Часть 1

            Шорох дорогих тканей, масляный смех, звон льда, бьющегося о стенки стаканов с виски - какофония звуков, что ложится толстым слоем пыли на стальные нервы Веритаса. Глаза слезятся от резкого света, а в носу свербит что-то неприятное – слишком много запахов. Дорогой парфюм, преимущественно мужской, пот от постоянно выделяющегося адреналина, дорогой алкоголь, литров которого в этом зале, кажется, превышало количество гостей и рамки приличия соответственно. Рацио определенно нужно собраться с духом, чтобы сделать шаг в мир непонятного ему веселья и азарта, что, словно убийственная доза амфетамина, быстро бежит по венам к самому сердцу. – Кого я вижу!             Слух вылавливает приторно-медовый голос из общего гомона, а взгляд цепляется за блеск золотых украшений: серьги, кольца, изящная цепочка на шее. Если бы можно было позолотить зубы, они бы тоже сейчас сияли под светом многочисленных люстр. – Не думал, что тебя интересуют такие заведения, - Авантюрин улыбается настолько сладко, что зубы – иронично – сводит, и противно становится. – Вы же звали. Вот я и пришел.             Рацио с напускным безразличием дергает плечами. Ему нужно было отвлечься от затянувшегося тяжелого проекта, а приглашение его (излишне) удачливого коллеги как раз пришло в то самое утро, когда было принято решение взять перерыв. – Действительно, – хмыкает Авантюрин, отведя одну руку в сторону, – а я и забыл совсем.             Ничего он не забывал – и оба это знали. По тому, как он держался, как смотрел на пришедшего – в буквально его владения – Доктора, как подрагивали пальцы, крутящие взятую с игрального стола фишку, сразу было понятно – он ждал и в какой-то степени надеялся, что оставленное в чате сухое “Хорошо” означало искреннее желание отозваться на его приглашение. И все-таки не ошибся.             Видеть Веритаса Рацио без халата и очков дорогого стоит. Его обычный костюм – искусство, которое Авантюрин в мыслях возносит к уровню величия греческих богов, – в меру приличный, но и не запирающий красивое тело Доктора в рамки, оставляя место для разыгравшегося воображения. А воображения было, прямо скажем, в избытке. – Наверное мне нужно будет объяснить тебе правила, – тянет Авантюрин, ведя Рацио к игральному столу, за которым сам уже отыграл с десяток раундов. – Я умею играть в покер. – Да ладно? – в голосе Авантюрина удивление смешанное с искренним восхищением. Он резко оказывается перед Рацио нос к носу, вынуждая того затормозить. – Откуда такие знания? Или эрудитам положено разбираться даже в таких вещах? – Я все-таки не из каменного века, картежник, – Веритас с тенью раздражения на лице складывает руки на груди. – Умею играть и в такие вещи. – Какой самый выигрышный расклад? – Пять старших карт одной масти.             Авантюрин смотрит на него, как на святого, едва ли губами не шевелит в тихой молитве. Ему совершенно все равно, что это самый известный факт из длинного списка различных правил покера, – ведь это знает сам Веритас Рацио. Ни Топаз, ни Яшма (впрочем, они и так в курсе), а самый занудный и скупой на эмоции член гильдии Эрудитов, от взгляда которого Авантюрин забывает все приличные слова. – Если вы собираетесь смотреть на меня всю игру такими глазами, победы вам точно не видать, – хмыкает Рацио с ноткой напускного самодовольствия.             Признаться – отрезвляет. Авантюрина словно в холодную воду окунают с головой, вырывая из ветряного потока мыслей, в которых он оказался. Однако взгляд янтарных глаз все еще направлен ему в душу, и от этого по спине пробегает неприятная толпа мурашек. Надо взять себя в руки.             