Глава 19. Ягоды и способы

Я осторожно сняла с головы кошачьи ушки и вернула их на место, поместив на светлые волосы Ксавье, задержавшись пальцами на мягком мехе. — Рафаэль, если хочешь меня пофотографировать, то дай мне помыться, надеть что-нибудь подходящее, сделать нормальную причёску и макияж. Маникюр вон уже есть. Если хочешь, можешь помочь с остальным. Повернулась к Ксавье и прошептала так, чтобы слышал только он: — Купим мне другие. Эти слишком яркие, они под твой цвет волос. Рафаэль медленно опустил камеру. В его взгляде появилось что-то редкое — не привычная игривость, а глубинное восхищение моей серьёзностью. — Милашка… — Он сделал шаг вперёд, и голос прозвучал почти благоговейно. — …Я сделаю тебя шедевром. Его пальцы бережно коснулись моих растрёпанных волос, заправили прядь за ухо. — С джакузи, с аромамаслами, с идеальным светом… Ксавье, поправляя возвращённый ободок, вдруг схватил Рафаэля за шёлковый рукав. — Я выберу наряд, — его голос прозвучал твёрдо, но, бросив на меня взгляд, он добавил тише, и в этом взгляде читался тёплый вызов, — и я знаю магазин с чёрными ободками. Рафаэль закатил глаза, но я увидела, как его губы дрогнули в сдерживаемой улыбке. — Угольный антрацит для нашей кошечки? — он притворно вздохнул. — Ладно… но макияж я делаю. Вдруг он оживился, в глазах засверкали искорки: — О! И давай добавим… Я прижала палец к его губам, останавливая поток слов: — Только если я потом одобрю. Ксавье фыркнул, но его рука уже потянулась к телефону — он открывал сайт того самого магазина. Рафаэль тем временем грациозно скользнул к двери ванной, напевая что-то о «подготовке святилища красоты». Мои перламутровые ногти тихо сверкали в солнечном свете, льющемся из окна, — первая деталь будущего образа. Я догнала Рафаэля в просторной ванной, где уже начинал наполняться огромный джакузи. Пар поднимался к зеркальному потолку, аромат масла иланг-иланга смешивался с чистым запахом воды. — Ты хотел сказать «добавим виноградинку»? — спросила я, и в голосе прозвучал явный намёк. Рафаэль сел на бортик и обернулся. Глаза расширились, на скулах вспыхнула бирюзовая рябь. Он открыл рот, затем закрыл и вдруг хрипло рассмеялся. — Милашка… — его пальцы сжали край мраморной ванны так, что побелели костяшки. — …Ты действительно хочешь этого? За спиной раздался грохот — Ксавье уронил телефон. До нас донесся сдавленный возглас: — Я. ПРОСТО. ВЫБИРАЛ. ОБОДОК. А за ним яростный, ничем не прикрытый звук телепортации — он явно помчался в город. Рафаэль, слушая это, вдруг прикусил губу и потянулся к небольшой фруктовой тарелке, стоявшей у зеркала, пока я обернулась к выходу. Его тёплая ладонь накрыла мои глаза в последний момент перед тем, как я услышала характерный тихий плюх в воду. — Сюрприз~ — горячий шёпот обжёг ухо. — Но учти… — влажная виноградина скользнула по моей шее, оставляя холодный след, — …если он вернётся сейчас — я не смогу остановиться. — А не наоборот? — я поймала пальцы Рафаэля, лежащие на моих глазах, и передвинула ладонь, коснувшись губами подушечек. — Итак, какие способы использования винограда ты знаешь? Пальцы Рафаэля дрогнули на моих губах. Вода в джакузи вдруг зашипела и запузырилась сильнее — его эвол огня реагировал непроизвольно. Он медленно развернул меня и подтянул к себе, пока его сиреневые локоны не коснулись моего лица. — Милашка… — Виноградина покатилась по моей