Часть 1

Сегодня, только проснувшись и быстро пробежавшись глазами по своей квартире, Антон понял, что выглядит она слишком пусто и просто, ну, не очень, в общем. Шастуна, к слову, редко смущал вид его халупы, но сегодня он, почему-то, проснулся с мыслью, что что-то не то. Все же с такой мыслью встают с утра пораньше, и в ужас какую холодную осеннюю погоду идут в ближайший магазин, в котором продают картины? Да, Антон решил приобрести картину, а может и несколько и прицепить куда-нибудь на стену, так будет куда красивее. Антон так считает. Вообще-то, Шастун затеял это, скорее всего, от скуки. В универе выходной, кучу материала учить надо, но Антоша решил преобразить свою и без того страшную халабуду. В этом весь Шастун. Кое-как пожарив себе яичницу, ведь это всё, что парень может себе быстро приготовить, Шастун накинул куртку и в предвкушении помчался исполнять задуманное. Вот так неожиданно началось утро Антона. Парня буквально колотило. Ледяной ветер, казалось, пронизывал до костей. Шастун, быстрыми шагами приближался к магазинчику, постукивая зубами от холода. Толкнув довольно тяжелую дверь, Антон вошёл, чувствуя, как тепло помещения, постепенно окутывает его целиком. Шастун замер, кажется, в удивлении даже открыл рот: во-первых, он прифигел от цен. Чёрные цифры на белых бумажечках, которые были прикреплены на каждый товар, бросались в глаза сразу. А во-вторых, магазин был до безумия красив. Всё пестрило яркими красками: картины красовались на белых больших стеллажах, стояли на полу, весели под потолком, подвешенные на верёвках. На полках лежали принадлежности для рисования, рядом стояли мольберты. Антон, всё еще бегая глазами вокруг, тихо прошёл дальше. Внутри было настолько атмосферно и спокойно, что хотелось здесь остаться. — Доброе утро, вам что-нибудь подсказать? — Шастун дернулся и на секунду пожалел, что с ним заговорили, очень уж ему понравилась эта тишина. Он решил, что это по истине сказочное место. Антон обернулся и его взгляд остановился на парне лет двадцати пяти, высокий брюнет с голубыми глазами. — Да... — Шастун подумал, что зря сюда пришел, ведь он точно не знает чего хочет, точнее, вообще не знает. Не имеет понятия. Он, всё-таки, в искусстве не очень-то силён, — Мне нужна картина. Что-то красивое, — в ответ брюнет улыбнулся и шагнул ближе. — Ну, «красиво» — это понятие растяжимое. Вы можете выбрать то, что вам понравится. Вас интересует пейзаж, портрет или может натюрморт? — парень хлопал голубыми глазами, ожидая ответа. Антон замер, но не ясно, от пристального, но по-настоящему завораживающего взгляда или от вопроса. — Я, если честно, без понятия, — Шастун поджал губы. Почему-то ему было стыдно, что он в этом не разбирается. Но, по-сути, это не так и страшно. Подумаешь, может он в чем-то другом хорошо смыслит, наверное. — Хорошо, не переживайте, сейчас мы вам что-то найдем, — брюнет по-доброму улыбнулся и стал показывать не понимающему Шастуну все картины подряд, что бы найти то, что Антону больше приглянется, и если честно, Антону нравилось всё. Прошло больше десяти минут, как Шастун всё же выбрал одну картину из множества предложенных. Брюнет понёс выбранный товар к большому столу в углу магазина, Антон пошёл за ним следом, чтобы оплатить. «Арсений» — вдруг заметив бейджик на груди голубоглазого парня, мысленно прочёл Шастун. Антон внимательно и с интересом смотрел на то, как умело Арсений упаковывает товар, картину, на которой изображены деревья с красной листвой. Создавалось впечатление, что вот-вот и листья вспыхнут и будут гореть ярким пламенем. Тонкие деревья стояли на небольшом участке земли покрытой уже сухой травой в перемешку с опавшей листвой, а оставшееся пространство холста занимало озеро, синее и спокойное. Оно будто в любую секунду было готово потушить горящую листву склонившихся над ним деревьев. В этом определенно что-то есть. В любом случае — очень красиво. — Это всё? — спросил Арсений, продолжая тепло улыбаться Антону. Шастун не сразу ответил, так как, вдруг, подумал о том, что брюнету, стоявшему перед ним, очень шла эта атмосфера. Он, будто, был «в своей тарелке». Эти картины вокруг... Создавалось впечатление, что, как только в конце рабочего дня магазин закрывался, Арсений, лишь слегка коснувшись любой картины, мог оказаться внутри неё. Побывать в том месте, которое художник усердно пытался изобразить на