Вернутся к фанфику
Точка исчезновения
1 февраля 2026, 17:56— То есть проблема с оружием решена?
— Решена. Мы можем разводиться.
Фадиме поднялась из-за стола и направилась в свою комнату. Она мечтала избавиться от Фуртуны с того самого дня, когда Ширин принудила их к этому браку. Но сейчас, когда появилась реальная возможность легко и просто разойтись с ним, почему-то сердце неприятно сжалось, а тревожное предчувствие прочно поселилось внизу живота.
Исо смотрел ей вслед, ощущая полное отчаяние от мысли, что сердце его жены так и не растаяло. С первого дня после свадьбы он понимал, завоевать её доверие будет невероятно тяжело. Фадиме не подпускала к себе просто так, и их договорённость быть «армейскими товарищами» вовсе не означала, что лёд между ними начнёт таять. Но Исо был полон решимости растопить его, наперекор их прошлому, противостоянию семей и отцов. От одного её вида у него срывало голову. Он чувствовал, что и она к нему не совсем равнодушна, хотя бы по тому особенному взгляду, которым она смотрела на него тогда, в домике, в их первую «брачную» ночь. И вот теперь, спустя столько времени, когда казалось, что он почти достиг цели… она спокойно говорит ему о разводе.
Он сам не раз говорил ей о разводе, они с самого начала обозначили чёткие границы и правила. Так почему же сейчас мысль о том, что они разведутся станет реальностью, причиняла такую острую боль? Исо сжал кулаки, чувствуя, как гнев и отчаяние смешиваются в тугой комок под рёбрами. Он тяжело вздохнул. Дядя всё ещё был на свободе, и это был веский аргумент. Направляясь за женой, он застал её в комнате. На кровати уже лежал открытый чемодан, а сама девушка лихорадочно рылась в тумбочке, будто стараясь побыстрее стереть все следы своего присутствия в общем доме.
— А ты не забыла, что одной из причин нашего брака был приказ убить тебя? — его голос прозвучал резко в тишине комнаты.
Фадиме, на удивление, даже не вздрогнула от его неожиданного появления. А может… она его ждала? Девушка медленно развернулась к парню и с вызовом приподняла бровь.
— Он не станет меня убивать, — слова сорвались с её губ слишком легко и беспечно.
От такой откровенной легкомысленности у Исо что-то сдавило внутри, и он, сам того не осознавая, сделал несколько шагов вперёд, сокращая расстояние.
— Фадиме.
— Что, мой дорогой муженёк? — в чемодан полетела очередная кофта, скомканная в тугой комок. Казалось, она пыталась упаковать не только вещи, но и сам этот разговор, поскорее от него избавившись. Каждый раз, когда он оказывался слишком близко, а его прикосновения задерживались на её коже дольше положенного, её охватывало странное, сбивающее с толку волнение. Глупый интернет нашептывал, что это называется влюблённостью.
— Мы не можем развестись сейчас. Давай подождём ещё немного.
— Подождать? — она фыркнула, хватаясь за следующий свитер. — Ждать чего, Исо? Мы договорились! Как только угроза минует мы свободны. Угроза миновала. Всё просто.
— Ничего не просто! — его голос повысился, в нём прорвалось раздражение и страх.
— Это не игра, Фадиме! Ты думаешь, дядя, узнав, что брак фиктивный, просто пожмёт нам руки и отпустит?
— А какая ему разница? Скажем, что не сошлись характерами. Я Кочари, а ты Фуртуна. Ты получил что хотел и мы разводимся. — выпалила она, и тут же покраснела, поняв двусмысленность своих слов.
В его глазах вспыхнул опасный огонёк. Он подошёл так близко, что ей пришлось запрокинуть голову, чтобы встретиться с его взглядом.
— Что именно я получил, Фадиме? — прошептал он, и его голос стал низким, вкрадчивым. — Спальное место на полу, когда мы спим у кого-то из наших родственников, твои избегания? Или всё-таки что-то ещё?