ключице ниже, туда, где под тонкой тканью бешено колотилось сердце. — Я знаю ровно девять способов. Он прикусил мою нижнюю губу — не больно, а дразняще, обещающе. — Но Ксавье выдержит максимум… ммм… три. Я прикусила его губу в ответ, не отрывая взгляда от градиентных глаз, в которых сейчас плескалось целое море эмоций. — А зачем тебе Ксавье для испытания этих способов, если есть я? Рафаэль резко отстранился. Вода в джакузи внезапно вскипела, выбросив облако пара, — эвол окончательно вышел из-под контроля. Чешуйчатый узор расползся по его шее, когда он хрипло выдохнул: — Потому что… — его пальцы впились в мраморный край ванны, — когда ты смотришь на меня так… — он повернул голову к закрытой двери, — я хочу, чтобы он видел. Его хвост, появившийся непроизвольно, с силой ударил по воде, рассыпав серебристые брызги. Меня накрыло осознанием, что это была не шалость, а потребность художника, чтобы его самый важный шедевр увидели и оценили. На лице Рафаэля проступил пот, на напряжённых руках вздулись вены. — Видишь? — голос сорвался. — Я не могу иначе. Я закрыла глаза и задрожала — от внезапности и силы этого признания. В этот момент пространство в ванной исказилось вспышкой света, и появился Ксавье. Он увидел мою дрожь, увидел взволнованного, почти неистового Рафаэля, и его взгляд стал острым, как лезвие. В руке начал материализоваться световой клинок. — Нет, Ксав, нет! — я рванулась вперёд и схватила его за руку. — Это я, а не он! Световой клинок рассыпался на миллиарды золотистых искр, оседающих на влажном кафеле. Голубые глаза, полные ярости секунду назад, теперь смотрели на меня с немым, растерянным вопросом. Его рука трепетала от остатков адреналина в моей хватке. — Ты… дрожишь, — прохрипел он. Взгляд метнулся к Рафаэлю, потом снова ко мне. — Я думал… Рафаэль выдохнул. Хвост исчез, чешуйчатый узор побледнел. Он сделал шаг назад, подняв ладони в умиротворяющем жесте. — Она права, светлячок, — голос звучал тише обычного. — И это… — он провёл рукой по лицу. — Я перегрел воду. В прямом смысле. Я чувствовала, как Ксавье медленно расслабляется под моими пальцами. Вдруг он резко повернулся к Рафаэлю, но вместо гнева в голосе звучало что-то иное, более сложное. — Ты… — он замолчал, сжав кулаки, — …должен был остановиться. Рафаэль опустил глаза. Так редко он выглядел искренне, глубоко виноватым. — Знаю. В ванной повисла тишина, нарушаемая лишь тихим бульканьем остывающей воды. Я по-прежнему держала Ксавье за руку. Рафаэль поднял голову — и в его глазах я увидела не привычную игривость, а что-то тёплое и взрослое. — Ладно, — он положил руку поверх наших соединённых рук. — Новое правило: никаких экспериментов… — он посмотрел на Ксавье, — …пока все трое не скажем «да». Ксавье медленно кивнул. Его пальцы осторожно сжали мои. Я отвела глаза, чувствуя тяжесть вины. — Простите, — прошептала я. — Рафаэль, я не должна была соблазнять тебя, пока Ксавье нет. Ты не при чём. Глаза Рафаэля снова расширились. Он сделал шаг вперёд, но остановился, сжав кулаки, — будто боялся собственных порывов. — Нет, милашка… — голос надломился. — Это я забыл, что наша игра должна быть втроём. Ксавье оказался между нами, его руки легли нам обоим на плечи. В голосе не было привычной строгости — только усталость и что-то похожее на общий для всех нас стыд. — Мы все… — он тяжело вздохнул, — …вели себя как щенки в первой