Глава 14. Два плюс один

С новым утром ко мне вернулась доля прежнего ехидства. Выбравшись из кровати (кто-то меня туда отнёс, наверняка Ксав) я выглянула из спальни. Ксавье почему-то лежал ногами на полу, грудью на диване, Рафаэль — в коридоре, в русалочьем виде. Чем они ночью занимались, пили, что ли?.. — У-у-у, кажется, у меня завелись сторожевой лемуриец и кухонный кот. Мальчики, вставайте, хватит валяться на полу! Кошачьи уши Ксавье на ободке дёрнулись, а светящиеся частицы мгновенно сформировали полупрозрачный щит над его головой. Он даже не открыл глаз, лишь проворчал: — Звёздочка… если ты снова разобьёшь мою чашку… — он сделал глубокий вдох, — …я телепортирую тебя прямо в океан. Без рыбки. Его рука потянулась к столику, но на нём было пусто. Сам Рафаэль, с переливающимся хвостом и мерцающей чешуёй, лениво перекатился на спину, подставляя живот. — Милашка, если хочешь, чтобы мы встали… поцелуй меня. Или погладь хвост, — произнёс он с показным безразличием, хотя кончики его ушей покраснели. Я подошла к Ксавье и опустилась рядом с ним на колени, запустив пальцы в его волосы и почесав за ушком. — Вставай, котик. Его уши на ободке мгновенно отреагировали, мелко подрагивая под моими прикосновениями. Он приоткрыл один глаз, и в глубине голубых зрачков вспыхнул опасный блеск. — Звёздочка… — его голос звучал хрипло, с утренней грубостью, но всё тело непроизвольно выгнулось навстречу моим пальцам. Он медленно поднялся на локти, а светящиеся частицы обвили моё запястье, не давая отойти. — Ты же знаешь, что я не кот… — но его уши предательски дёргались, когда я продолжала свои ласки. Рафаэль, приподнявшийся на локтях, со своего места на полу громко фыркнул, его хвост с шумом шлёпнул по полу. — Да он самый настоящий кот. Просто не признаётся. Ксавье метнул в него сверкающий кинжал, слепленный из света — чисто для вида, ведь он никогда бы не промахнулся по-настоящему. Рафаэль даже не пошевелился, лишь ухмыльнулся в ответ. Пальцы Ксавье сжали мою талию, притягивая ближе. Его губы прижались к моей шее, и он прошептал прямо в кожу: — Если ты хочешь котика… позови рыбку. Но он не отпускал меня. И его уши всё так же подрагивали под моими пальцами. — Нет, — тихо прошептала я, целуя его в щёку, в нежную кожу под глазом. — Я хочу тебя. Его дыхание резко затихло. Светящиеся частицы вспыхнули ярче, собравшись в нити и обвивая мою талию, прижимая к его груди. Голос зазвучал низко, почти как рык: — Звёздочка… — он перекатил меня под себя, кошачьи уши прижались к голове в предвкушении, — …ты опять начинаешь. Его губы захватили мои в грубом поцелуе, но сквозь напускную суровость я чувствовала лёгкую дрожь в его пальцах — он не мог быть по-настоящему жестоким со мной, даже если очень старался. Рафаэль с громким стоном повалился обратно на пол. — Боже, вы невыносимы. Но его хвост нервно бил по полу, а пальцы скребли по полу, и он не отворачивался. Ксавье оторвался от моих губ, прерывисто дыша. — Он… — лёгкий кивок в сторону Рафаэля, — …ждёт, когда ты позовёшь его. Тело Ксавье подрагивало — он разрывался между желанием забрать меня целиком и нежеланием лишать рыбку его доли. Я повернула голову к Рафаэлю, поймав его горящий взгляд. — Рафаэль, почему ты так далеко? — спросила с лёгким намёком. — И разве пристало богу моря ползать по моей квартире? Сине-красные глаза сузились, чешуйки на скулах вспыхнули алым — он поймал себя на иронии собственного положения, но вместо смущения лишь перекатился на живот, демонстративно вытягиваясь во всю длину. — Милашка, — голос звучал сладко, как морская вода, отравленная медузами, — если бы я встал, твой светлячок сбежал бы от ревности в свою тарелку. А так я украшаю твой пол. Бесплатно. Но всё же он приподнялся на руках, приблизился, отталкиваясь хвостом, и устроился рядом на диване, нарочно демонстрируя оба члена. Тем временем нити Ксавье оторвали меня от пола, усадив на его колени. Голубые глаза сверкали. — Рыбка… — прозвучало предупреждающе, — …если твой хвост снова коснётся её — я отрублю его и повешу на