День рождения Фарузан (спешл)

Механическое устройство зажурчало и запрыгало на тумбочке. Фарузан открыла глаза, уставилась в потолок и через пару секунд машинально села на кровать. Она нажала на кнопку, которая находилась на голове маленькой бирюзововолосой статуэтки. Устройство затихло. Фарузан сладко потянулась. — Новый прекрасный день ожидает меня. Воспоминание о том, как она провозилась с очередным механизмом почти всю ночь, напившись кофе, а потом не могла уснуть до четырёх утра, нисколько не омрачало настроение. — Но сначала нужно кое о чём позаботиться. Профессор вышла из комнаты и тихо прошмыгнула на кухню мимо гостиной, где на диване сладко спал Фируз, её двадцатилетний, темноволосый, загорелый внук. Она кинула на него короткий взгляд, проверяя, не проснулся ли. Здоровый сон — жизненно необходим для подрастающего поколения. Когда Фируз открыл глаза и сонно поправил плед, Фарузан уже переоделась в свою повседневную одежду. Взяв сумку и обуваясь, она готовилась уходить на работу. — Доброе утро, дорогуша. Ты выспался? Я приготовила мятно-фасолевый суп и лепёшку к нему. Кушай, пока не остыло. Потом сядь за книги. Если наскучит, можешь прийти в библиотеку и взять что-нибудь другое. Я ушла, не теряй меня. Фируз сонно помахал бабушке рукой и сделал знак «ок». Спорить об учёбе с ней было бесполезно. Раньше его каждый раз подмывало сбежать в Вимару, к другу, с которым он вырос, и отправиться вместе с ним в путешествие по Сумеру, посетить каждый его уголок, а может, отправиться и в другие страны… Но сейчас эти желания превратились в сомнения. Бабушка была права. Она готовит для него, хлопочет о его поступлении в Академию. Возможность, которую он раньше не мог себе представить, теперь совсем рядом — возможность по-настоящему начать что-то из себя представлять, а не быть просто сиротой на чужом попечении. Сумеру медленно просыпался, как зелёное дерево, которое тянулось к свету. В Академию потянулись студенты, среди них гордым шагом невозмутимо шла легенда Академии — профессор Фарузан. Утренний ветер освежал и снимал следы сонливости, трепал косы профессора. В коридоре она проходила мимо двух молодых девушек-профессоров, коротко бросила им «Доброе утро». На неё покосились и тихо ответили тем же. А ведь секунду назад, думая, что она не видит, молвили: «А у неё вообще один курс!». И что? Профессор, вертя и крутя эту мысль, как многогранник, дошла до лифта. Тихо фыркнула про себя. Зависть — это очень плохо, малышки. Профессор Фарузан, даже с устаревшими знаниями, может собрать как минимум один курс. Но это лишь пока. Потом вы ещё увидите, она отберёт всех ваших учеников. И обучит их лучше, чем все эти малыши-профессора вместе взятые. Жаль, Фарузан не знала, что профессора обсуждали свою большую нагрузку, которая не оставляла им времени для своих исследований и вечерних посиделок за кофе с коллегами, и завидовали тому, что Фарузан обременена лишь одним курсом. Профессор Фарузан уверенно вошла в маленький класс. — Итак, класс, мы готовы начинать? Просыпаемся, время учиться! — Она обвела глазами четверых учеников. Парень в очках подавил зевок. Внимательный студент подался вперёд, сложив руки на парте. Девушка смотрела перед собой, стараясь не уснуть, а другая открыла тетрадь и, казалось, начала записывать каждое слово профессора, начиная с приветствия, словно вела стенографию. Фарузан перевернула песочные часы — занятие началось. Сегодня разбирали механизмы времён царя Дешрета: их устройство, назначение, историю развития и способы современной реконструкции. Фарузан активно приводила древние примеры, которые можно было обнаружить в её старых работах. Но студенты пришли за живой Фарузан — за живой легендой. И слушать, разговаривать с ней было гораздо интереснее, чем читать учебник. — Ммм… Итак, время ответить вам на мой вопрос! На доске я начертила структуру работы этой нажимной плиты. Как вы думаете, к какому типу она относится? Для решения каких головоломок её можно использовать? — Фарузан улыбнулась. Студенты застыли. Девушка, которая записывала всё до единого слова, впервые остановилась. Внимательный студент начал предлагать варианты. С некоторыми вариантами Фарузан согласилась, с некоторыми нет. — Хорошо. А теперь представим вот такую ситуацию. Вы исследуете древние руины и попадаете в закрытую комнату. Перед вами — дверь, нажимная плита, элементальный монумент. Как покинуть комнату и для чего может быть нужна подобная конструкция? — Наверное, надо просто открыть дверь, вдруг нажимная плита активирует ловушку, — заметил парень в очках. — Неверно. — Покачала пальцем Фарузан. — Дверь не открывается. — Может, нужно активировать элементальный монумент? Но обычные люди без Глаза Бога могут сделать это с трудом. Возможно, у древних были какие-то устройства, примочки там… — предположила сонная девушка. — Не сохранилось сведений об обладателях Глаз Бога из того времени. К тому же, древние монументы могут требовать совсем другую энергию, иметь другой принцип работы или быть сломанными. Вариант отпадает. — Тогда остаётся только встать на плиту ногами и ждать результата, — уверенно ответил внимательный студент. — Но перед этим, конечно, нужно осмотреть её и соотнести с вашим справочником «64 нажимные плиты и их эффекты». Это может быть ловушка, или плита с нестандартным методом активации, или самоуничтожающаяся. — Мою старую работу можно было не упоминать, однако молодец, Зейн. Хорошее замечание. Всегда осматривайте то, что хотите использовать, чтобы получить дополнительную информацию. Но вы забыли кое-что важное. Фарузан выдержала паузу. — В комнате могут быть древние надписи. Прежде чем пытаться решать загадку, попробуйте найти подсказки — они есть примерно в 95% случаев, когда мы говорим о древних механизмах. Что вам скажет надпись «Первый разбудит второго, второй позовёт третьего, третий откроет путь»? — Какое-то поэтическое изречение, — сказала стенографистка, спешно записывая это. — Красивое… — Наверное, это ключ к загадке, — предположил парень в очках. — О работе механизма. — Возможно. Что делаете? Внешне плита напоминает нажимную плиту №4. — Значит, встаём