Авантюрин втягивает носом воздух, откашливается и подкидывает игральную фишку, ловя ее с с той же ловкостью, с какой запудривает мозги потенциальным партнерам КММ. – Тогда не будем медлить, – на его губах самая довольная и сладкая улыбка, которую он только мог изобразить. Однако Рацио не спешит – оценивает его чересчур скептически. – Признаться, я не особо горел желанием принимать ваше приглашение, – и прежде, чем Авантюрин успевает открыть рот в соответствующем ситуации вопросе, он продолжает: – Придя сюда, вы наверняка захотите со мной сыграть – это очевидно. Однако я достаточно хорошо вас, картежник, знаю. И также хорошо знаю про вашу исключительную удачу, которой вы кичитесь направо и налево. – И что же мне с ней делать? – Авантюрин строит виноватую рожицу, однако и так понятно, что особой вины за эту свою “особенность” он никогда не испытывал и не испытывает… Да и не будет испытывать. – Я не могу обещать, что в этот раз фортуна не повернется ко мне лицом. – Она всегда поворачивается. – Факт, не спорю.             Они молча смотрят друг на друга, пока у каждого в голове активно работает мыслительный механизм, а шестеренки совершают очередной оборот. Однако думают они о разном: Рацио – о том, как выкрутиться из этой ситуации и быть обычным зрителем; Авантюрин – об условии, которое он может предложить в качестве пари. К последнему озарение приходит куда раньше, чем Веритас добирается до собственной правды. – Есть идея, – гордо заявляет Авантюрин. – Поиграем на желание. Если я выиграю, ты исполняешь мое. Если ты – соответственно, я. – И что загадывать? – Что угодно. – Даже что-то неприличное? – Рацио мысленно усмехается с резко покрасневших кончиков ушей, едва выглядывающих из под прядей светлых волос. – Ну… – Авантюрин, неожиданно для себя, мнется с ответом. – Да, думаю, можно и такое.             А сам старательно смотрит на Рацио. Вернее – на открытую кожу в вырезе на груди. Смотрел бы в глаза, но куда страшнее сейчас потеряться в пронзительном взгляде и сморозить глупость, чем выдать в себе несуществующие замашки извращенца, который пялится на чужую грудь. При чем в открытую. Однако Рацио, казалось, это нисколько не беспокоило. – На желание так на желание, – заключает тот ровным голосом.             Авантюрин ожидал спора, но, не получив в ответ ни единой претензии, несколько секунд судорожно оценивает происходящее. События текут сами собой и делают это с подозрительной легкостью. Неужели Рацио действительно думает, что способен переиграть его? Даже если бы Веритас все свое свободное от работы время посвящал игре в покер, а не заумным книгам и теплой ванне с уточками, против Матери-Фортуны ему нечего было противопоставить. А Авантюрин без боя сдаваться не желал – еще бы он проиграл такой удачный шанс загадать самое бесстыжее желание этому прекрасному гению.             За столом Авантюрина встречают с восторгами, Рацио – с недоумением. Кто-то его опасается, пряча глаза, а кто-то пялится слишком пристально, пытаясь осознать нахождение члена Гильдии Эрудитов среди них. Авантюрин нарочито выверяет место на диване, чтобы сесть прямо напротив Рацио и иметь возможность смотреть ему в глаза и душу. Последнее – по возможности. Потому что прочитать внутренний мир Веритаса было сложнее, чем человеку без школьного образования понять квантовую физику.             Игра шла медленно, даже душно. Игроки переглядывались между собой после каждого чека или колла, а когда Авантюрин весело объявлял рейз, нервозные струны только сильнее натягивались и дребезжали даже от самого тихого вздоха. “И зачем играете, если не способны держать себя в руках?” – думает Рацио, принимая колл и увеличивая ставку.             Не то чтобы он был уверен в своей победе. Вернее – ему было все равно. Соглашаясь на пари с Авантюрином, он прекрасно понимал, что шансы его победы равняются ноль целым одному десятому процента. Тому самому, о которых обычно пишут в рекламе, когда говорят об убийстве бактерий. Однако пока раунды шли для него очень хорошо, несмотря на не самые красивые карты – просто у других были хуже. Видимо так своеобразно работала удача Авантюрина, которой он, по всей видимости, усиленно пытался поделиться с Веритасом. Для чего? – Хороший вопрос. Остаться с ним за столом один на один, чтобы слегка потешить свое самолюбие? Рацио невольно фыркает от потока мыслей, чем привлекает внимание Авантюрина. – Хорошие карты? – спрашивает он весело. – Достойные, – отмахивается Рацио. Его воля, он бы натянул на голову излюбленную гипсовую маску, но в данном обществе это было бы неприлично. Да и не по правилам.             