Она отступила на шаг, наткнувшись на край тумбочки. Паника, острая и липкая, подступила к горлу. Она боялась этих разговоров, боялась этой близости, боялась, что он увидит её смятение и всё поймёт. А она хотела понять всё сама, ну хотя бы для начала.
— Прекрати. Не загоняй меня в угол. Мы же договаривались и ты помнишь про наши правила.
— Я устал от твоих правил, — он не отступал. — Ты бежишь. Прямо сейчас. Ты пакуешь чемоданы не потому, что опасность миновала, а потому, что боишься вот этого. — Он провёл рукой по воздуху между ними, будто очерчивая невидимое, но плотное напряжение. — Ты стыдишься того, что чувствуешь что-то ко мне. Признайся.
— Я ничего не чувствую! — крикнула она, но голос её предательски дрогнул. — И я не собираюсь это обсуждать. Отойди.
Но он не отошёл. Вместо этого его руки вцепились в её плечи, прижимая к тумбочке. В его взгляде уже не было гнева, только отчаянная решимость и та самая, невысказанная потребность, которую она так боялась увидеть.
— Тогда докажи, — выдохнул он. — Докажи, что между нами ничего нет.
И прежде чем она успела что-то выкрикнуть или оттолкнуть его, его губы накрыли её. Это был жёсткий, требовательный, но горький поцелуй. В нём была вся его боль от её предстоящего ухода, весь немой вопрос и вызов. Она замерла, парализованная шоком и этим нахлынувшим вихрем ощущений. Её руки упёрлись в его грудь, но не оттолкнули. А потом… потом её собственное тело предало её. Веки сомкнулись, а пальцы, вместо того чтобы отпихнуть, вцепились в ткань его свитера, словно ища опоры в этом головокружительном падении. Она отвечала на поцелуй. Робко, неохотно, но отвечала, и от этого стыд жёг её изнутри ярче любого гнева.
Он почувствовал её ответ, его объятие стало крепче, а поцелуй глубже, на миг потеряв свою горечь, наполнившись чем-то похожим на надежду. И это стало последней каплей. Надежда была страшнее всего.
Собрав всю свою волю в кулак, Фадиме резко вырвалась, оттолкнув его с силой, которой он не ожидал. Она тяжело дышала, губы её горели, а глаза были полы слезами ярости и унижения. В первую очередь перед самой собой.
— Вот этого я и боялась, — прошипела она, срывающимся голосом. Она поддалась этому чувству под название влюблённость и ей срочно нужно было избавиться от него. Потому что это неправильно.
Не дав ему опомниться, она выскользнула из комнаты, оставив его одного среди разбросанных вещей и зияющего пустотой чемодана. Через мгновение с улицы донёсся рёв заведённого двигателя её машины, который быстро стал затихать в отдалении. Исо остался стоять один в комнате, с чувством того, что это был конец. Но кто ему поможет, если не бабушка?