на неё и смотрим, что случится! — Внезапно оживилась сонная девушка. — Спустя пару секунд активируется элементальный монумент. Потом, спустя ещё пару секунд, открывается дверь, — продолжила Фарузан, подняв палец. — То есть это механизм, который активирует открытие двери, но через элементальный монумент. Но зачем делать такую конструкцию? — размышлял вслух парень в очках. — Кстати говоря, когда вы пройдете через дверь, вы активируете ещё одну нажимную плиту. Зачем это нужно? — Победно улыбнулась Фарузан. — Чтобы дверь закрылась за тобой? — предположила сонная девушка. — Возможно. А есть ли ещё варианты? Я не сказала, что это та же нажимная плита №4, то есть простая нажимная плита одиночного действия. Воцарилось молчание. Студенты переглядывались между собой. — Я вижу, вы озадачены. Это хорошо. Когда исследователь озадачен, он начинает размышлять, — говорила Фарузан, начав ходить из стороны в сторону. — Когда вы встречаете следы другой цивилизации, вы всегда должны думать как человек той цивилизации. Ничего не делается просто так — каждое исследование ценно, каждое действие — результат какого-то решения. Древние люди были отнюдь не дураками. — Фарузан сделала акцент на последнем предложении. Она глянула на песочные часы. — Я бы хотела продолжить эту тему, но у нас совсем не остаётся времени. Жаль. Мои дорогие студенты, это останется вам домашней работой. Вы должны описать несколько предполагаемых вариантов этого механизма и логику его создания. Например. — Она улыбнулась. — Например, если элементальные монументы, нажимные плиты и дверь имеют разные дизайны. Можно послушать ваши предположения о том, в каком здании возможен и необходим подобный механизм, для каких целей. Не забудьте, что закрытие двери не означает, что вы в безопасности — возможно, новая плита — это механизм к новой ловушке. А элементальные монументы тоже имеют свои разновидности. Читайте дополнительную литературу к курсу и сможете предложить несколько рабочих моделей. — Фарузан победно улыбнулась. На лицах студентов читалось нечто, обратное сладкому исследовательскому энтузиазму. Лицо Зейна, как всегда, ничего не выражало. После лекции Фарузан вышла, тихо напевая какой-то незатейливый мотив с широкой улыбкой. Теперь у неё не ноль студентов, а четверо, и обучение проходит плавно, постепенно, а их трудолюбие поражает. Нет предела совершенству, нет предела постижению научных знаний! Как правильно думала Фарузан, всего лишь требовалось немного терпения. Ренессанс её научной славы не за горами. Знания, которые она создала и передает дальше — вот то, что снискало, и в будущем, ещё снискает ей славу. И когда она получит финансирование, она точно произведет научный фурор! — Стой, дорогуша, ты куда это? А поздороваться? — сказала Фарузан, остановившись. Она оглянулась через плечо. Фигура застыла. Аль-Хайтам, который хотел тихо проскользнуть мимо своей родственницы, тоже остановился и, как она, посмотрел через плечо. После их недавнего "нового" знакомства он уже смирился с наличием внезапной родственницы. — Доброе утро, профессор Фарузан. Рад видеть вас в бодром духе, — коротко ответил секретарь Академии. — И тебе доброе утро, Аль-Хайтам. — Фарузан развернулась к нему. — Моё настроение будет ещё лучше, если ты заглянешь на мою лекцию как-нибудь. Я думаю, ты найдешь много интересного. — Согласен. Не сомневаюсь, что узнаю там много нового. Но сейчас моя голова занята другой научной областью, — ответил он уклончиво. — У тебя голова молодая, ты можешь заниматься сразу несколькими направлениями. Ты же любопытный юноша. Жду у себя! А ещё, ты говорил им о моём новом исследовании? Оно очень перспективно, между прочим! — Да, я передал вашу заявку главному мудрецу. К сожалению, пока что они не могут дать ответ, призванный удовлетворить вас, профессор. — Аль-Хайтам развернулся к ней и сложил руки на груди. — Мои извинения, едва ли я могу что-то к этому добавить. — Ммм… Так что они сказали? — «Недостаточно обоснован предмет исследования», «Запрошенное финансирование превышает запланированный расходный бюджет Академии на этот год» и «Исследование требует снаряжения экспедиции, что дорого, а также требует контакта с пустынниками в качестве сопровождающих, что является нерациональной тратой финансового и административного капитала Академии». Повисло молчание. Фарузан обдумывала, впитывала в себя все эти формулировки, чувствуя, как медленно, но верно закипает кровь. — Да, конечно. Очередной бред, а не причины. Всем — всем, и студентам, и учёным-птенцам, и старикам на пенсии раздают финансирование направо и налево. Но только не мне. — Она с раздражением фыркнула, нахмурилась и сложила руки на груди. — Они просто не просят столько, сколько просите вы. — Любые мои исследования имеют большой размах! — Раздражённо всплеснула руками Фарузан. Аль-Хайтам вместо того, чтобы прервать неприятный диалог, который отвлекал его от насущных дел, тихо вздохнул и сделал шаг к Фарузан. — Профессор. Когда вы измените свою стратегию исследования и финансирования, у комиссии не будет причин для отказа. — А что там не так? Я уже сколько раз эти бумажки писала, и всё не так?! Я научное направление создала, между прочим! — Фарузан с возмущением закричала. — Конечно. Вы сделали большой вклад в работу Академии. Но с тех пор сменилось больше десяти великих мудрецов. — И? — спросила Фарузан возмущённо. — Ваши заслуги не могут служить доводом для принятия решения о финансировании проекта. — Я — не реликт древности, я живой человек! И я хочу, чтобы мои исследования наконец, о Аль-Ахмар, получили признание, получили финансирование! — Фарузан снова закричала. Пара студентов, проходивших мимо, обернулись на них. Аль-Хайтам сложил руки на груди. — О вас, как о человеке, я не говорил ни слова, — спокойно поправил секретарь. Повисла тяжёлая тишина. Фарузан со злостью посмотрела по сторонам, почувствовав чужие взгляды. — Я пойду, у меня обеденный перерыв, — бросила Фарузан, краснея, и вышла прочь. На крыльце, ведущем в Академию, она оперлась о забор. Вид внизу не занимал её. Боль жгла сердце — это несправедливо. Её лишили её