стену как трофей. Рафаэль фыркнул, но хвост чуть поджал. — Попробуй, светлячок, — вдруг его глаза стали опасно тёмными, — Ты же знаешь, что происходит, когда ранят бога моря… Ксавье напрягся подо мной. Это уже не была шутка — они и вправду были готовы разнести мою квартиру в клочья. Я ахнула от их наглости, но тут же нашла выход. Резким движением я опрокинула Рафаэля на спину так, чтобы его хвост оказался обращённым к Ксавье, и уселась на него сверху, лицом к хвосту и к Ксавье, спиной к лицу Рафаэля. Прижалась к обоим его членам, чувствуя их пульсацию под трусиками. Затем подтянула к себе Ксавье поверх хвоста, обхватив его поясницу руками и прижавшись щекой к его напряжённой, горячей груди. — Ваш ход, — выдохнула я, бросая им вызов. Голубые глаза Ксавье вспыхнули опасным огнём, когда я коснулась его кожи. Его светящиеся нити мгновенно обвили мою талию, притягивая ещё ближе, а пальцы впились в мои волосы. — Звёздочка… — его голос звучал хрипло, почти как рык, — ты играешь с двумя голодными хищниками… Я опустила руку, касаясь низа его живота, и его дыхание сбилось. Он не торопился, наслаждаясь тем, как я дрожала между ними, как моё тело напрягалось в ожидании. Рафаэль подо мной извивался, его хвост пытался сбросить нас обоих, а чешуйки на бёдрах вспыхивали ярко-бирюзовым светом. — Милашка… — он задыхался, когда мои бёдра прижимались к его членам, — …ты знаешь, что я не выдержу долго… Его пальцы впились в моё тело, пытаясь направить меня, но я приподнялась, оставив его на грани. Ситуация была в моей власти, но им, по-видимому, это нравилось. — А когда вы меня дразните, о чём вы думаете? М-м-м, Рафаэль? — я провела кончиками ногтей по чешуйчатому хвосту, одновременно наклоняясь, сдвигая трусы Ксавье ниже и задевая щекой член. Хвост Рафаэля резко выгнулся, чешуйки вспыхнули ослепительным бирюзовым. — Думаю… — его голос, звучавший позади меня, сорвался на низкий стон, — …как чертовски красиво ты кончаешь на нас… Я снова прижалась к нему. Его пальцы впились в мои бёдра, помогая, но он не торопился, продлевая ожидание. — Я не заставлю вас долго ждать… — прошептала я. Медленно, сохраняя зрительный контакт с Ксавье, я приподнялась, отодвинула трусики и так же медленно опустилась на оба члена Рафаэля разом, ощущая, как они входят в меня, заполняя и растягивая. Затем наклонилась, открыла рот и сжала губами головку члена Ксавье, постепенно принимая его глубже, чувствуя солоноватый вкус его кожи на языке. Нити Ксавье мгновенно обвили мои запястья, он не дёргался, не торопил — лишь смотрел на меня горящим взглядом, его голос дрожал. — Звёздочка… — он провёл пальцами по моей щеке, чувствуя, как его член скользит глубже в моём рту, — …я вижу, как он входит в тебя… Чувства пронзили одновременно: глубокие, медленные толчки Рафаэля, горячая пульсация Ксавье на языке, их взгляды, которых я не видела, но ощущала, буквально прожигали меня насквозь. Я двигалась между ними, полностью контролируя ритм, заставляя их стонать и терять рассудок. Они принадлежали мне в эту секунду — полностью, безоговорочно. Я сжала их обоих: Рафаэля — внутренними мышцами, Ксавье — руками и ртом, приподняв при этом глаза, встретившись с Ксавье. По моим щекам и носу расползался горячий румянец возбуждения, выдавая эмоции от переживаемого момента. Зрачки Ксавье расширились, синева глаз будто стала ярче, а светящиеся нити беспорядочно запульсировали вокруг моих запястий. Он не мог отвести взгляд — зачарованный тем, как я краснею, как мои губы обхватывают его, как моё тело сжимает Рафаэля. — Звёздочка… — его голос сорвался, пальцы впились в спинку дивана, — …ты убиваешь нас… Он не двигался, наслаждаясь каждым касанием моего языка, каждым моим вздохом. Рафаэль подо мной вздрагивал, его хвост вздымался где-то за спиной Ксавье, а чешуйки светились бирюзовым светом. — Милашка… — он простонал, его голос звучал хрипло и отчаянно, — …я не выдержу… Его члены пульсировали внутри меня, пальцы на моих бёдрах дрожали. Мои движения, мои пылающие щёки, моё горячее дыхание на коже Ксавье — всё это сводило их с ума. Я медленно отодвинулась ртом от Ксавье, не прекращая движений рукой, и, обернувшись к Рафаэлю, прошептала: — Нет, бог моря, рано… Ты же всегда стараешься тянуть, почему со мной так быстро сдаёшься? Но на всякий случай я замедлилась, чувствуя, как он содрогнулся от этого. Затем провела языком по длине Ксавье и снова обхватила его губами, медленно вводя его в своё горло, пока не упёрлась носом в его лобок. Пальцы Рафаэля сжали в мою талию. Он закинул голову назад с рычащим стоном, хвост забился об пол, но ощущалось, что он слушается, из последних сил растягивая удовольствие. — П-потому что… — его голос рвался, — …твоя киска… чертовски… горячая… Он был на пороге оргазма, но не кончал — боролся, как я и просила. Светящиеся нити Ксавье взорвались золотыми искрами, он резко выгнулся, пальцы запутались в моих волосах, но он не толкал меня, не ускорял. — Звёздочка… — прорычал он, — …ты слишком… Его член дёргался на моём языке, горячая жидкость была готова хлынуть в моё горло. Он был близок — но тоже сдерживался, участвуя в моей игре. Я двигалась между ними — медленно, мучительно, идеально выдерживая темп: Рафаэль стонал, его чешуйки горели подо мной, Ксавье удерживал меня за волосы, его твёрдость будто вибрировала в моём горле. Они оба были на грани… но никто не сдавался первым. — Кто последний — проиграл и делает всем завтрак, — рассмеялась я, давая обоим волю движения. Вдруг светящиеся нити Ксавье обвили мою талию и резко передвинули ближе к нему, отрывая от Рафаэля и укладывая на спину. Его голубые глаза горели опасным азартом, а уши на ободке прижались к голове. — Ошибаешься, звёздочка. Проигравший — это тот, кто первым сдастся. Он вогнал себя в меня до упора, его пальцы впились в мои бёдра. Я чувствовала, как его член пульсирует — он был близок, но не торопился. Хвост Рафаэля, оставшегося без меня, хлестнул по полу, когда он приподнялся и впился зубами в моё плечо. — Милашка… — его голос рвался от наслаждения, — …а завтрак… я уже заказал… когда ты дразнила светлячка. Его рука потянулась к телефону, но Ксавье выхватил устройство и швырнул его в сторону — Не отвлекайся. Рафаэль усмехнулся и подтолкнул нас обоих хвостом ближе к себе, чтобы войти одним членом в мою попку. Они двигались во мне в унисон — грубо, страстно, беспощадно. С одной стороны — горячие толчки Ксавье, заставляющие меня вскрикивать, с другой — глубокие удары Рафаэля, выбивающие из меня воздух. Я кончила самой первой — с громким стоном, царапая спину Ксавье и сжимая Рафаэля внутри. Они не останавливались. Ксавье прижал меня к себе, его голос дрожал. — Моя… очередь… Он кончил следующим, заливая меня горячим и кусая за шею. Рафаэль с победным рыком вошёл глубже, его хвост шлёпнул Ксавье по спине. — Проиграл, светлячок… Ксавье лишь фыркнул, но его пальцы нашли мой клитор, помогая Рафаэлю довести меня до ещё одного оргазма. Когда всё закончилось, я лежала между ними, совершенно без сил, в луже их семени и собственных соков. Рафаэль уже задумчиво тыкал в телефон. — Так… к нам едут роллы. Или вы хотели блины? Ксавье прислонился к спинке дивана со стоном. — …Я ненавижу вас обоих. Я с наслаждением прижалась к груди Рафаэля, уткнувшись носом в его родинку. — Я за роллы… — прошептала я. — А кто пойдёт встречать курьера? Пальцы Рафаэля лениво перебирали мои волосы, а его хвост, который он так и не убрал, прижимался к моей лодыжке. — Милашка, я же бог моря, а не доставка еды… Ксавье поднялся с дивана, его светящиеся частицы сформировали подобие одежды. — Я пойду… — вздохнул он, — …потому что рыбка наверняка опять заказал под моим именем. Последний раз курьер потребовал спеть гимн Люмьера… Рафаэль ухмылялся, целуя мою макушку. — Зато роллы принесли быстрее. Его члены чуть заметно шевелились у моего бедра — он явно не считал утро законченным. Я закатила глаза, хотя улыбка пробивалась сквозь показное недовольство. — Ага, вы ещё больше рассказывайте всем, что вы с другой планеты и из моря… Зазвучал звонок в дверь. Ксавье отправился открывать — и взорвался: «Опять суши с ананасом?!» Рафаэль рассмеялся, переворачивая меня под себя: — Милашка, пока он ругается… у нас есть пять минут… Пальцы сами потянулись к чешуйкам на шее Рафаэля, ощущая их прохладную переливчатую поверхность. — Так… а куда вы дели мою одежду? Его сине-красные глаза сузились с хищной ухмылкой, а пальцы лениво провели по моей талии, вызывая мурашки: — Милашка, если бы я каждый раз оставлял себе твою одежду после таких… дел — моя пещера давно захлебнулась бы вещами. Ксавье уже стоял рядом с подносом, на котором аккуратно лежали три порции роллов. Он щёлкнул пальцами, и из воздуха материализовалась моя кофта… но только кофта. Остальное, включая нижнее бельё, видимо, осталось где-то в морской пучине. Уши Ксавье дёрнулись от раздражения. — Рыбка… — голос звучал подчёркнуто ровно, что всегда было плохим знаком, — …верни ей штаны. Или я освещу твой хвост изнутри. Рафаэль театрально вздохнул и достал откуда-то (лемурийская магия?) мои джинсы — они были мокрыми, пропитанными морской солью и пахли водорослями. — Вот… высушишь своим светлячком. Я попыталась выбраться из-под него и потянуться за джинсами, но он тут же дёрнул меня за руку, роняя обратно. — Сначала завтрак… — прошептал он, его дыхание пахло морем и чем-то неуловимо манящим, — …потом — одежда. Ксавье с грохотом поставил поднос на стол, заставив роллы подпрыгнуть. Его светящиеся нити мгновенно обвили запястья Рафаэля: — Она ест сейчас. А ты… моешь посуду. — Ой, я бы в душ сперва. Рафаэль возмущённо вскрикнул о «несправедливости», но я уже скользнула к ванной, с наслаждением наблюдая, как Ксавье волоком тащит его к раковине. Через минут десять я макала ролл в соевый соус, разглядывая неприличные картинки, которые Рафаэль умудрился нарисовать на всей посуде во время «мытья». — Рафаэль, посуду нужно было вымыть, а не раскрасить… Подняв взгляд, я закусила губу, обводя взглядом мини-хаос, царивший в квартире: следы морской воды и чешуйки на полу, несколько светящихся нитей Ксавье, всё ещё свисавших с потолка, и мокрое полотенце на стуле, на котором угадывался отпечаток хвоста. — Кстати, об этом… — начала я осторожно. — Вам так нравится жить тут? М-м… может, переедем в художественную студию Рафаэля? Там гораздо больше места для нас, и море рядом. Если, конечно, Рафаэль не против. Сине-красные глаза Рафаэля вспыхнули: — Милашка, ты только что предложила переехать ко мне?! — он выронил губку для посуды, и его голос дрожал от неподдельных эмоций. — Ты уверена, что хочешь делить пространство с моими тридцатью семью незаконченными картинами (половина — твой обнажённый портрет), приливными лужами в коридоре (иногда я забываю вытирать хвост) и Ксавье, который точно будет ворчать из-за краски на своих белых свитерах? Но его чешуйки засветились ярче обычного — он уже мысленно расставлял мебель и вешал мои вещи в своём пространстве. Ксавье аккуратно поставил чашку с едва заметной трещиной (последствие «мытья» с помощью эвола): — Звёздочка… — он вздохнул, но в его глазах читалась заинтересованность, — …если мы переедем, я требую отдельную комнату без морской воды на полу, запрет на превращения в коридоре, потому что в прошлый раз я споткнулся о его хвост и упал, и новый холодильник… потому что рыбак хранит там осьминогов. Его светящиеся частицы тем временем сами собой обвили моё запястье — безмолвное, но красноречивое согласие. Рафаэль, закончивший с посудой, уже листал на телефоне каталог кроватей (явно смотря на модели, не предназначенные исключительно для сна). Ксавье тем временем пытался исправить трещину на чашке одним лишь взглядом — он определённо был рад переменам. Где-то за окном кричала чайка — или это был тот самый курьер, навсегда убегающий от наших странных заказов? Ксавье уже доставал откуда-то картонные коробки (откуда он их взял — загадка). Рафаэль начинал набрасывать эскиз новой картины (ещё более откровенной, чем предыдущие). А я смотрела на них и понимала, что теперь у меня будет не просто два дома, а один — очень большой, очень тёплый и безумно живой.