Последнее выступление

Тусклый свет, мягкая постель. Два голых тела, сливающихся с темнотой этой комнаты. Белая простынь сжималась под телом, которое так извивалось от любых прикосновений. А поцелуи усыпали ключицы, на которых оставались пятна. И сейчас не было никаких препятствий. Только они вдвоём. Прошло 40 минут, и оба лежат на кровати обессиленные с одной мыслью: «Как вставать завтра?». Утром всё же Йоханнес как обычно встал раньше и попытался разбудить мирно спящего Кайла, который лежал как мёртвый. Грудная клетка почти не шевелилась, и даже малейшего сопения не доносилось от младшего. Питч толкнул раз, два, три, но норвежец всё никак не просыпался. — Может быть, и в правду умер? — Йоханнес испугался и побежал за водой. Только он взял стакан воды и развернулся, как увидел норвежца, который смотрел сверху вниз на австрийца. — Блять! Кайл, зачем так пугать? — И у Джея чуть не остановилось сердце в этот момент. Он давно заметил для себя, что Кайл очень тихо ходит. Его шаги были едва слышимы — словно тени скользили по полу. Каждый звук поглощался мягкостью ковра, будто сама тишина оберегала путь Алессандро. Его шаги становились частью пространства, растворялись в нём, бесследно исчезая. Питч теперь понял, что его шаги невозможно уловить ухом — только почувствовать сердцем и душой. Чему он вскоре научится. Утро было обычным: умылись, оделись, поели, поехали к месту выступления. В гримёрке их накрасили, вручили по флагу и отправили в green zone, где оставалось ждать, пока все подготовят сцену и ведущие достаточно разогреют публику. И вот начался парад флагов — а значит, совсем скоро выступление. — Вот почему я выступаю первым?! Мне кажется, меня недолюбливают… — Кайл явно выглядел взволнованным. Особенно его тревожил тот факт, что укладка совсем не держалась на его голове и распадалась. Это безумно раздражало его. За 5 минут до выхода — волосы были как гнездо; чтобы их зафиксировать, вылили уже столько лака — что даже бог не мог предположить, но прическу закрепить удалось. Успех. Начался парад: Кайл вышел первым. До этого он сидел с кислым лицом, но всё-таки смог совладать с собой и натянуть хоть какую-то улыбку. Послал воздушный поцелуй и красиво ушёл ждать своего выступления. А у австрийца совсем другая проблема: флаг был очень большим для Питча. Чтобы его полностью видно было на сцене, нужно чуть поднять руки и закрыть этим же флагом свое лицо — что тоже было провальным вариантом; однако Йоханнес как-то выкрутился. И пока он шёл по сцене, думал лишь об одном: «Лишь бы я сейчас не пошёл и не уебался прямо у всех на глазах». Парад выглядел эффектно под визги и аплодисменты публики; музыку заглушала шумная толпа. После парада был перерыв — а потом снова сцена: уже тошнило от повторяющихся песен и движений — всё это уже приелось. Однообразное повторение: одни и те же песни и одни и те же движения. И это ещё не конец: концерты никто не отменял. Кайл выходит на сцену, выжидает паузу перед тем, как включат его минус — и он запоёт. Нервничал ли он? Совсем нет. В это трудно поверить — но он многое переосмыслил здесь: да, этот отель его достал; эта сцена; редакторы; вечная беготня… Но с другой стороны — то пережил здесь Кайл никогда не забудет. Пожалуй, именно здесь он узнал о том такое любовь, обида и радость. И норвежец безумно благодарен за всё пережитое. Он долго думал, что будет после того как все закончится. И понял, что наконец отдохнёт, поживет для себя, но таких ярких эмоций он больше наверное никогда не испытает хоть и вся жизнь впереди. Из мыслей вырвала мелодия минусовой дорожки, голова в мгновение опустела — дальше звучали только слова песни. Йоханнес стоял взволнованный, смотрел на своего возлюбленного и словно был рядом с ним. Вспоминалась картина из детского утренника: мама подсказывала своему ребёнку жестикуляцией; но тут Кайл вряд ли его увидит или услышит… Перед началом пения Кайла когда он вдыхал перед тем как взять самую высокую и сложную ноту в его песне, Питч чуть ли не кричал: «Давай! Держи! Держи!» И Алессандро держал — хоть слова поддержки он не слышал явно — понимал лишь одно: старший с ним здесь и сейчас. Также Кайл болел за Йоханнеса: он предполагал или даже знал, что тот не проиграет; у него большие шансы получить кубок и принести Австрии третью победу. Сейчас оставалось дождаться только зрительского голосования. А ещё Питч безумно хотел поговорить с Алессандро и принялся искать его. Тот сидел на диванчике и мило обсуждал что-то с дамами. Джей решил не мешать — всё равно это были последние дни вместе перед долгой разлукой. Йоханнес тоже решил присоединиться к ним чуть позже. Вскоре они сидели уже вчетвером, вспоминая всё, что произошло за это время. Сидели, рассказывали что-то постыдное, что совершали недавно, и одновременно вспоминали моменты своего тёмного прошлого, о которых ещё никто не знал, делились своими ощущениями и планами на будущее, своими ставками у кого больше шансов на победу. Но вскоре девушки покинули парней, и они остались один на один. Нет лишних глаз и ушей — значит, можно действительно поговорить по душам. — Переживаешь за результаты? — аккуратно начал подходить австриец, присаживаясь ближе к Кайлу. — Знаешь, я не рассчитываю на первое место, но и на последнее тоже не хочу, надеюсь хотя бы в десятку войду. — Войдёшь, уверен. Я хотел поговорить о нас. — Джей отвёл взгляд, как обычно. Алессандро уже понял его: он на самом деле скромный человек. Но за этой скромностью скрывалась довольно дерзкая натура. И именно эта дерзость Алессандро ему нравилась: Питч никогда не переступал границы дозволенного, но и не был мямлей, которые обычно живут в скромных людях. — Разве мы не всё решили? — Нет, я просто хотел сказать тебе спасибо? Лучше тебя я никого не встречал — я даже не представляю, как буду без тебя, особенно в первые дни. Всё это так тяжело. — Слёзы сами подкатывались к горлу, и Алессандро приобнял дрожащего австрийца, разделяя его боль. И безумно понимая его. — Я тоже буду безумно скучать и ждать нашей встречи. Надеюсь, она состоится скоро. В любом случае мы увидимся в Мадриде через месяц. Да, это долго, но мы просто обязаны справиться. — Кайл прижимал Йоханнеса ближе, целовал в макушку и лоб. Он не хотел, чтобы это когда-нибудь заканчивалось. Йоханнес начал успокаиваться: пытался не шмыгать носом и остановить слёзы, которые текли сами по себе. Но тут уже разъярённые редукторы — те самые люди, которые искали парней повсюду — портят всю сказку, которую они так красиво начали писать. «И опять эта сцена всё портит», — мельком подумал Кайл и пошёл за двумя людьми, которые так долго его искали.