жизни — она строит новую, но никак не получается то, чего она хочет. Фарузан не из тех, кто отказывается от своего. Может быть, она не отошла от своего безумия, может, она действительно сто двадцати семилетняя бабка, выжившая из ума, но разве она, Фарузан, великий исследователь, не заслуживает больше учеников? Чтобы её исследования финансировались? Она не реликт древности, она ещё живой человек. — О, Фарузан. Доброе утро. — Голос сзади заставил вздрогнуть. Фарузан медленно обернулась, поморгала и протерла глаза. — Доброе утро, Путешественница и Паймон. Вы в Академию? — Она улыбнулась, но улыбка не касалась глаз. — Да. Мы помогаем одной девочке найти её игрушку. Мы обыскали всё, остался только Дом Даэны. — Игрушку? Ха, я могу дать ей новую. У меня много механических игрушек. — Сомневаюсь, что её устроит новая, — ответила Люмин. — Но спасибо. Если не найдём, обязательно предложим. — Конечно. Мне эти безделушки не нужны, пусть ребёнок играется. Люмин помахала рукой на прощание и зашла в Академию. Живот Фарузан тихо заурчал, напоминая об отсутствии завтрака и необходимости пополнить силы после трёхчасовой лекции. Она направилась в кафе «Пуспа», где было меньше людей. Фарузан хотелось побыть наедине. Она заказала кофе, отказалась от гаданий на кофейной гуще, что каждый раз предлагала хозяйка кафе Энтека, а также взяла тарелочку заварного крема из роз. Присев и начав погружаться в свои мысли, профессор обнаружила, что неподалёку сидят два знакомых силуэта. — Наставник Тигнари, я столько не съем! — Я настаиваю. Ты заслужила щедрый обед своей усердной работой за последние полгода. — Тигнари улыбнулся и придвинул к ней тарелку пахлавы. — Если я теперь полностью здорова, наставник, это не означает, что я всё это съем! — Обычно это я подкармливаю малышку. — Фарузан подошла к ним, держа в руках чашку кофе. — Добрый день, Тигнари, малышка Коллеи. Вы отмечаете какой-то праздник? — Доброе утро, вернее, день, профессор Фарузан! Помогите мне! — Тигнари, объяснись. — Фарузан сделала глоток кофе, оценивающе глядя на Тигнари. — Профессор Фарузан, добрый день. Коллеи после исцеления от Элеазара и удаления останков древнего бога продолжает пропускать приемы пищи. — Но я не хочу есть! — Пропуски приемов пищи — плохая привычка. Особенно когда организм и без того испытывает повышенную нагрузку – ты учишься в Академии и работаешь рейнджером. Съешь ещё пахвалы. — Не закорми малышку, иначе я заберу её к себе домой. — И будешь кормить ещё больше? — С иронией глянул Тигнари. — Эм… — Фарузан растерянно замолчала. Затем она сфокусировала взгляд на Коллеи. — Малышка Коллеи, раз ты уже студент Академии — как насчёт посетить одну из моих лекций? Может быть, ты даже потом захочешь взять мой курс. — Спасибо за приглашение, профессор Фарузан! Я как-нибудь обязательно посещу ваши лекции. — Боюсь, сейчас это будет лишним. Коллеи только недавно поступила, и ей нужно сосредоточиться на основах. Без крепкой базы, Коллеи будет трудно понять ваши лекции, профессор. — Ну, если наставник Тигнари так говорит… — негромко ответила Коллеи, виновато поглядев на Фарузан. Та лишь тихо вздохнула. — Да, может ты и прав. В общем, хорошо учись, и жду на своих лекциях, — ответила Фарузан, уходя на своё место. Подобие улыбки быстро пропало, когда в душе закопошилось неясной природы раздражение. «Конечно же, такое милое и трудолюбивое дитя будет не у меня, а наверняка пойдёт в Амурту. Ей мои курсы ни к чему… Я рада за малышку Коллеи, у которой есть надежный наставник.» Кофе был ещё горячим, заварной крем — таким же прохладным и ароматным, но еда уже не дарила удовольствие. Фарузан чувствовала себя маленькой и лишней в этом маленьком, потерявшем уют кафе. На улице солнце ненасытно палило в середине дня. Фарузан зашла в Академию и посмотрела расписание. Она планировала возобновить занятия со своими студентами, но у каждого из них уже были свои лекции — Фарузан тихо вздохнула. Ничего не изменишь, видимо. Она почувствовала, как сегодняшний день давит на плечи. Фарузан медленно отправилась домой, не зная, куда деть оставшееся время дня — таково благословение и проклятие профессора с одним курсом. Фируз сидел за столом, делал какие-то записи, читал учебник. Фарузан одобрительно посмотрела на это. Он обернулся, увидел бабушку, и молча вернулся к своим записям. — Что сейчас изучаешь? — Фарузан подошла ближе, заложив руки за спину. — Общая теория механизмов. — Фируз застенчиво прикрыл тетрадь рукой. — Восполняю пробелы. — Интересно? — Фарузан улыбнулась. — Да. — Это главное. — Она бережно погладила его по голове. — Проголодался? — Не особо. — Молодым мозгам нужна еда. Мозг — очень энергоемкий орган, между прочим! — Фарузан уперла руки в бока. — Я приготовлю, поешь. — Ладно. Готовка слегка успокоила Фарузан. Она с удовольствием наблюдала за тем, как глубоко Фируз погрузился в тему, его пришлось насилу отвлекать от его занятий, чтобы тот поел. Фируз казался погруженным в себя. — Я буду в своей комнате, — сказала Фарузан напоследок. Остаток дня она провела в своей комнате, которая служила для неё и мини-мастерской, и кабинетом, где она сама занималась исследованиями, чтением и преподавательской рутиной. Фарузан вернулась к механизму, которым она занималась прошлой ночью, и всё пыталась понять, как работает эта диковинка из Ли Юэ, купленная недавно в Порт-Ормосе — летающая механическая птица, которая поднимает предметы вверх — и как можно её модифицировать, чтобы усовершенствовать её применение. Потом были попытки написать новую заявку на исследование, брошенные на полпути от пессимистического прогноза. Корректировки её курса, внесение к распухшему списку литературы ещё больше позиций, и попытка написать новую, облегченную версию курса для Коллеи, но совершенно бесплодные. Фарузан закончила день тем, что лежала в кровати и смотрела из маленького занавешенного окна на ночное небо. Её называли бабушкой, и Фарузан была не против… Её называли легендой, и Фарузан это нравилось. Все видели в ней нечто из другого времени. Противоестественное. Лишнее. И Фарузан не могла этого принять. Она уснула, ведомая дурными мыслями.

