«Друг»

Прозвенел звонок с первого и, к счастью, единственного сегодня урока. Тамара Витальевна спохватилась, ойкнула и, взяв пару папок со стола, убежала, при этом оставив класс один. Никто, правда, не обратил внимания: такое не первый раз, и явно не последний. Все взяли сумки с парт и вышли. По пути к выходу Алина пыталась как-то поговорить с Антоном насчёт будущего учебного года. Но, поняв, что это бесполезно, ушла к компании одноклассниц у клумб. От этого Тяночкину стало лишь легче. Его немного напрягал этот… Матвей, вроде. Он казался ему слишком ненормальным и будто поддельным. Казалось, будто это вовсе не правда, а сон. Правда, сон. Вот сейчас он проснется в своей кровати от будильника и пойдет на линейку, а после в классе не будет никакого Солена. И фамилия у него странная, возможно, говорящая. Но, как там говорят, вспомнишь лучик — вот и солнце? Так обычно и случается. Не успел Антон дойти и до светофора, как со спины послышался голос, который он услышал лишь два раза вообще в жизни. Это был Матвей, руки за спиной, через плечо зеленая тканевая сумка. На ней пара значков и брелок, кого именно он не рассмотрел. Откуда-то появился коричневый галстук, он был распущен и болтался при каждом движении. После его образа второе, что заметил Антон, — что его голос звучал громче и веселее. — Привет, тебе в какую сторону идти? — голос звучал так, словно новый знакомый хотел оглушить друга с первых минут знакомства и общения. А улыбка — ослепить. — Мне? На улицу Вишнева, там через центр, — шатен чуть вжал голову в плечи, стыдясь собственной тусклости. Матвея можно было назвать солнечным ребенком без всяких подтекстов и терминов. Он буквально светился. Только сейчас Тяночкин заметил веснушки на его лице и ямочки при улыбке. На солнечном свете волосы будто светились, как и весь парень. Яркая улыбка, хорошее настроение и светящиеся салатные — а именно такой оттенок у них был — глаза. Антон был другой. Глаза тоже зелёные, но смешанные, не такие яркие, как у Солена, волосы тёмные, благо он не брюнет. Вообще его волосы были темно-русые, но видно это было лишь на солнце. Обычно на нём неяркая одежда и круги под глазами от усталости. Бледность передана ему была в принципе наследственно. Он выглядел будто с чёрно-белой фотографии 50-х годов на фоне Матвея. Мысли о саморазрушении прервал тот самый Солен. — Мне туда же. Может, проедемся? Поговорим заодно, ещё год вместе учиться! — сейчас казалось, что над ним издеваются, просто делают нервы и хотят вывести из себя. Но, скорее всего, это просто выдумки. Рост его был около 170–175 см, а рост Антона — 168, и ни сантиметром больше. — Как знаешь, — развернувшись, он ушел прямо к перекрестку, а Матвей пошел за ним. — Антон, слушай, а тот парень с фотографии — это кто? Ты так на фото улыбался, да и он. Тяночкин остановился буквально на секунду и после пошел дальше. Все будто замерло внутри на эту секунду. О Саше парень не говорил даже с Алиной ещё с зимы. С родителями тоже: они спрашивали, что с Собакиным и куда он делся. На что сын отвечал, что тот переехал и из-за трудностей с учёбой мало общаются в сети. Мама поначалу расстроилась, всё же он ей нравился, мол, хороший мальчик, хорошо учится. А с кем поведешься, того и наберёшься. Антон помолчал ещё пару секунд, а после выдал сухое: — Друг — и пошёл дальше.