сигарету под ночь, чтобы мир снова замер

      Самое любимое место в новой квартире — балкон. Юля проводила там большую часть своего свободного времени. В какой-то момент осознала, что могла бы и ночевать там, если бы не низкая температура за окном. Такая же, как в её сердце.       Паршута в очередной раз взяла тёплый плед и, укутавшись в него, вышла на балкон, где было достаточно прохладно. Рядом всегда была пепельница, зажигалка и сигареты: красный филип моррис вот уже полгода жил вместе с ней. Курила Юля редко, только в приступы очень сильной тоски.       Она достала сигарету, поднесла её к губам, подожгла зажигалкой и нажала на капсулу — ритуал, который она проделывала уже на автомате. Юля почувствовала облегчение — сигаретный дым будто растворил все её печали и тяжёлые мысли, он словно остановил время. Остановил его в том моменте, где она была счастлива.       От воспоминаний слёзы выступили на глазах — это тоже уже привычный для неё момент. Так случалось каждый раз, когда она делала первую затяжку.       Каждый глоток этого дыма позволял ощутить спокойствие.       Каждая упавшая на пол слеза говорила ей, что она не робот.       Правда, внутри Юля была разбита. И никто, кроме него, не мог ей помочь.       В этот раз её ритуал прервал телефонный звонок. Она не хотела входить в квартиру с сигаретой, но сделала исключение для этого момента — возьмёт телефон и выйдет обратно. Правда, когда она увидела экране «Марк» с белым сердцем в конце — рука не поднялась стереть его, — в голове все мысли спутались ещё больше, а рука с сигаретой так и норовила безвольно упасть вниз. Она совершенно не готова к такому.       Юля всё же очнулась и вышла обратно на балкон. Не понимала, стоит ли ей отвечать на его звонок, но он, кажется, не прекращался уже несколько часов. Паршута смогла переступить через своё волнение и страх и поднесла телефон к уху.       — Разбудил?       — Нет, — голос сорвался, и Юля прокашлялась.       — Ты плачешь?       — Зачем ты звонишь мне? — она не хотела говорить так, но слова в порыве эмоций сами сорвались с её губ. Юля хотела любить его — хотя, она и так это делала. Разум говорил ей о том, что существование его любви к ней неправда, что это самый большой и болезненный обман в её жизни, а сердце твердило об обратном. Она давно выбрала, к чему будет прислушиваться, но, как оказалось, это решается не так просто.       — Я… Хотел поговорить.       — Спустя полгода? — Юля усмехнулась и вспомнила про сигарету. Сделала затяжку и выдохнула дым на улицу. — Знаешь, я все эти дни хотела с тобой поговорить. Все эти чертовы полгода, Марк.       — А сейчас? — ей казалось, что он не слышит её. — Сейчас не хочешь?       — В этом и дело, — девушка оставила недокуренную сигарету в пепельнице и вошла обратно в квартиру. — Я постоянно хочу с тобой говорить. Я знаю, что ты меня не любишь. Я пытаюсь разлюбить тебя, но… Я не могу. Слышишь? Я не могу тебя разлюбить.       — Прости меня.       — За что? Ты не властен над своими чувствами, Марк. Тебе не нужно извиняться за то, что делает твоё сердце.       — Юль, — он сделал паузу, а девушка в этот момент снова легла в кровать. — Можно к тебе приехать?       — Марк, зачем? — она тяжело вздохнула. — Тебе так нравится меня мучить, да? Нравится понимать, что я чувствую боль каждый раз, когда смотрю на тебя?       — Перестань, пожалуйста, — на том конце провода тоже послышался вздох. — Ты же знаешь, что это всё неправда.       — Знаю, — Юля прикрыла глаза. Что она будет делать, если он приедет? О чём ей говорить с ним? Но вопреки всем сомнениям она назвала ему адрес своей новой квартиры.       — Я заеду завтра, — после этого они какое-то время просто молчали. Просто потому, что нечего было сказать друг другу. — Спокойной ночи, Юля.       Паршута ничего не ответила ему и просто сбросила звонок.       Марк не приехал на следующий день. Паршута была на съёмках и репетиции до позднего вечера, но он не позвонил и не приехал даже тогда, когда она вернулась. Его слова оказались пустыми, а она, дурочка, поверила в них.       Когда девушка уже почти уснула, зазвонил телефон, лежащий на тумбочке, и она ответила ему сразу же.       — Разбудил?       — Я ещё не спала.       — Всё-таки разбудил, — он сделал паузу, прежде чем заговорить снова. — Ты откроешь мне? — Юля встала с кровати, подошла к двери и поняла, что он уже был у входа в её квартиру. Она сбросила звонок и оставила телефон на тумбочке рядом.       Девушка увидела его и почувствовала, словно сердце сделало сальто. Лицом к лицу. Впервые за полгода.       — Привет, — Юля подумала, что ничего глупее, чем это слово, сейчас не могло быть, поэтому развернулась, негласно дала понять Марку, что он может пройти, а сама ушла на балкон, вновь достав сигарету из пачки. — Зачем ты это делаешь?       