***

Тёмные, скользкие, древние стены. Письмена на стенах. Попытка их расшифровать, в тесной, узкой коробке, в которой Фарузан застряла. Она исписала свою тетрадь, затем, взяв камень, принялась исчеркивать пол, стены и даже потолок в поисках решения. Она не выберется, пока не найдет решения. Руки переставали ощущаться руками и превращались в продолжение инструмента, теряли связь с сознанием, растворялись. Разум медленно заполнялся бессмысленной ватой, фрагмент за фрагментом сознания. Когда она тянулась за чем-то, чего уже не было, Фарузан словно захлебывалась в воде. Пещера перед ней не переставала расширяться, а сама Фарузан — отдаляться, всё дальше и дальше. Пространство и время раздвоились, растроились, расчетверились. Спустя неизвестное количество времени, её сознание, медленно и постепенно угасло, навсегда погребённое в песках. Она открывала рот, чтобы закричать, но песок засыпал лёгкие, а пещера всё расширялась, расширялась, вплоть до бесконечности, стремясь уничтожить мир. И причиной гибели мира была она — та, кто хотела разгадать все тайны, та, кто хотела превратить пустыню в оазис. Фарузан проснулась посреди ночи с животным криком. Она ошарашенно огляделась, не в силах понять, где она, и почему она жива — вокруг была лишь тьма ночи. Медленно, но верно, она поняла, что это был сон — возможно, а возможно, сон — это то, что она видит прямо сейчас. И в руинах она погибла. Она схватилась за голову, руки были словно вата. Фарузан надеялась, что пережитое безумие навсегда уйдёт из её головы, но оно лишь ненадолго скрылось. Фарузан, дрожа, встала с кровати и хотела выйти из комнаты, как вдруг дверь перед ней открылась — Фарузан дёрнулась. Перед ней был Фируз. — Бабушка, что случилось? — Он обеспокоенно подошёл и коснулся её руки. Впервые он видел её такой напуганной. Впервые она видела его таким испуганным. Прикосновение тёплое, словно настоящее. Фарузан чувствовала, как множество эмоций одновременно касаются её сознания, но больше всего она чувствовала испуг и стыд. Она не была уверена, где она сейчас, но была уверена — перед ней Фируз, или его образ. И вопрос, почти стыдный, застыл на её губах. — Ты тут? — произнесла она, глядя прямо на него, но будто бы не на него. — Да, бабушка, я тут. — Он сильнее сжал руку и смотрел на неё ещё с большей тревогой, чем раньше. Фарузан вздрогнула. Затем медленно взяла его руку в свою, приблизила к себе и обняла. Фируз был чуть выше её, но тем не менее не переставал быть тёплым. Он был живым, кажется. — Тебе приснился плохой сон? Фарузан не ответила. — Прости меня. Мне показалось, что я схожу с ума. Прости, малыш. — Голос Фарузан был поникшим. Её лица Фируз не видел, но был уверен — она прямо сейчас заплачет. — Ничего, бабушка. Я рядом. Они стояли в темноте ночи, обнимаясь и делясь теплом. В эту ночь они особенно ясно чувствовали, не понимали, а именно чувствовали, что у них есть близкий и родной человек, которого они могут обнять — и не стесняться этого.

***

Механическое устройство зажурчало и запрыгало на тумбочке. Фарузан открыла глаза, повернулась к стене и несколько секунд продолжала смотреть на неё. Затем она неуверенно встала, нажала на кнопку выключения у бирюзововолосой статуэтки. Устройство затихло. Фарузан посмотрела на свои руки — они были тёплыми, живыми. Это — не мираж. Пески замели её старую жизнь, но они же и сохранили её для новой. — Новый день — новые проблемы для решения, да? — сыронизировала профессор, прикидывая, с какими новыми трудностями предстоит иметь дело сегодня. Во-первых, она показала себя довольно сентиментальной и слабой перед любимым внуком — ну кто будет терпеть такого профессора? Ей срочно нужно было восстановить научный авторитет в его глазах — не дай бог, он станет за ней ухаживать, словно за престарелой бабушкой. Хоть Фарузан и пожилая, она по энергии и ясному уму даст фору каждому из молодых неоперившихся птенцов, новоявленных профессоров-неофитов, которым Академия щедро выделяет финансирование на ерунду. Так не пойдёт! Фарузан фыркнула. Она настроилась на то, чтобы продолжать бороться сегодня. — Фируз, доброе утро, родной. — Доброе, бабушка. Как ты сегодня себя чувствуешь? — Неплохо, милый. Фируз продолжал внимательно смотреть на неё. — Со мной всё правда в порядке, можешь не переживать. И спасибо тебе, что был рядом, — сказала Фарузан чуть тише. — Ты можешь поспать ещё немного, ты рано проснулся. — Нет, бабуль, я лучше это время потрачу на учёбу. — Как знаешь. Но молодой организм должен получать достаточно сна, чтобы мозг эффективно функционировал. — Фарузан подняла указательный палец вверх. — Хорошо, я понимаю, бабушка. Но я уже не усну. — Тогда сейчас приготовлю завтрак.

***

Утро в Академии было таким же, как обычно. Толпы студентов шли в обитель знания, среди них — «молодая» профессор, легенда Академии. Сегодня утро выдалось чуть холоднее и свежее, но отчего-то Фарузан казалось, будто оно проходило чуть более гладко, чем вчерашний день. Какие-то коллеги, кажется, именно те, кто обсуждал её вчера, сегодня вежливо поздоровались с ней, когда она проходила мимо — она поздоровалась в ответ, даже не обернувшись. Занятия проходили спокойно. Весь день казался необычайно более благоволительным для профессора. После лекции, которая относилась к другому предмету внутри её курса, внимательный студент — Зейн — показал ей сделанное домашнее задание — модели системы механизмов из руин. — Я предположил, что раз дизайны механизмов разные, и это бросается в глаза, есть две гипотезы: их строили дизайнеры из нескольких стран. Вторая гипотеза — элементы механизма были построены в разное время, независимо друг от друга, и только потом соединены в единую систему. Например, элементальный монумент мог иметь одну роль, но затем приобрел совсем другую. Это чистые гипотезы. От последней догадки Фарузан улыбнулась. Это была одна из тех гипотез, которые она рассчитывала услышать. — Что касается помещения, я предполагаю, что древние могли использовать силу элементов в механизмах, управлять её потоками, поэтому был нужен элементальный механизм. — Да, в исторических источниках есть подтверждения этому. — Элементальные монументы можно было сломать, а потоки энергии — отключить. Поэтому такая система может быть только в очень охраняемом месте. Это должна быть исследовательская лаборатория с закрытым доступом. Фарузан с недоумением посмотрела на него. Да, конечно, звучит складно… — Неплохое предположение. — Кивнула она. — А что, если есть другие варианты? — Возможно, это было убежище изобретателя, который перестроил