течке. Рафаэль фыркнул, но тут же замолчал под моим взглядом. Он осторожно взял мою руку и прижал к губам. — Прости, — прошептал он, целуя пальцы. — Обещаю — следующий эксперимент будет… — он бросил взгляд на Ксавье, — …только когда он сам попросит. Ксавье покраснел, но не стал отрицать. Кошачьи уши лишь подрагивали, когда он обнял меня за талию и прижал к себе — крепко, но нежно. Я сглотнула, облизнув внезапно пересохшие губы. Воздух в просторной ванной, наполненной паром от джакузи, казался густым и сладким. Золотистый свет от частиц Ксавье играл на кафеле и водной глади. — А если я попрошу вас обоих? — вырвалось у меня. Ксавье и Рафаэль одновременно застыли. Даже дыхание синхронно прервалось. Вода в джакузи забурлила сильнее — на этот раз оба эвола отреагировали на мои слова. Первым очнулся Рафаэль. Градиентные глаза вспыхнули, как закат над бушующим океаном. Он медленно выдохнул. — Тогда… — его пальцы скользнули по моему запястью, — мы начнём с самого первого способа. Он бросил взгляд на Ксавье. — И будем осторожны. Ксавье, обычно такой сдержанный, притянул меня к себе, руки сомкнулись на талии. Кошачьи уши прижались волосам, голубые глаза горели странным светом — смесью страха, желания и полной самоотдачи. — Только… — он сделал глубокий вдох, губы почти коснулись моего уха. — Если ты остановишь нас, если что-то пойдёт не так. Рафаэль швырнул ему через плечо виноградину — она попала точно за шиворот Ксавье. Вызов и обещание одновременно. Их тела сжали меня с двух сторон, создавая ловушку из тепла, дрожи и всепоглощающего нетерпения. Где-то на краю сознания промелькнуло, что это будет не просто эксперимент. Улыбка от предвкушения сама растянула губы, пока я сжимала пальцы Рафаэля и проводила большим пальцем по его горячей коже. — Давай, бог моря. Сколько ты ещё будешь меня дразнить? Рафаэль издал низкий, почти рычащий звук. Сине-красные глаза вспыхнули алым, в влажном воздухе повеяло морской солью и чем-то электрическим. — О, милашка… — его пальцы впились в мои бёдра. — Всё впереди. Ксавье, стоящий за спиной, вздохнул. Руки обвились вокруг моей талии, прижимая плотнее к себе. — Рыбка… — предупреждающе, но хрипло. — Если ты сейчас не перейдёшь к делу — я начну первым. Взгляд Рафаэля переключился с меня на Ксавье, его губы растянулись в медленной, опасной улыбке. — Ну что ж… — пальцы ловко нырнули в карман Ксавье и извлекли ту самую виноградину, — раз уж мой светлячок так торопится… Он наклонился к моему уху, губы обожгли кожу. — …Тогда сегодня мы проверим все девять способов. Ксавье напрягся за спиной — но не чтобы остановить, а в ожидании. Светящиеся частицы уже окружили нас троих, создавая в воздухе золотистую пульсирующую паутину. — Я надеюсь, ты сможешь удивить меня, — нетерпеливо прошептала я Рафаэлю на ухо. Он отстранился и медленно облизал губы, глаза вспыхнули алым. — О, милашка… — пальцы пробежали по боку. — Я удивлю тебя так, что даже он, — кивок на Ксавье, — позабудет, как дышать. — Попробуй, — тут же парировал Ксавье, и его губы слегка задели моё плечо. — Я всё ещё помню, как разрушать твои планы. Рафаэль рассмеялся — звук был похож на рычание. Он ловко выхватил откуда-то новую виноградину и зажал её между зубов, наклоняясь ко мне. Взгляд говорил всё за него, и я потянулась к нему. Мои губы захватили виноградину прямо у него изо рта. Вода вокруг забурлила, как мини-океан