Второй день

Йоханнес, увидев, что Кайл заснул, вовсе не злился на него. Его образ умилял Питча. Он смотрел на него и долго не мог оторвать глаз. Кайл действительно казался уставшим и вымотанным; этому свидетельствовали синяки под его щенячьими карими глазками. Джей попытался встать и тихонько уйти, и у него это получилось. Кайл немного поддёргивался во сне, как будто ему снился какой-то побег. Йоханнес побеспокоился, но он не видел смысла будить младшего — тот действительно устал и, наверное, ещё больше, чем сам Питч. — Спокойной ночи, Кайли — сказал Питч и закрыл дверь, не зная, что Кайл ещё не совсем провалился в сон и всё слышал. «Кайли...» — как же ему нравилась эта форма имени. В ней таилось столько нежности и понимания, которые вновь зажгли глаза Кайлу. Алессандро впервые почувствовал, что его ценят именно с этим человеком. Будто Джей был маленьким оазисом уюта среди океана суеты и нервов. С такими тёплыми мыслями Кайл провалился в сон. На удивление, ему ничего не снилось, и утром он проснулся в превосходнейшем настроении. Тело было наполнено жизненной энергией, которую нужно было срочно куда-нибудь истратить. Руки были готовы творить — именно поэтому Алессандро решил начать репетировать гораздо раньше своих соперников. Он написал своему менеджеру, что без сомнения готов работать над собой и номером. Пока тот пытался сочинить какое-нибудь бодрое сообщение, он снова почувствовал эту сдавливающую боль в желудке — будто кто-то ударил его прямо в это место и даже не протянул руку, чтобы помочь встать. И наконец-то нашёлся повод спуститься на первый этаж, где он увидел такую же картину, которую вчера видел Джей — толпа людей стояла практически в очереди на лестнице. Кайл почему-то машинально начал искать Йоханнеса, но его нигде не было или Алессандро просто его не заметил: старший был настолько маленьким для парня, что среди статных, высоких и заметных людей Джей казался гномом. Не увидев знакомого, Кайл всё-таки решился подойти к самым молодым участникам — казалось, что они братья. Белобрысые головы очень сильно выделялись из толпы; они были словно светоотражатели. Кстати, белокурые всегда почему-то казались Кайлу более дружелюбными, искренними и открытыми: от них шло тепло, дополняя их образ свежестью и чистотой. Алессандро пробежался по лестнице, чтобы их догнать; неожиданно для него братья поздоровались первыми: — Привет! — сказал по ходу старший с очень ярко выраженным исландским акцентом. Сначала это ударило по ушам Алессандро — будто кто-то разорвал два куска пенопласта — но потом ему это показалось даже забавным. — Я Хальфдан. Забыл сказать: мы из Исландии. — Его манера общения показалась Алессандро очень классной и позитивной; от него веяло харизмой и каким-то особым вайбом — таких людей Алессандро навряд ли встречал раньше. Да, он всё больше убеждался: все блондины — дружелюбные. — Маттиас,— представился другой брат,— он тоже улыбнулся; он был не менее харизматичным, чем его брат. Они словно магниты: притягивали к себе окружающих. Их присутствие наполняло помещение энергией и позитивом. Братья точно умеют зажечь искру даже в самом подавленном человеке. Дальнейшая беседа состояла из банальных вопросов, но Маттиас и Хальфдан умели говорить прямо в душу — вызывали отклик и желание слушать их бесконечно. Также они обладали отменным чувством юмора: смех братьев был заразительным; даже самые обидные шутки они говорили так остроумно, что раздумывать о том, чтобы обидеться, даже не хотелось. Они видели смешное даже в самых простых вещах; смеялись даже над самими собой. За всё утро Кайл смеялся так много, что ему казалось: сегодня он уйдёт отсюда с шестью кубиками пресса — а прошло всего сорок минут. Поднимаясь по лестнице с теми же ребятами и ухохатываясь над очередной глупой шуткой, он вдруг понял: их пути разошлись — им нужно было на другой этаж. Они пообещали друг другу ещё