Попытка не пытка

      Вацлав заинтересовался нейропоротезированнием с тех пор, когда стал аугом. Это началось с самого детства, когда из-за несчастного случая он лишился обеих рук и вынужден был привыкать к нейропротезам практически вживлённым в его кожу. Сначала он внимательно осматривал новые руки, потом вдруг пришло в голову разобрать игрушечный пистолет, подаренный ему отцом. Пистолет разобрал не, на радость, обоих родителей, так как игрушка была очень дорогой, и собрать её обратно у него не получилось. Видя заинтересованность сына механизмами, родители Вацлава купили ему самые лучшие конструкторы Lego в Праге, и с тех пор Вацлав как неугомонный, то и делал, что разбирал и собирал их. Порой он даже не смотря в инструкцию. Злился конечно, из-за того, что не смотрел, но одержимость сборкой перекрала разум.       Когда Вацлав стал подростком, то конструкторы отошли на второй план, и он стал одержим механизмами, и пока не наступил печально известный инцидент, он то и дело проводил в школьном кружке механики, прекрасно собирая конструкторы. Можно сказать, что делал он это с особой страстью в глазах, как словно был рождён для того, чтобы стать механиком. После школы он помогал отцу с ремонтом старой машины.             — Я вижу ты у нас одарённый,сынок? — спросил отец Вацлава.       — Да, пап, я хочу заняться нейропротезированием, я тут подумал, что многим в Праге нужны такие протезы как у меня, — улыбнулся Вацлав.       Отец похвалил сына за тягу к нейропротезированию, но предостерёг о том, что это будет сложно, это только на первый взгляд легко.       — Ничего отец, я справлюсь, — сказал Вацлав.       Время шло, и Вацлав поступил сначала в школу со специальным уклоном, для обучения в которой, его отец заплатил немалые деньги, а потом и в ученики известному врачу в клинике «Протез» в Праге. И понял, что отец был прав. В учении было очень легко, но когда Вацлав поступил в ученики, приживляя руки только отдалённо напоминающим человеку роботам, то стал делать кучу ошибок. Так как страсть к этой науке целиком затмила разум. Он делал ошибку за ошибкой, и чувствуя, что не справляется, начинал расстраиваться и дрожать всем телом.       — Спокойно пан Коллер, главное сосредоточенность. Страсть — это конечно хорошо, но тут важно внимание, — улыбнулся учитель.       — Я понял, — сказал Вацлав.       Он пытался взять себя в руки, но это не всегда получалось, поэтому ошибки продолжались хоть и не часто, а дрожь никак не унималась. Если бы у его учителя были бы другие ученики, он бы вскипел и вышвырнул бы энтузиаста из своей клиники, но их не было и все силы он тратил на ауга увлечённого аугментацией. Такой вот каламбур.       — Сосредоточьтесь пан Коллер, в этом деле эта главная деталь, — говорил учитель.       Вацлав кивал. На конец, он смог взять себя в руки, унять дрожь в теле, и уменьшить количество своих ошибок до одной, а под конец учебного дня, ошибок и вовсе не делал. Но это не означает, что после этого его допустили к реальному делу. Учитель сказал, что раз справился с руками, то на следующий день, научит его приживлять механические ноги к роботу, а потом уже более ювелирные аугментации последуют.