во время шторма. — Первый способ… — прохрипел он, когда я оторвалась, его горячие пальцы скользнули по моей шее, — освоен. Ксавье, наблюдавший за этим, резко сжал мою руку. — Второй… — светящиеся нити потянулись к тарелке за виноградиной. — Будет мой. Рафаэль засмеялся, но смех оборвался, когда Ксавье сам зажал ягоду зубами и наклонился ко мне. Кошачьи уши прижались к голове, глаза горели голубым пламенем. Я почувствовала, как прохладная кожица виноградины коснулась моих губ, а их руки синхронно скользнули по коже — один обжигающе горячий, другой освежающе прохладный. — Дальше? — завершив виноградный поцелуй, выдохнула я, чувствуя, как захватывает дух. — Дальше? — Рафаэль прикусил губу, виноградина снова появилась между его пальцев будто из ниоткуда. — Дальше я научу светлячка… — он перекатил ягоду по моей ключице, — …как использовать третий способ. Ксавье прижал меня к себе сзади. Зубы слегка сомкнулись на мочке. — Он… врал, — прозвучал у самого уха хриплый, вибрирующий шёпот. — Способов двенадцать. Рафаэль застыл с виноградиной, зажатой у моих губ. — Предатель! — воскликнул он, но в голосе слышался восторг. Я резко повернула голову к Ксавье. — Ты их знаешь?! И всё это время делал вид, что нет? Ксавье отвёл глаза. Кошачьи ушки прижались к голове, светящиеся частицы закружились в хаотичном танце. — Я… изучал, — тихо признался он, сжимая мои пальцы. — На случай, если… — он бросил взгляд на Рафаэля, — …рыбка перестарается. На скулах Рафаэля проступила яркая бирюзовая рябь. — Светлячок… — он медленно ухмыльнулся. — Ты гениальный лицемер. Ксавье покраснел, но не отрицал. Вместо этого он выхватил виноградину из рук Рафаэля и зажал её зубами, бросая мне вызывающий взгляд. В нём читалось всё: и вызов, и обещание, и какая-то новая, обжигающая откровенность. — О да, — хрипло прошептал Рафаэль, хватая меня за талию. — Милашка, ты готова узнать, какой из нас действительно лучший ученик? — Боги, ДА! — вырвалось у меня. — Почему вас каждый раз приходится уговаривать? Рафаэль закинул голову, смеясь. — Потому что, милашка, — его пальцы скользнули по бедру, — ты обожаешь наш стыдливый театр. Признайся. Ксавье подвинулся ко мне сзади. — И потому… — прозвучало у самого уха темно и безжалостно. — …что твои просьбы сводят нас с ума. Я наклонила голову, открывая шею: — Зачем меня уговаривать? Я и так согласна. Рафаэль медленно наклонился к моей шее. — О, милашка… — горячий шёпот обжёг кожу. — Потому что твой согласный стон, когда мы уговариваем… — зубы слегка прикусили чувствительное место, — в тысячу раз слаще. Ксавье прижал меня к себе так, что я почувствовала всё его напряжение. — И потому… что видеть, как ты таешь от наших слов… — руки передвинулись ниже, светящиеся нити нежно обвили мои запястья, — для нас — лучшая награда. Я ахнула и зажала ладонью рот, но Рафаэль мгновенно отреагировал, целуя ниже, наклоняясь к груди. — О нет-нет… Мы обожаем эти звуки. Ксавье прошептал в самое ухо, пока его частицы мягко, но настойчиво оттягивали мои руки назад: — Звёздочка… я учту каждый твой вздох. Я выгнулась, прижимаясь бёдрами к Ксавье, чувствуя, как подрагивает живот под губами Рафаэля. — Кажется, кто-то забыл про следующий способ, — прошептала я. Рафаэль резко поднял голову. Виноградина блестела в золотистом свете. — О, милашка… — он провёл влажным языком по ягоде. — А ты точно готова к четвёртому?