***
Исо зашёл в особняк, с порога прислушиваясь к непривычной тишине, что царила в гостиной. На его удивление, всё было спокойно непривычно и даже подозрительно спокойно. Может, потому что не было его матери, чей звонкий голос обычно наполнял это пространство суетой и приказами? Тихо шагая по знакомым коридорам, он отметил про себя, что бабушка должна быть в своей комнате, и сразу же направился к ней. Спустя несколько минут, потраченных на обязательный обмен любезностями и вопросы о здоровье, Исо, не в силах больше терпеть, решил перейти сразу к сути дела. — Фадиме хочет развестись. Я пытался её отговорить, уговаривал, приводил аргументы… но она словно одна из собственных коз… такая же упрямая и непробиваемая! — Нога парня непроизвольно дрожала, и он тяжело выдохнул, сжав виски пальцами. Ширин с присущим ей величавым спокойствием взяла внука за руку и мягко, но твёрдо сжала её в своих тёплых ладонях. Наблюдать за его метаниями было и грустно, и отчасти интересно, так ярко в нём проявилось давно забытое живое чувство. — Ты изменился, мой дорогой. За эти недели стал гораздо серьёзнее и ответственнее. Фадиме и твой новый статус мужа явно пошли тебе на пользу, — она мягко улыбнулась, глядя на него с тёплой проницательностью. — Бабушка, ты меня вообще слушаешь? — почти взмолился Исо, его голос дрогнул. — Фадиме хочет развестись со мной. Сейчас, немедленно! Нам нужно что-то сделать, как-то остановить её! — На его лице играли все оттенки волнения: от страха до беспомощной ярости. — Не «нам», мой мальчик. Тебе. Останови её. Но не угрозами и не доводами рассудка. Останови её своей любовью к ней, — произнесла Ширин тихо, но так чётко, что каждое слово прозвучало как приговор. Исо резко вскочил с места, будто его ударили током или хлестнули по лицу. Кровь бросилась в голову. — Что?! Что ты несешь? Какой ещё любовью? О чём ты вообще? — Он замер посреди комнаты, смотря на неё широко раскрытыми глазами, полными отрицания и паники. — Я прожила на этом свете достаточно долго, чтобы безошибочно понимать твой взгляд, Исмаил. Тот самый взгляд, которым ты смотришь на свою жену, когда думаешь, что она не видит. Ты любил её задолго до того, как вы стали мужем и женой, — продолжила бабушка невозмутимо, её глаза светились глубоким, почти печальным знанием. Исо в отчаянии раскинул руки вверх, словно взывая к небесам или прося у Бога помощи против этой нелепицы. В горле пересохло. — Что за чушь ты несёшь, бабушка? Любил? Это невозможно! Мы… мы всегда только ругались и сейчас продолжаем. Она меня ненавидела. Я её похитил, её семья пыталась меня убить, мы поженились из-за обстоятельств.Какая может быть речь о любви? — Он задышал чаще, прохаживаясь по комнате. — Это… это просто обстоятельства или… — он запнулся, не в силах подобрать слова. — Или самая настоящая, неудобная и не вовремя пришедшая любовь, — мягко закончила за него Ширин. — Именно поэтому её возможный уход причиняет тебе такую боль, потому что ты боишься её потерять. Навсегда. Исо замер, уставившись в пол. Все его доводы, вся злость, всё отрицание разбивались о тихую, непреложную уверенность в голосе самой мудрой женщины в его жизни. И от этого признания, насильно вытащенного на свет, стало невыносимо страшно. Страшнее, чем перед любым врагом…или стадом коз… В самом разгаре напряжённого разговора ни внук, ни бабушка не заметили, что за дверью их подслушивали. Дядя, от чьей угрозы они когда-то пытались защитить Фадиме, стоял, прижавшись к стене, и ловил каждое слово, крутя в руках чётки. На его лице, искажённом холодной ненавистью, появился хищный оскал. «Лишить Адиля одного из самых дорогих людей…» — эта мысль, сладкая и ядовитая, пронеслась в его голове, обретая форму чёткого плана. Шериф медленно достал телефон, его пальцы скользнули по экрану с ледяной точностью. Он набрал короткое, безжалостное сообщение Бихчету: «Избавьтесь от Фадиме Кочари. Но без следов. Чисто.» Отправив приказ, он тут же, не задумываясь, стёр его у себя из истории переписки, уничтожив улику. Затем, не издав ни звука, он развернулся и бесшумно вышел из особняка, растворившись в вечерних сумерках. Доверие к племяннику было окончательно и бесповоротно растоптано. Теперь у него был новый, куда более мрачный путь к своей цели.