встретиться и довольный Кайл ушёл к себе в номер. Открывая дверь, он почувствовал вибрацию телефона в кармане; наконец-то ему ответил менеджер. Тот написал Кайлу, что они в целом могут начать заниматься уже с сегодняшнего вечера, чему Кайл был безусловно рад. Он уже эмоционально готовился к репетиции, на которой ему придётся выложиться по полной программе. Братья очень хорошо подняли настроение Алессандро, и тот начал собирать вещи, подтанцовывая в предвкушении предстоящего выступления. Джей всё ещё спал. Создавалось впечатление, что у них с Кайлом какой-то тандем: то Кайл, то Йоханнес спали сутки напролет. Питч наконец-то смог выспаться после душевных разговоров с Кайлом. Тот хоть и был младше на пять лет, но эта разница в возрасте совсем не чувствовалась. Ему было так легко с ним говорить. Алессандро был грамотен не по годам, пусть и заикался из-за своей неуверенности, пусть иногда стеснялся и тупил даже на простых вопросах — он всё равно оставался очень интересной личностью, унаследовавшей бесценный жизненный опыт. Утро после такого вечера было действительно добрым, и Йоханнес как в детских стишках — проснулся, улыбнулся, потянулся. На душе ощущалась такая лёгкость, что у Питча словно появились крылья, позволяющие ему парить в безопасном небе. Казалось, он скинул груз скованности и закрытости с себя, уступая место свободе. Душа наполнилась свежестью и лёгкостью, словно утренний воздух после дождя. Это пробуждение было просто волшебным. И впервые за долгое время Йоханнес встал в действительно хорошем настроении. Он сделал всю утреннюю рутину: сходил в душ, позавтракал и вернулся обратно в комнату. Джей сел на кровать и параллельно листал ленту рекомендаций — ничего особенного там не нашёл: только сторис Кайла, как он летит в самолёте — судя по всему, он решил всем показать, что вовсе не неудачник. Джей улыбнулся своим мыслям и решил заняться чем-то полезным — оценить свои возможности на этом конкурсе. Он решил послушать треки своих соперников. С трудом он нашёл какую-то TikTok-страницу со списком участников и их псевдонимами, а найти их песни уже не составило труда. Он прослушал около двадцати треков — некоторые ему совсем не зашли, а другие засели у него в голове до самого вечера. Но особое внимание привлёк для него именно трек Кайла: он показался ему особенно интересным. Он одновременно заедал в голове и имел сильнейшие вокальные приёмы. Питч удивился этому — ведь вспоминая себя в его возрасте, он едва мог взять чистую «фа» во второй октаве — не говоря уже о нотах выше первой октавы вообще. Джей с восхищением подумал о Кайле и даже мысленно похвалил его. День прошёл как обычный выходной: ничем особенным не запомнился — разве что к пяти вечера Кайл понял, что пора ехать на репетицию. Он быстро собрал всё необходимое и чуть ли не выбежал из номера. На лестнице он столкнулся с девушкой — явно разозлённой на него; она что-то кричала или ругалась — но молодой вовсе не обратил внимания на неё: ему сейчас было важно только добраться до места назначения. Кайл мчался по лестнице через толпу прохожих: проталкивался вперёд всеми силами. В боку всё скалывало — больше бежать он уже не мог. В глазах темнело, в ушах звенело, а в боку кололо так сильно, его кто-то специально мучил этим ощущением боли. Но хорошее настроение с утра всё-таки помогло уравновесить весь негатив за эти десять минут или чуть меньше. Наконец он добежал до такси и спокойно поехал на указанную точку для репетиции. Пока Алессандро ехал через городские улицы Базеля, он смотрел в окно: рассматривал окружающие здания и улицы города. По сути Базель ничем особо не отличался от других мегаполисов: те же высотки, торговые центры и люди вокруг — всё привычно и знакомо. Но есть одна особенность этого города: люди здесь казались гораздо счастливее своих соседей из других городов или стран. За всю поездку Алессандро ни разу не увидел