старое здание и его механизмы под свои нужды. Фарузан вопросительно наклонила голову, пытаясь осмыслить, почему из гипотез вырос какой-то литературный сюжет. Зейн невозмутимо смотрел на профессора в ответ. После занятий Фарузан зашла в «Пуспу». Задумчиво растягивая кофе, она заметила двух иностранок. Одна, юная девушка с красивыми серебристыми волосами, была одета в броню, словно воин, что явно выделялось. Присмотревшись, Фарузан заметила фартук поверх брони, что заставило профессора нахмуриться. Рядом с ней сидела женщина средних лет, с шляпой и элегантным фиолетовым нарядом. Фарузан не слышала, о чём они говорили, но наблюдение за ними заняло её, пока она пила кофе и наслаждалась перерывом. Уже в Академии Фарузан провела вторую серию лекций. Сегодня был один из тех редких дней, когда она смогла уделить преподаванию восемь часов вместо трёх-четырёх. И пусть ученики под конец лежали на партах, Фарузан это не смущало — здоровая молодая голова должна распухать от знаний, это лучше, чем быть недогруженной! Во время, свободное от занятий, её ученики смогут это всё уложить в голове, а пока — учиться, учиться и ещё раз учиться! После занятий, под вечер, она зашла в библиотеку, коротко поприветствовала Катаюн, которая расставляла на полках книги, и увидела Кавеха. Он сидел за столиком с включенной лампой и судорожно что-то листал, держа руку на голове, словно бы в вечном страдании. — Добрый вечер, Кавех. — Профессор Фарузан! Здравствуйте. — Он помахал рукой. — Вы здесь по делам? — Нет, мои дела уже закончены на сегодня. Что читаешь? Может, тебе нужно что-то подсказать? — Нет, я справлюсь. Но спасибо за предложение, профессор. — И всё же, чем занята твоя светлая голова? Что это за чертежи домов? — Восточнее Караван-рибата хотят построить небольшую деревню. Мне поручили проектирование жилых домов. — Что-то слышала. По-моему, там ещё хотят открыть школу для жителей пустыни. Так, ну и чего? — Зона выбрана проблемная. Там возникали аномалии артерий земли во время действий Дотторе, они сводили людей с ума. Но этого было мало, после обследования территорий, под землёй нашли старый очаг зоны Увядания. — Зона Увядания — феномен, тесно связанный с запретными знаниями, причиной гибели цивилизации Царя Дешрета… — задумчиво протянула Фарузан. — Спроектировать дом — это одно, а нормальная жизнь там — совсем другое. Конечно, лесные рейнджеры разберутся с зоной Увядания. Но эти странные совпадения… Сразу возникает вопрос, насколько это место безопасно, каким будет состояние воды и почвы. Борьба с бедствием тысячелетней давности вместо простого выполнения задачи вполне в духе этого милого мальчика. — И ты читаешь древние книги о цивилизации царя Дешрета и ищешь зацепки? — Да. Мне кажется, я находил в одной книге описание устройства. Вроде бы оно использовалось для борьбы с последствиями запретного знания. Посмотрите вместе со мной? — Конечно. Запретное знание действительно происходит из Бездны, но оно не равно Бездне. Способы очищения тоже должны различаться. Покажи мне, что ты нашёл. Кавех взял одну из книг, лежавших на столе, начал перебирать страницы в поиске нужного фрагмента. Затем он передал книгу Фарузан. На одной из страниц был изображён механизм, похожий на механический цветок — нечто вроде лотоса кальпалата. — Как интересно… Древние понимали не только в функциональности, но и в дизайне. Впервые вижу такую машину. Чувство вкуса — очень важно, даже когда дело касается изобретений. — Согласен с вами, профессор Фарузан. Но как эта машина работает, для чего она и можно ли её построить в наше время? — Структура выглядит чудной, но, по-моему, я представляю механизм работы. Хм… Теперь понятнее. Сама машина, похоже, получала силу Дендро Архонта и распространяла её через эти лепестки. Судя по схеме, все лепестки работали одновременно, выбрасывая большой поток энергии. Хм. — Она посмотрела оглавление книги. — Неудивительно, эта машина из периода, когда строились храмы, чтобы прекратить массовое загрязнение Сумеру запретными знаниями. — Вот как. Так значит, нам эта машина не пригодится? — Думаю, нет. Но на кое-какие мысли она меня наводит. Проконсультируйся с Тигнари. Расскажи потом, что он тебе сказал. А ещё лучше, если мы обсудим это втроём. Мне интересно разобраться с этой задачкой, не твоей одной светлой голове над ней биться. — Фарузан улыбнулась и ободряще похлопала Кавеха по плечу. — Если затруднимся, мы можем обратиться за помощью к Дендро Архонту. — Спасибо, профессор Фарузан. — Он улыбнулся в ответ, чувствуя, как приближается к решению проблемы. Вернувшись домой, Фарузан приготовила небольшой ужин на двоих и ушла в свою комнату. Фируз был снова чем-то занят, она решила его не отвлекать. На преподавание ушли почти все силы, поэтому Фарузан попробовала повозиться со своими домашними инженерными безделушками, но вскоре почувствовала сильную сонливость, легла на кровать и быстро уснула. Этой ночью ей не снилось кошмаров. *** Механическое устройство зазве— А, нет, показалось. Фарузан проснулась сама — и рано. После трудностей со сном, которые она испытывала две прошлые ночи, эта, казалось, прошла в один миг. Фарузан уже сидела на кровати. Время на механическом устройстве в виде чиби-Фарузан, которое служит ей будильником, ясно показывало, что до подъёма ещё два часа. Но Фарузан не легла обратно, а встала, вышла из комнаты, мельком глянула на мирно посапывающего Фируза — и вышла на улицу, накинув шаль. Утром было прохладно, даже холодно, по меркам Сумеру. Лишь птицы, свободно перелетая из стороны в сторону, возвещали о начале нового дня посреди пустынных улиц, и Фарузан просто гуляла, придерживая золотистую шаль, накинутую на плечи. — Профессор Фарузан? — внезапно окликнул голос, что заставило её вздрогнуть. Она обернулась и уставилась на Люмин — и Паймон вместе с ней. Обе выглядели так, словно всю ночь напролёт писали исследовательскую работу или бились над важной научной задачей. — Посмотрите, что это за ранние пташки. И что же вы тут делаете, милые? — Фарузан улыбнулась. Её развеселил их внешний вид — усталые, забавные. Люмин так и вовсе выглядела взъерошенной. А вспоминая, как им не нравились утренние подъёмы, которые она им устраивала не так давно… Фарузан довольно хихикнула от мысли. — Мы возвращаемся… после ночной миссии по зачистке лагерей… хиличурлов… которые появились неподалёку отсюда. Запрос Академии. — бросила Паймон, пытаясь отдышаться. — И ещё… караван защищали… — произнесла Люмин устало, потягиваясь. — Мимо проходили, и нас попросили о защите. А ещё… — Всё, всё. Я поняла. Ночь