А вот Авантюрину все равно. Легкое движение, и очки – с перламутровыми стеклами и оправой стоимостью в несколько десятков тысяч кредитов – появляются у него на носу, скрывая за собой диковинную разноцветную радужку глаз. В ответ на хитрую ухмылку Рацио фыркает, показательно закатывает глаза и закидывает ногу на ногу. То ли раздражение, то ли зависть – непонятно. Одним словом, противно. Почему Авантюрин в праве и возможностях погрузиться в свой милый манямирок, а Веритас вынужден терпеть общество потеющих от напряжения компаньонов по игре? Впрочем, стоит все-таки отметить, что прямого указания ему никто не давал, а следовательно – винить в этом раздражении можно было только собственную совесть. – Смотрите в свои карты и не мешайте другим, – чеканит Рацио поучительным тоном. Это не было необходимостью, но уж очень ему хотелось показать Авантюрину его место. Взглядом, мимикой – скрутить по рукам и ногам, вжимая в кожаный диван, на котором тот сидел и улыбался самым бесстыдным образом.             Напускное ведь, театральное. Чтобы скрыть клокочущее волнение от азарта и от человека, сидящего напротив, смотрящего на него чересчур пристально для обычного оппонента. “Доктор, мне кажется, вы уже мысленно меня раздели,” – норовит вырваться с заразительным смехом, но ход переходит к Авантюрину раньше, чем тот успевает открыть рот.             За их неоднозначными переглядками присутствующие за столом и зрители наблюдают с куда большим интересом, чем за ходом игры. Отчего карты разных мастей довольно быстро сыпятся на сдачу, места на диванах постепенно пустеют, оставляя больше пространства для той самой “интимной” атмосферы, которую ученый из Гильдии Эрудитов и один из членов Десяти Каменных Сердец источали общими усилиями. Рацио лишь краем глаза замечает, что по правую и левую сторону от него теперь гордая пустота, а он предоставлен самому себе. – Некомфортно? Остаться один на один, – Авантюрин тянет гласные, перекатывая игральную фишку со своей стопки между пальцев. – Вы хорошо держитесь, Доктор Рацио. – Не делайте из меня какого-то неуча или слабака, будьте добры. – Не буду.             Снова пронзительный, ощутимо придирчивый взгляд янтарных глаз, болезненно пробирающийся под ребра – в легкие, отчего воздух кажется благословением, потому что Авантюрин на секунду подумал, что разучился дышать.             Рацио тем временем смотрит на карты в своей руке: король и двойка пик. Не густо, впрочем, и не самый отвратительный расклад. Однако стоит учесть особенности человека, напротив которого он сейчас сидит и которому бросает вызов. Своеобразный естественно – серьезных намерений на выигрыш Рацио не имеет. – Начнем, пожалуй, – улыбается Авантюрин, повышая ставку до трех тысяч.             На периферии слышится взволнованный шепот и копошение. Рацио дергает плечом от раздражения, а Авантюрин расплывается в широкой и чересчур довольной ухмылке – их небольшое состязание должно стать сенсацией этого вечера. – Довольно смело, – Рацио выверенным движением кладет на кон три тысячи, уравнивая счет. – Едва ли меня сейчас можно назвать смелым. – Вы не знаете моих карт, при этом вручаете исход нашего раунда в руки судьбе. Вы не забыли, что на кону? – Конечно, нет, – Авантюрин медленно скользит указательным пальцем по воздуху, очерчивая силуэт Веритаса. – Поверьте, я никогда не забываю условия сделки. – Значит наша игра – сделка? – Рацио чуть поднимает бровь. В груди что-то съеживается от столь пристального разглядывания, однако взгляда он не отводит. Вот бы сдернуть раздражающие перламутровые очки на пол, попутно раздавив оправу ногой и не посмотрев на ее стоимость. Вот бы Авантюрин смотрел ему прямо в глаза, делая их игру честной и открытой. Впрочем, те самые честность и открытость – не про членов Каменных Сердец вовсе. А уж не про Авантюрина тем более. – Не буду вмешиваться в ваши догадки своими утверждениями.             