Он вышел к ней с её же одеялом, которым накрыл плечи. Она укуталась им и держала сигарету в руке. Обратила взгляд вдаль и задумалась. Что ему сказать? О чём с ним поговорить? Зачем он вообще здесь?       — Мне так проще.       — Что проще? Травить себя этим ядом проще?       — Ты уже полгода не являешься тем человеком, который может задавать мне такие вопросы. И в таком тоне, — Юля не хотела на него смотреть, не хотела снова делать себе больно.       — Зачем? — его голос стал тише. — Зачем ты это делаешь, скажи мне, пожалуйста.       — А ты не понимаешь? — Юля снова оставила недокуренную сигарету в пепельнице. — Мне плохо, Марк. Я тебе уже говорила об этом вчерашней ночью. Ты никак не отреагировал но мои слова. Тебе ведь абсолютно плевать на то, что я чувствую, да? Я вообще не понимаю, что ты здесь делаешь. Зачем тебе говорить со мной, о чём ты хотел говорить, — Паршута сильнее укуталась в плед. — Ещё раз говорю тебе: мне так проще. Дым, хоть и ненадолго, но растворяет все мои печали. И, как бы не хотелось мне это признавать, даже разбитое сердце может простить.       — Ты прощаешь меня? — в его теперь уже тихом голосе был слышен вопрос вместе с надеждой. Юле хотелось плакать, но она стойко держалась.       — Нет. Нечего прощать. Я не таю обид — не на что обижаться. Мне просто больно, вот и всё.       — Я могу тебе помочь? — после этих слов Юля резко повернулась к нему и посмотрела в глаза.       — Ты шутишь? — она усмехнулась, но не увидела на его лице ни доли смеха или какой-то забавы. — Марк, ты дурак. Ты умный и мудрый человек, но ты дурак, — Паршута развернулась и вошла обратно в комнату.       — Юль, что я могу сделать для тебя? — девушка сбросила плед на кровать и пошла в сторону кухни. Сейчас, кажется, единственное, что может ей помочь — это чашка крепкого кофе. Который она, к слову, никогда не пила.       — Я бы сказала, что ты можешь исчезнуть из моей жизни, но боюсь, что, во-первых, ты так не сделаешь, — Юля почувствовала, будто он за её спиной кивнул. — Во-вторых, я не смогу принять то, что тебя в моей жизни больше нет.       — Я…       — Марк, просто не мешай мне, ладно? — она повернулась к нему, застыв с банкой кофе в руке. — Не приходи ко мне. Со временем я справлюсь.       — Ты уже полгода не можешь справиться. Зачем себя мучить? — Юля тяжело вздохнула.       — Я ещё раз скажу, что ты дурак. Причём не просто дурак, а дурак в огромном масштабе. Ты не видишь — или не хочешь видеть — того, что мне делает больно.       По его взгляду было видно, что он всё видит и понимает. Юля видела, что он сожалеет обо всём, что произошло между ними за это время — вернее, чего не произошло. Ему тоже было больно. Возможно, не так, как ей, но по-своему.       — Давай мы поговорим сейчас и разойдёмся? Так будет лучше. Для нас обоих.       — Я хотел поговорить о том, что не хочу расходиться, — девушка увидела, как он хотел сделать шаг к ней, но остановился. Где-то в глубине души она очень хотела, чтобы сейчас он подошёл и обнял её. — Я не хочу прощаться с тобой.       — Ты же понимаешь, что дальше мы так не сможем? Мы больше не сможем жить так, как раньше. Когда один любит другого, это уже не дружба. Это… Я не знаю, что это, но это точно будет причинять боль нам обоим.       Она снова отвернулась от него и насыпала пару ложек растворимого кофе в чашку. Через несколько секунд их молчания она буквально почувствовала, что сомнения и нерешительность Марка куда-то исчезли. Он подошёл к ней со спины и обнял.       Внутри всё кричало о том, что это неправильно. Она любит его, а он не любит её. Их дружбу уже не спасти, так зачем он делает это сейчас? И самое главное — почему ей так хорошо от ощущения его касаний, тепла его тела рядом, дыхания прямо в ухо? Почему руки сейчас не слушаются её и прижимают его ладони ближе к себе?       — Не надо, пожалуйста, — её язык и тело противоречат друг другу. Одно очень сильно мешает другому, но Юля уже, кажется, выбрала победителя этой схватки.       — Пожалуйста, дай мне шанс всё исправить, — он прижал её к себе крепче, а от его слов и ощущения, будто он слегка касается своими губами её уха, по телу пробежали мурашки.       — Нечего исправлять, Марк. Уже ничего нет. Ты не можешь полюбить по щелчку пальцев. Я не смогу быть рядом с тобой как прежде, пока понимаю, что люблю.       — Всё ещё есть. Я это знаю, и ты тоже знаешь, — он осторожно развернул её к себе так, чтобы не выпускать из объятий. Их взгляды снова столкнулись. — Я всё исправлю, обещаю. Просто доверься мне.       Она всегда доверяла ему. Она всегда могла положиться на него, на его подставленное плечо — и в прямом, и в переносном значении этого слова.       Но могла ли она довериться ему сейчас?..