была насыщенной, да? — Фарузан улыбнулась. — Непоседы. Я в вашем возрасте тоже была такой же. Могла за день сходить в экспедицию, вернуться под вечер, ночью систематизировать все результаты, а на утро уже иметь готовую работу. Люмин улыбнулась, тактично умолчав о том, что ей больше пятисот лет, и переглянулась с Паймон. Та всё поняла. — Ммм? Чему вы там улыбаетесь? — Фарузан насупилась, но больше для вида. — Что до меня, я гуляю. Рано проснулась. Утренние прогулки помогают вернуть свежесть мысли. — Да, кстати. Профессор Фарузан, — начала Люмин и потянулась за чем-то из своей сумки искателя приключений. — С днём рождения. — Она достала какой-то маленький механизм. — Я долго думала, что будет тебе интересно, и что мне следует подарить. Помнишь, в одном из старых писем ты упоминала, что тебя интересуют технологии Натлана? Это Ядро таинственного источника. Часть одного из автоматонов. Фарузан застыла. Она моргнула раз, второй. У неё… Стоп, стоп, стоп. У неё сегодня день рождения? Точно? Стоп, август, и да, сегодня должно быть 20-е число… — Профессор очень… благодарит тебя за такой подарок. — Фарузан очень осторожно, словно зачарованная, подошла и взяла этот предмет в руки, повертела, рассмотрела с разных сторон. Ей казалось, что всё происходящее - сон. Она не просто забыла о своём дне рождения, но и получила от Путешественницы подарок, да ещё какой… — Сколько этому ядру… этим автоматонам… лет? — Эм… — Люмин неловко почесала голову. — По-моему, они точно старше вас. Я не специалист по этим механизмам. — Да, ты умеешь удивлять. — Фарузан всё ещё стояла в ступоре. Что ей делать с этим предметом? Просто невероятно. — Спасибо за подарок. — Она прижала механизм к груди, он был таким маленьким… — Пожалуйста, профессор. — Люмин довольно улыбнулась ей сквозь усталость. Немного поболтав, Фарузан попрощалась с ней и Паймон и направилась домой. Мир вокруг мягко просыпался, в воздухе висел запах свежей листвы. Когда Фарузан зашла домой, Фируз уже не спал. Он украдкой посмотрел и застенчиво подошёл к ней. — С днём рождения, бабушка. И доброе утро. — Спасибо, милый. Доброе утро. — Она погладила его по волосам. — Ты уже встал, позавтракал? Он опустил глаза. — Я чуть позже тебе покажу… — Что покажешь? — Я позавтракал, да. — Он поднял на неё глаза и попытался перевести тему. — Ну, хорошо. Молодец. Мне уже пора собираться. — Она зашла в свою комнату, переоделась, положила подарок на стол, собрала сумку и отправилась на выход. — Занимайся сегодня, порадуй меня. Фируз кивнул. В Академии все шло размереннее некуда — она проводила занятия, получала поздравления от учеников, студентов с других курсов, коллег-преподавателей, даже Фирнас, мудрец из Кшахревара её поздравил. Занятия были короткими, в обед Фарузан на лёгких крыльях отправилась в кафе. Она снова заказала кофе, отказалась от гадания и села за столик, чтобы внезапно услышать знакомый голос. Сайно. Фарузан подошла к нему с чашкой кофе и солнечным настроением — и заметила двух вчерашних иностранок. — Профессор Фарузан. — Сайно выглядел удивленным, его тон был как всегда серьёзным, словно он не покидал работу. — Вы прибыли в невероятно удачное время. Я подготовил вам подарок — с днём рождения. — Он махнул рукой на иностранок. Фарузан удивлённо посмотрела на незнакомок. — Так вы — профессор Фарузан? Не ожидала, что вы будете выглядеть так молодо, — начала иностранка-ведьма со смешком. — Вы — та знаменитая профессор механики, которая пропала на сто лет? — подала голос вторая иностранка, юная девушка-горничная. — Это честь — познакомиться с вами. Фарузан довольно сощурила глаза. Пахлава разлилась мёдом по сердцу, но кто эти дамы? Сайно угадал немой вопрос Фарузан. — Позвольте представить, профессор. Это Лиза Минчи, из Мондштадта. — Лиза Минчи! — мгновенно воскликнула Фарузан. — Та самая знаменитая ученица Сайруса! — Здравствуйте, профессор Фарузан. Рада познакомиться с вами вживую. — Лиза помахала рукой, улыбнулась и показала на горничную в броне. — Со мной Ноэлль, горничная ордена Фавония. Она молодая и перспективная девушка, и я уверена, что ваше знакомство будет интересным. — Я много слышала о вас от Лизы. — Ноэлль застенчиво опустила взгляд. — Вы создаете механизмы, да? Мне всё здесь интересно, и я бы хотела посмотреть… — Ох, конечно, дитя моё. — Фарузан довольно уперла руки в бока. — Конечно, я тебе всё покажу. Вы надолго здесь? Я могу провести экскурсию по городу, если вы того желаете. — Если профессор Фарузан берёт на себя город, то я покажу лес. — Внезапно раздался голос сзади. В кафе вошли Тигнари и Коллеи. — Мы не опоздали? С днём рождения, профессор Фарузан. — Ох! Сколько же вас тут собралось? — Фарузан растерялась: что это за обед, посреди которого она оказалась? — Я вам не помешала? — Что вы, что вы, вовсе нет. И, с днём рождения, профессор Фарузан. Я кое-что приготовила для вас. — Коллеи застенчиво вручила ей какую-то тетрадь и бумагу. Фарузан с удивлением открыла тетрадь и полистала её — почерк Коллеи стал ровнее с тех пор, как она всерьёз взялась за учёбу и полностью излечилась от останков древнего божества в организме. Фарузан внимательно просмотрела содержание. Оно было довольно беспорядочным — учебные планы, различные вопросы по ходу изучения учебников, списки литературы по разным темам. Фарузан не поняла суть подарка и решила переключиться на бумажку. Развернув её, она поняла, что это форма заявки на обучение. — Я подумала и решила, что хочу попробовать взять ваш курс… Если вы разрешите, профессор. — Коллеи застенчиво сложила руки в замок. Фарузан ничего не ответила — она посмотрела на Коллеи, потом снова на форму, потом снова на девочку. Она подошла и неловко приобняла Коллеи. Коллеи удивлённо захлопала глазами. Фарузан медленно отстранилась, её улыбка выглядела мягкой и довольной. — Я знала, что прилежные студенты всегда найдут путь к знаниям. Так что, почему ты передумала? — Я почитала описание вашего курса, там было много всего, что я не знаю, и я решила, что не будет лишним попробовать что-то новое. Непривычное. — Как факультатив, да? Коллеи кивнула. — Коллеи хорошо усваивает программу. Конечно, это не меняет того, что ваш курс, профессор, вероятно, будет для неё нелёгким испытанием. Но Коллеи сама захотела попробовать, — вставил Тигнари. — А записная книжка — это мои записи за пару месяцев. У меня идёт голова кругом от количества того, что мне нужно наверстать, и если можно… В смысле, если вам не будет трудно… Я бы хотела посидеть с вами и разобрать всё, что у меня здесь накопилось. — Коллеи слегка нервничала, но