Авантюрин улыбается мягко, чуть наклоняет голову и щурится, как довольный кот. Словно догадываясь – впервые в жизни – о внутренних раздражениях Веритаса, он снимает с себя очки, складывает дужки и отодвигает аксессуар на середину стола. – Так ведь лучше? – Намного, – кивает Рацио, давя в горле чуть не вырвавшийся вздох. Теперь перед ними открывается флоп: туз бубен, валет пик, семёрка треф.             У Авантюрина чешутся ладони – его драгоценные семерки на руках превратились в сет. Однако, едва он обводит взглядом Рацио, где-то под ребрами начинает натягиваться струнка опасения. У Веритаса лицо сухое, буквально каменное – в таком виде ему и его излюбленная гипсовая голова не нужна. Вариантов причины такого состояния Доктора не очень много – Авантюрин решает остановиться на отвратительном раскладе карт. – Вы можете сдаться прямо сейчас, Доктор. Вас никто не осудит. – С чего бы вдруг? – Рацио словно выдергивают из транса, однако он с молниеносной скоростью приводит мысли в порядок, не позволяя Авантюрину и дальше предпринимать попытки копаться у него в голове. – В моих интересах также оставить победу за собой. С чего вы решили, что я горю желанием исполнять ваши хотелки? – Тогда чек, – Авантюрин откидывается на спинку дивана. – Рейз, – быстро отвечает Рацио и отсыпает еще фишек, чтобы в совокупности на его стороне стола получилось четыре тысячи.             Авантюрин с неприкрытым любопытством разглядывает образовавшуюся стопку. Чересчур уверенно для того, кто играет в покер явно не каждый день. Да и не каждый месяц. Неужели туз? Или Веритас не скупится на такой неприкрытый блеф? – А что бы вы загадали?             Брови Рацио чуть вздрагивают в немом вопросе. – Ну, желание, – уточняет Авантюрин. – Если я скажу, в чем будет смысл нашей игры? Вы ведь и так будете знать чему проигрываете или от чего избавляетесь. – Ну скажи, – Авантюрин канючит, словно ребенок конфетку. – Ну давай, скажи. Вон, смотри, как наши зрители любопытствуют. Рацио даже не оборачивается к названным, предпочитая дружелюбию раздраженный вздох и постукивание пальцами по поверхности игрального стола. – Считаю это неуместным. Во-первых, наши желания – интимны. Во-вторых, вы будете поддаваться, если вам понравится то, что я предложу. Поэтому, – он выверяет паузу, в которую успевает ядовито усмехнуться, – откажусь.             Авантюрин вздыхает – не то разочарованно, не то с закрадывающимся интересом. Стоит ли говорить, что Доктор Рацио для него одно из современных чудес света – неприступное, с ворохом тайн и загадок, глубоко спрятанных не в его чересчур развитых мозгах, а под ребрами – в сердце. Едва ли Веритас понимает насколько велик его интерес… По крайней мере, Авантюрин так думал. – Ладно, пора заканчивать, – он вздыхает, легкой рукой делая чек. Тёрн: десятка пик.             Авантюрин смотрит на карту без восторга, но и не с отвращением. Оглядывается на Рацио – у того, по его наблюдениям, примерно такие же мысли. – Чек, – оповещает Авантюрин. – Рейз, – Рацио повышает ставку до восьми тысяч, давая себе время, чтобы мысленно перебрать оставшиеся карты.             В колоде наверняка запряталась королева – и если выпадет, будет стрит. А еще две пики на руках, одна на столе – возможен флеш. Но пока – ничего. Грубо говорить, что он имеет право полагаться на удачу, играя против самого короля фортуны. – Допустим, колл, – Авантюрин не сводит взгляда с руки Рацио, державшей заветные карты, словно обладает рентгеновским зрением.             Однако мысли путаются, когда он подмечает для себя аккуратные ногти и едва заметные голубые прожилки сосудов. И почему он никогда не замечал, что кисти Рацио – такое же высокое искусство, как и его глаза? Как красиво могут набухать вены, когда его ладонь…             Авантюрин невольно встряхивает головой – потом об этом. Сейчас нужно победить. Приходит время ривера: валет бубен. Итого за столом: Флоп: Король бубен, валет пики, семерка пики. Тёрн: десятка пики. Ривер: Валет бубен.             Теперь у Авантюрина – фул-хаус. Три валета и две семерки. Сильная рука. Практически непробиваемая. – На этом, видимо, мы и закончим, – тянет он с легкой досадой в голосе. – Очень и очень печально.             