. У меня просто не было возможности даже узнать что такое отношения парень-парень. А ты — буквально первый человек, которому я вообще рассказал о таких чувствах. И я чувствую к тебе так много всего, так сильно… — в голосе прозвучал протест. Скай мягко касался его волос. — Да, я тот, кто тебе помог. Но, пожалуйста, не путай благодарность с влюблённостью, хорошо? Ты наконец чувствуешь свободу, поэтому твои чувства, которые ты так долго держал в себе, теперь видят первую попавшуюся цель. И это я. Но это не твой осознанный выбор. Я не твой выбор. Ты ещё встретишь свою любовь. Мы оба встретим. Сердце Роберта болезненно сжалось, он хотел спорить, но в глубине души понимал, что Скай прав. — Я не представляю, как я смогу кому-то довериться, кроме тебя. — Ты научишься. А я буду рядом. Я всегда буду тебе другом. Роберт вздохнул, было грустно, но он почувствовал себя очень спокойно и уверенно. — Я могу еще немного остаться у тебя вот так?.. Просто мне сейчас приятно быть рядом. Скай улыбнулся. — Да, это вполне дружеский жест, хоть обычно не принятый, — он продолжил гладить волосы Роберта. Сердце Роберта ныло от понимания, что между ними не будет ничего, больше дружбы. — Мне так приятно, когда ты гладишь мои волосы… Скай ответил с болью в голове: — Мне очень нравится их касаться. Только, умоляю тебя, не проси о большем. — Не просить больше?.. О чем ты?.. Мне просто нужно немного тепла, если ты можешь мне его дать. — Я просто очень боюсь в тебя влюбиться. Роберт вздрогнул, прикрыл глаза. Он не хотел уходить, но всё понял. Он вдруг подумал, как несправедливо было бы сейчас по отношению к Скаю начать с ним спорить и просить остаться с ним. Скай заслуживает, чтобы его любили, а Роберт относится к нему эгоистично, хоть и не хочет этого. Просто потому, что ему потребовалось спасение, а Скай его спас. Скай заговорил, по голосу Роберт понял, что тот сдерживал слёзы. — Только пообещай мне кое-что, очень тебя прошу. — Что пообещать? — Обещай, что найдешь себе действительно хорошего человека. Не какого-то эгоистичного придурка. Только того, кто будет любить тебя по настоящему. И ты чтобы его любил. И пообещай, что если тебе понадобится помощь, ты всегда обратишься ко мне? — Скай закрыл глаза, чтобы сдержать слёзы. — Обещаю. Спасибо тебе... спасибо что дал мне возможность побыть с тобой вот так. Я знаю, тебе больно, поэтому... прости меня за это. — Прощаю, Роберт, — Скай сдержался, чтобы не сказать более нежные слова. — Но тебе самому очень больно и грустно, правда же?.. Ты себя даже не жалеешь ради моего спокойствия… — Роберт всхлипнул. — Не бойся, я переживу. Тебе сейчас действительно нужна помощь. И Скай понял, что то, что он испытывал к Роберту тоже не влюблённость. Это было желание защитить, ощущение собственной нужности и восхищение его красотой. Ещё ему очень льстило, что он первый, кому открылся Роберт. И это всё было совершенно не то, чего Скай действительно хотел. Они просто два человека, которые случайно столкнулись сегодня, и один помог другому. И это совершенно не означает, что между ними есть что-то большее. Они так и заснули в ту ночь: Скай сидел, прислонившись к стене, а Роберт лежал у него на коленях. На утро они вернулись. Близкой дружбы у них тоже не получилось, но Роберт несколько раз обращался к Скаю за советом и поддержкой, а тот её оказывал. Ему нравилось видеть, как изменился Роберт, из его жестов исчезла напряженность и скованность, постепенно он полностью принял себя.