посмотрела на Фарузан с надеждой. Фарузан смотрела на записную книжку теперь по-другому. — Конечно. — Она кивнула. — Коллеи, ты очень хорошая девочка. И хорошая студентка. — Она посмотрела на неё, затем на Тигнари. — Если твой наставник позволяет, то я, конечно, помогу тебе. Для меня это будет удовольствием — старшие должны делиться знаниями и помогать младшим. Таков вечный удел тех, кто ответственен за знания — передавать их дальше. — Фарузан закончила свою мини-речь, задумавшись. Сделала глоток кофе, о котором почти забыла. Ещё не остыл. Она улыбнулась. Даже чёрный кофе казался непривычно сладким. — Только не говорите, что вы все собрались ради меня. — Частично. — Ответил Сайно серьёзно. — В вашу честь запланирован пикник вечером. — Пикник? Вечером? — Фарузан нахмурилась. — Это должен был быть какой-то сюрприз? — Да, профессор. К сожалению, сюрприза не вышло, вы нас быстро раскрыли. В следующий раз нужно использовать секретную квартиру для планирования. — В секретной квартире нет таких замечательных десертов. — Лиза смотрела на то, как Ноэлль, словно котёнок, пытается понять, с какой стороны есть падисаровый пудинг. — Значит, десерты и были нашей ошибкой. Сюрприз оказался слишком легко раскусить, — совершенно серьёзно заметил Сайно. — Очень тонко. — Лиза медленно повернулась к нему. — «Раскусить» означает как понять чужой замысел, так и— Тигнари прикрыл Сайно рот ладонью, чтобы тот не мог закончить. Потом отпустил. — Если частично, то что насчёт остальной части? — Фарузан сделала вид, что не слышала каламбурного ужаса. — Лиза приехала навестить знакомых в Сумеру, в том числе знаменитого игрока в Священный призыв семерых. Заодно хотела познакомиться с тобой лично. А Ноэлль захотела посмотреть Сумеру. Сначала экскурсия, потом пикник. Звучит как отличная программа. — Сайно сложил руки на груди со всей серьёзностью. — Если нужно, я могу испечь Мондштадтских блинчиков! — с готовностью отозвалась Ноэлль. — Что ж, звучит неплохо. Спасибо вам всем. — Фарузан довольно кивнула. Остаток дня ушёл на экскурсию. Фарузан показывала Ноэлль город, Тигнари — окрестности; по дороге они успели заглянуть в лавки, встретить знакомых и даже подняться в храм Сурастаны. Перед Нахидой Ноэлль сначала потеряла дар речи, а потом, оправившись, засыпала её вопросами о Сумеру, после чего вышла взволнованной и не могла прийти в себя ещё час. Метафорические ответы Нахиды не давали ей покоя, она тихо бубнила их и пыталась понять, что имело в виду высшее существо — Архонт. Фарузан показалось это забавным. Своим усердием и невинностью мысли Ноэлль напоминала ей Коллеи. Когда они закончили экскурсию и вышли за город, солнце начинало клониться к закату. Приятная усталость, особенно в ногах, подстёгивала аппетит. У подножья огромного дерева, у воды, где недавно Академия обустроила маленькое место для отдыха, их ждали несколько человек. — Паймон вас уже заждалась, — сказала Люмин, заводя руки за спину. Паймон летала из стороны в сторону, находясь в неадекватно-голодном состоянии. Поодаль, у жаровни, стояли Фируз и Кавех, жаря мясо. Фарузан не ожидала их увидеть. Маленькое местечко, оборудованное для отдыха, превратилось в настоящее застолье — были принесены дополнительные стулья и скамейки, чтобы вся большая компания могла расположиться. Тигнари, Коллеи, Ноэлль положили на стол то, что купили по дороге. Пока остальные присели отдохнуть, Ноэлль неутомимо принялась организовывать пространство, положила к каждой тарелке пару непонятно откуда взявшихся салфеток, и не собиралась на этом останавливаться, норовя придумать новые способы придать месту праздничный вид. — Вы что, правда, организовали это для меня? И как давно?... — спросила Фарузан, всё ещё не веря в происходящее. — Да, для тебя. Хотя бы разок такое стоило бы организовать, — ответила Люмин. — Тебе всё нравится? Фарузан оценивающе обвела всё вокруг. — Да, неплохо. Соответствует вкусу профессора, полагаю. — Тем более, весь этот вечер — просто хороший вариант отдохнуть и хорошо провести время. Для нас всех, — вклинился Кавех, оценивая глазами праздничную обстановку и затем переводя внимательный взгляд на именинницу. — С днём рождения, профессор Фарузан. — Едааааа, — протянула Паймон, сгорая от нетерпения. — Фируз, и ты тут? — Фарузан подошла к нему и стала наблюдать за тем, как он жарит мясо. Он молча кивнул и отвёл взгляд. — На самом деле, это он и организовал. — Сайно подошёл к ним. — Его идея. — Правда? — Фарузан внимательнее посмотрела на Фируз. Её застенчивый внучок подготовил такой милый подарок — Фарузан этого точно не ожидала. Фируз под её взглядом ещё больше стушевался. — …Ну да, что такого… — А я пригласила всех. Кстати говоря, мы ждём ещё одного человека, — вставила Люмин. — Если он придёт, — фыркнул Кавех. — Нееет, мастер Тигнари, я не хочу пахлаву, я сытая… — жаловалась Коллеи. — Самое время тебе показать мастер-класс. — Лиза кивнула на жаровню и повела бровями для Ноэлль. Та, всполошившись, достала широкую сковороду и начала печь обещанные мондштадтские блинчики. Вечер быстро распался на несколько разговоров. Лиза лениво болтала с Сайно о таинственном Сетосе, Коллеи обсуждала учёбу с Фарузан и Тигнари, Люмин слушала рассказы Фарузан о старых временах в Сумеру, Паймон методично уничтожала запасы еды. Ноэлль, узнав, что они ещё ждут секретаря Академии, срочно пошла в город и через полчаса пришла со стулом, неизвестно откуда добытым. Сайно по большей части тихо ел, разговаривая только тогда, когда его отвлекали от еды. Кавех, поев, достал какие-то чертежи и прямо за столом что-то записывал в блокнот. Секретарь Академии, которого уже отчаялись ждать, наконец прибыл. Он пришёл, остановился, обвёл холодными, суровыми глазами всю компанию. Ноэлль, чувствуя трепет перед важным гостем, поспешила усадить его за тот самый стул и начала ухаживать за ним, словно горничная. Все, кроме Кавеха, со смешанной улыбкой наблюдали за этим. — Хватит эксплуатировать юную девушку, так ещё и иностранку, которая впервые сюда приехала! Какие у неё будут впечатления после Сумеру, о почётный гость? — съязвил Кавех, сверля соседа глазами. — Я не давал ей никаких указаний. Она действует по своей воле, — парировал Аль-Хайтам, не напрягаясь. — А я не препятствую. Фарузан слегка настороженно смотрела на него после их последнего разговора, закончившегося чем-то вроде ссоры. Он это замечал, конечно. Когда Ноэлль закончила прислуживать секретарю Академии, он, поев Мондштадтских блинчиков, подошёл прямо к имениннице. — С днём рождения, профессор Фарузан. Надеюсь, это будет