Его рука уже тянется к фишкам, чтобы сделать большую ставку, однако, заметив на себе пристальный взгляд, Авантюрин резко осекается и замирает. Что-то не так.             Рацио слишком спокоен, уверен в себе. Блефует – наверняка. Но зачем так показательно? Авантюрин ведь не дурак – в покер играет чуть ли не каждый вечер, обыгрывая даже самых заядлых и безбашенных игроков. Только если он не хочет отдать себя на растерзание… Нет, отнюдь ли это в духе Доктора. – Чек, – с напускным спокойствием выдавливает Авантюрин.             Он впервые в жизни за игральным столом чувствует себя настолько неуютно. И дело даже не в том, что за ними во все глаза следила огромная толпа – к такому уже давно можно было привыкнуть. Просто Рацио не хочется проигрывать. Не хочется выставлять себя слабаком, не способным в анализ и продумывание ходов наперед. Этот недопонятый гений не должен усомниться в его интеллекте. – Не смотри на меня так, – почти молит Авантюрин. – Как “так”? – Так пристально.             Рацио тихо хмыкает – тешит самолюбие, очевидно. Он осматривает стол, карты, стопку фишек, скользит взглядом по напряженному лицу Авантюрина: сведенным к переносице бровям и сжатым в тонкую линию губам. Рацио искренне доволен собой – довести ценного, буквально уникального сотрудника КММ до такого состояния не каждому дано. – Видимо лишу вас проигрышной девственности, – Рацио прикрывает глаза, тянется рукой к оставшимся фишкам и небрежно двигает их в центр стола – прямо к очкам Авантюрина. – All in.             Авантюрину требуется с добрую минуту, чтобы принять решение. Чтобы успокоить метающийся туда-сюда взгляд и такие же метающиеся в голове мысли; чтобы с усилием привести подрагивающие пальцы в порядок и аккуратным движением сбросить свои карты на стол. Его семерки против каре или старшего фул-хауса – унизительный проигрыш.             А если Рацио собрал флеш или просто тянул время?             Переживать об этом, в любом случае, уже нет смысла – Авантюрин положил карты лицом вверх.             Рацио кивает, берет карты в одну руку, а второй начинает поочередно выкладывать каждую на стол: Король пик, двойка пик. Пусто. Абсолютно ничего.             Зрители замирают в немом ожидании. Авантюрин же кусает губы до крови и сжимает пальцами край стола. Проиграл гению. Или все-таки выиграл? – Предполагаю, что наша игра на этом закончена, – голос Рацио бьет наотмашь по щеке, отчего ту сводит в фантомной боли.             Веритас спокойно складывает карты в стопку, встает из-за стола и, преодолев толпу из любопытных зрителей, выходит на свободу. Ощущения победы от этой “схватки” нет, а чувство удовлетворения оставляет лишь лицо Авантюрина перед его последним ходом. Напряженное, растерянное. Обычно самоуверенный, он впервые показал ему ту свою сторону, о которой Рацио никогда бы не подумал. И в этот раз очки ничего не скрывали. – Док! Подожди!             Рацио разворачивается на голос почти у самого выхода, когда Авантюрин приближается к нему вплотную и отводит в сторону. – Ты ведь не сказал желание. – Мне казалось, вы не особо горели желанием исполнять мои прихоти. Я не стану вас нагружать больше нужного, учитывая ваше состояние после такого проигрыша. – Условия – есть условия, – упирается Авантюрин. – К тому же, я бы не сказал, что проиграл всухую.             Рацио чуть кривит губы от хитрого прищура и слащавой улыбки. Ну естественно – проигрыш в игре не значит проигрыш в их пари. – Если честно, я не особо думал над тем, что хочу вам загадать. – Блефовал, значит? – усмехается Авантюрин. – Как и всю игру, – Рацио утвердительно кивает. Он с тенью задумчивости на лице оглядывается по игральному залу и, хмыкнув, смотрит Авантюрину в глаза: – Можете зайти ко мне завтра. Обсудим условия в более… Личной обстановке. – Я принесу вино. – Как будет угодно.             Авантюрин прощается с удовлетворенной улыбкой и радостным “До завтра, док!”, крикнутым ему в спину; а Рацио позволяет себе легонько улыбнуться такому энтузиазму и своей победе только выйдя из заведения на свежий воздух.