холсте. Казалось, Арсений что-то знал: что сто́ит Антону забрать покупку и покинуть пределы магазина, изображения на холстах оживут, но об этом никто не узнает. Шастун понял, что не уйдет. Не сейчас. Он хочет наблюдать за тем, как умело и со знанием дела, Арсений упаковывает товар, как стоит в паре сантиметров от него и пытается вместе с Антоном подобрать ему картину. Шастун хочет картину. Ещё. Одну. Картину. — Нет, — наконец-то отвечает на вопрос Антон, — Я хочу еще что-нибудь. Можете помочь? — Да, конечно, — живо отвечает Арсений. Он снова подходит к парню, который, от чего-то, смущенно топчется на месте. И вот Арсений снова близко, кажется, Антон слышит его тихое дыхание. Шастун, определенно что-то чувствует рядом с этим парнем, но пока что не может понять, что именно. Арсений не подавал никаких намёков, не флиртовал, а только лишь смотрел и аккуратно касался плеча, когда просил Шастуна пройти вглубь магазина, чтобы показать больше товара. И Антон поплыл. — Что-то присмотрели ещё? — спросил брюнет, — Например вот эта картина, — Арсений указал на портрет какой-то дамы, — Нравится всем, её прям хвалят, но никто не покупает. Такое ощущение, что она проклята, — парень усмехнулся, — Но вы можете её приобрести, если, конечно, не боитесь, — Арсений сощурил глаза. Антон покрылся мурашками. Картина не была страшной, разве что — мрачной. — Зачем вы здесь работаете? — Антон тут же перевел взгляд на парня, ведь вопрос прозвучал резко и, как-то невпопад. Арсений пожал плечами. — Наверное, чтобы продавать проклятые поло́тна, — брюнет попытался выдавить улыбку, — Вот только их никто не покупает. Никому уже это не нужно. Да, приходит пару человек в день. Приходят и уходят, — Арсений погрустнел. Антон мысленно проклинал себя за то, что задал этот вопрос. Парень напротив выглядел поникшим. Шастун был готов купить всё в этом магазинчике, лишь бы осчастливить голубоглазого парня, но увы, без денег это вряд-ли получится. Антон еле насобирал сумму на одну картину, а тут собирается купить еще одну, которую оплатить не сможет. И Антон не понимает, как скажет об этом Арсению. Он боится его обидеть. Боится обидеть того, кого знает от силы час. — Мне нужно, — всё же ответил Шастун, — Я же здесь, а значит, мне нужна картина. Кажется, с сегодняшнего дня, я буду приходить сюда почаще, не чтобы купить, а просто... — неосознанно, Антон стал перебирать кольца на своих пальцах. — Чтобы любоваться искусством? — спросил Арсений, разглядывая Шастуна, который смотрел в пол. «Чтобы любоваться вами», — тут же промелькнуло у Шастуна в голове. Антон поднял взгляд на парня и, тот, будто прочитав его мысли смутился, после чего заговорил: — Так вы выбрали? — спросил парень. — Я, наверное, оставлю это на завтра, — Антон посмотрел на стол в углу магазина, — А сегодня заберу только ту картину, которую вы упаковали. — Да, как скажете, — голос Арсения звучал тихо. Антон смотрел на губы брюнета, которые шевелились в такт его словам. — Вы же будете здесь? — глупый вопрос. Но, а вдруг Арсений собрался завтра уехать, куда-то далеко и надолго, может быть и навсегда, а Антону просто не посчитал нужным об этом сказать, ведь кто он ему? Просто парень, который, похоже, задержался в магазине дольше других. — Куда же я денусь, — и вот снова Арсений одарил Антона этой улыбкой. У Шастуна подкосились ноги от того, насколько красивым был парень, когда улыбался ему. Возможно, он это делал из вежливости, но Антону так хотелось, чтобы улыбка значила то, что Шастун тоже ему понравился. Когда Антон, с картиной в руках, уже подходил к двери, Арсений, неожиданно, окликнул его: — Извините! — Антон обернулся, от чего-то затаив дыханье, — Как вас зовут? Должен же я знать имя того, кто собрался каждый день навещать меня и мои картины, — парень стоял далеко в углу за столом и, склонив голову, ожидал ответа. — Антон, — Шастун вглядывался в глаза напротив. — Очень приятно, Антон, — Шастун кивнул. — И мне, — оба как заколдованные смотрели друг на друга, — Я вернусь, ждите меня, Арсений, — шутливо произнес Шастун и, закрыв за собой дверь, скрылся за углом. — Я буду ждать, — прошептал Попов. Этой ночью не спал никто: Антон рассматривал приобретенную картину, вспоминая голос и рисуя в памяти улыбку брюнета, а Арсений, сидя уже дома за столом, с кружкой горячего чая, пытался набросать на бумаге запомнившееся ему смущенное лицо кучерявого парня.