вам полезно. Фарузан взяла протянутый им листок бумаги. Это была заявка на финансирование исследования. Её заявка, отправленная в секретариат Академии. И вся она была подробно снабжена комментариями — маленьким, волнистым, аккуратным почерком. Заявка превратилась в черновую баталию, в которой почти не осталось свободного места для новых букв. Почти каждое слово было зачеркнуто, а к нему был добавлен комментарий. Фарузан посмотрела на Аль-Хайтама, затем на листок, затем снова на него. Она хитро улыбнулась. — Спасибо за ценные замечания. Профессор очень тобой довольна. Аль-Хайтам не изменился в лице. Он продолжил смотреть своим прямым взглядом, за которым едва ли читались какие-либо эмоции. — Надеюсь, это будет последний раз, когда эти комментарии понадобятся. Они универсальны. Пользуйтесь, профессор. Он как будто едва заметно ухмыльнулся и, развернувшись, беззастенчиво направился к своему царскому отдельному стулу всё ещё неясного происхождения. Фарузан рассматривала и перечитывала заявку, пока за столом шло очередное обсуждение — Люмин рассказывала о своих недавних приключениях. — Нам стоит почаще так собираться, — коротко заключил Сайно, но посмотрел на Лизу. Она больше слушала, чем говорила, но она хитро улыбнулась ему в ответ. — Я не перееду в Сумеру. — Был её ответ. — Ноэлль, а ты? — Я хочу стать рыцарем Фавония… Но я хотела бы посетить Сумеру ещё раз! Столько всего мы ещё не посмотрели. — Да, жаль, что вам приходится покидать нас. В следующий раз я обязательно свожу мисс Ноэлль и вас, мисс Лиза, к Алькасар-сараю. — Кавех улыбнулся. — Ты не можешь обойтись без того, чтобы похвастаться своим сараем, — отметил Аль-Хайтам и отпил чаю. — Я вообще-то целое состояние на него убил. И это действительно общепринятый шедевр. У меня нет ложной скромности. — Кавех откинулся на стуле и сложил руки на груди. — Мы обязательно его посетим! — с готовностью ответила Ноэлль. — Буду ждать. — Дружелюбно подмигнул Кавех. Фарузан продолжала читать все пометки Аль-Хайтама. И тут к ней подошёл Фируз. Весь день он был тише обычного, и это, конечно, бросалось ей в глаза. — Бабушка, я должен тебе кое в чём признаться, — сказал он, опустив взгляд. — Хм? И в чём же? — Фарузан ожидала подвоха. Он глубоко вдохнул и выдохнул. — Я не знаю, хочу ли я в Академию. Это первое. Фарузан нахмурилась. Ей не нравилось, как это начинается. Но главное, что Фируз сейчас честен с ней. Это хорошо. Наверное. — А второе… Я подготовил вступительный исследовательский проект. — Что? — Фарузан воскликнула это так громко и взволнованно, что привлекла к их разговору внимание всех за столом. — Когда успел? Почему?.. — Я хотел сделать тебе сюрприз. Я не хочу, чтобы ты всё оплачивала сама. Ты и так заботишься обо мне. — Он посмотрел ей в глаза, прямо и открыто. — Пустяки, милый. То есть, у тебя уже есть готовый проект? — Фарузан была взволнована. — Это скорее черновик, — поправил он. — Но вот, да. Он протянул ей тетрадь. Она открыла её и начала читать и рассматривать недурно нарисованные рисунки. Фарузан нахмурилась. Фируз внимательно следил за её реакцией. На его лице постепенно появлялась улыбка. — Это… не сработает. — Что? — У Фируза перехватило дыхание. — Это неплохая идея, я признаю. Но всё же. Я понимаю, откуда эта идея пришла. Она очень перспективна. Но в текущем виде она не сработает. — Она помолчала, подбирая слова, затем подняла на него глаза. — Условно говоря, сейчас ты проходишь начальный курс механики, а твоя идея опровергается теорией, которая изучается на продвинутом курсе механики. Ты, конечно, не мог знать. Но одно уже то, что ты пришёл к такой идее — многое говорит в твою пользу, юный исследователь. — Она улыбнулась. Но Фируз стыдливо опустил глаза и выглядел униженным. Он столько времени готовил сюрприз, хотел удивить, хотел больше не зависеть, хотел отплатить за доброту… И всё тщетно. — Ну, ну. — Фарузан раскрыла объятия и обняла его. Он не плакал, нет — но был раздавлен. — Можно я посмотрю? — спросил Кавех. Он получил тетрадь от печального Фируза, стал изучать с тем же выражением, которое было у Фарузан. — Да, идея превосходная. Кстати говоря… Мне кажется, это дало мне пару идей к моему текущему проекту. — Кавех начал что-то чиркать в блокноте. — Ты молодец, Фируз. — Он улыбнулся парню. Фируза это обнадёжило — похвала от нового знакомого. Но всё же… — Поступление уже скоро. Я не уверен, что успею переработать проект. — Поступишь по экзаменам, — отчеканила Фарузан. Для неё не было проблемы — Фируз её дорогой внук, она не пожалеет денег для его будущего. — Но я слышал, что мисс Коллеи поступила по исследовательскому проекту, — возразил её любимый внук. — Мисс? — Коллеи слегка поперхнулась. — Да, но это было непросто. Мне приходилось и приходится очень многое нагонять. Не с первого раза, в общем. И без мисс, пожалуйста… — Последнее прозвучало уже тише. — Тебе не обязательно становиться учёным, — вклинился Тигнари. — Исследовательский проект предполагает, что хотя Академия по большей части и спонсирует твое обучение, но программа становится гораздо интенсивнее. Ведь ты сразу заявляешь о себе как об исследователе, который регулярно, вплоть до выпуска из Академии, делает новые открытия. Это подходит далеко не для каждого. Говорю по своему опыту — раз в год по серьёзной научной работе — это очень, очень непросто. — Да, мой милый Фируз. Не переживай. Мы всё обсудим дома, и ты примешь решение. — Фарузан ласково погладила внука по плечу. Он выдавил улыбку — всё ещё неуверенную, но уже не такую безнадёжную. Закатное солнце. Стол, ещё недавно полный еды, теперь был пуст. Фарузан достала шаль и накинула на плечи — было уже прохладно. День подходил к своему концу — насыщенный, тёплый, домашний, а вместе с ним и празднество. — Все, скажите чиииз! — сказала Люмин, настраивая камеру из Фонтейна. Затем она быстро подбежала к группе друзей, чтобы попасть на групповое фото. — Что такое «чиииз»? — спросил недоуменно Фируз, и в этот момент камера сделала фото.

***

Несколькими днями позже, рассматривая эту фотографию, Фарузан до конца не могла поверить: как она, потеряв одну жизнь, получила вторую? На фотографии были новые люди, которых она полюбила. Она получила мир, в котором её знания снова были кому-то нужны. Она была для кого-то важна. Но если бы она могла что-то сказать прошлой себе — той, кто очнулась в совсем другом мире, той сумасшедшей и никому не нужной, бесконечно несчастной девушке, она бы молча протянула эту фотографию. И улыбнулась бы ей самой искренней, самой тёплой улыбкой. «Это тебе, сто лет спустя».