грустных лиц или плачущих людей на лавочках; наоборот — все шли себе спокойно по улицам с улыбками. А были и люди, похожие на nps, они как в играх делали базовые действия: стояли около какого-то места активно что-то говоря и жестикулируя. Сколько времени он рассматривал прохожих? Сам он этого точно не знает — мысли его увлекли настолько глубоко… Вдруг таксист сказал что-то по-французски; Алессандро ничего не понял, но расплатился за поездку и вышел из машины у здания студии для занятий. Это было красивое здание: огромные тяжёлые двери из дерева или металла (он точно не разобрал), высокие потолки внутри создавали ощущение простора и комфорта, а пригоушённый свет создавал уютную атмосферу для занятий. Алессандро встретил его менеджер, и началась их репетиция. Кайл отдавался на полную катушку: каждое его движение было словно взмах ангельской птицы. Тело выражало эмоции через ритм музыки, превращаясь в лихой танец, который захватывал и вдохновлял. К середине тренировки он уже чувствовал усталость, но не сдавался. Собирал волю в кулак и продолжал — ведь он пришёл сюда за победой. Его дыхание было тяжёлым, мышцы горели от напряжения, но внутренний огонь не угасал. Он знал — ради этого момента стоит бороться. А у Джея всё было стабильно. В отличие от Кайла, у него не было такого активного танца, поэтому он и не парился по поводу отдышки во время выступления. Ходя из стороны в сторону по комнате, он размышлял, что бы ему сделать дальше. Решил просто выйти и прогуляться по отелю, чтобы понять, что здесь есть. Этажи были чисты и аккуратны, веяло комфортом, но точно не уютом. Здесь всё настолько стерильно — словно это какая то элитная больничная палата и тебя скоро заберут на приём к врачу. Запах хлорки в воздухе создавал ощущение искусственной чистоты; полы блестели, ковры были идеально вычищены. Единственное, что здесь было сделано хорошо, так это интерьер. Он сочетал в себе современный и традиционный швейцарский стили: гармонично и эстетично, но жить в таком Йоханнес точно бы не хотел. Персонал был дружелюбен, но что с них взять? Это их работа. Питч спустился обратно по коридору и заметил фигуру в конце — что это было? Пакет? Животное? Человек? Зрение подводило его, но подойдя ближе, он разглядел силуэт женщины — а точнее двух женщин. Они мило беседовали и Питч узнал знакомые лица. Он хотел просто пройти мимо и ничего не говорить — боялся подойти — но его остановили. Неясно зачем, но с ним познакомились и завязалась беседа. Питч ещё долго не мог расслышать имени одной из девушек; он долго слышал только: «Морская соль, морская соль». Пока до него наконец дошло — человека могут звать Сисаль. Женщины были старше его, но у них явно находилось много общего: темы менялись так быстро, что посторонним показался бы этот диалог как отдельные слова по типу: «Гайка, ключик, паровоз». Но смысл этих слов понимали только они сами — у них был особый тандем. День постепенно подходил к концу: на часах уже было около девяти вечера. Кайл только вернулся — весь вымотанный. С мокрой головой, одеждой и прочими вещами. Ему хотелось просто принять душ и упасть спать — хоть на улице, главное, чтобы мышцы перестали ныть. Он решил так и сделать: принял душ и почувствовал настоящее расслабление. Каждая мышца, которая ещё час назад была напряжена до предела, словно растворялась в мягкой волне отдыха. В голове наступила приятная тишина; дыхание стало ровным и глубоким. Кайл даже гордился тем, что смог выложиться по полной и теперь всё приобрело свою гармонию. А мягкий бархатный халат после душа казался самой тёплой вещью на свете. Выходя из душа, он услышал посторонний звук — будто стук в дверь. «И кого так поздно принесло?» — подумал он про себя с лёгким недовольством. И когда увидел фигуру Йоханнеса с бутылкой дорогого алкоголя в руке и единственным вопросом: «Можно зайти?» — сразу же простил весь мир за все обиды на него.