***
Фадиме выехала с территории дома Кочари. Целый день она провела в родном гнезде, в тщетных попытках обрести покой и ясность. О своём решении развестись брату она пока не сказала ни слова. Может, потому что сама ещё не была до конца уверена в этом шаге. А может, боялась его реакции, зная Адиля, он точно сойдёт с ума от гнева и разочарования. Несколько долгих часов она просидела взаперти в своей комнате, и, к её удивлению, её никто не тревожил. Похоже, все чувствовали, что с ней что-то приключилось, и ей нужно время, чтобы разобраться в себе. Но уединение не помогало. Тяжёлые мысли, словно назойливые мухи, продолжали кружиться в голове. В отчаянии она даже отправилась к стаду, надеясь, что привычная работа, запах овечьей шерсти и горный ветер прогонят смятение. Однако единственная мысль, которая упрямо выкристаллизовывалась из всего этого хаоса, была проста и пугающе ясна, что ей нужно вернуться. Вернуться домой. К нему. Время было уже позднее, и чтобы никто из домашних не начал задавать лишних вопросов и что-то заподозрил, нужно было уезжать сейчас. — Уже слишком поздно, — мягко остановил её Адиль, провожая до машины и положив руку ей на плечо. — Может, останешься переночевать? Не хочется отпускать тебя одну в такую темноту. — Нет, Исо волноваться будет. Он уже несколько раз звонил, — солгала Фадиме, опуская взгляд. На самом деле телефон молчал, и эта тишина беспокоила её ещё сильнее. — Надо ехать. Чем быстрее выеду, тем быстрее доеду. Она открыла дверцу машины и, обернувшись, крепко обняла брата на прощание, вдыхая знакомый, успокаивающий запах родного дома. — У вас там всё хорошо? — Адиль отстранился, держа её за плечи, и пристально окинул младшую сестру оценивающим взглядом, словно пытаясь прочесть на её лице скрытые строки. — Он тебя не обижает? — Не обижает, — ответила Фадиме, и это была чистая правда. Действительно не обижает. На удивление, даже заботится, хоть и маскирует это под колкости, раздражение или свою версию «армейской» опеки. Девушка невольно вспомнила поцелуй и её щёки предательски залились тёплым румянцем. Адиль заметил это, и в уголках его глаз легла лёгкая, понимающая улыбка. — Тогда хорошо, — произнёс он, отпуская её. — Езжай аккуратно.***
На часах давно пробила полночь. Исо нервно расхаживал из угла в угол по пустому, непривычно тихому дому, в десятый раз проверяя экран телефона. Последнее сообщение так и висело без ответа. Неужели она настолько обиделась, что даже не сочла нужным предупредить о том, что останется у брата? Горькая обида смешивалась с нарастающей тревогой. — Ну придешь ещё ты домой, полумафия, — прошипел он в тишину, сдавливая виски ладонями. Фуртуна плюхнулся на диван и запустил пальцы в волосы, с силой оттягивая их назад, будто пытаясь физически остановить поток мыслей. Неприятное, липкое предчувствие, зародившееся ещё днём, теперь разрослось, охватив всё тело ледяной тяжестью. Что-то было не так. Резкий, пронзительный звонок телефона заставил его вздрогнуть. Сердце ёкнуло от облегчения наконец-то! Наверняка Фадиме одумалась и решила сообщить, что сегодня её не будет. Но, увидев на экране светящийся номер Адиля, он опешил, и облегчение мгновенно сменилось новой волной беспокойства. — Брат? — Брат, брат, — в трубке прозвучал напряжённый, сдавленный голос Адиля. — Передай телефон Фадиме. Никак дозвониться не могу. Вы хоть совесть имейте, почему она до сих пор не перезвонила, как приехала? Я понимаю, что у вас там чувства прут через край, — в его голосе сквозь тревогу пробивалось раздражение, — но не до такой же степени, чтобы обо всём остальном забыть! Исо застыл на месте, а потом резко вскочил с дивана, как будто его ударило током. Слова мужчины обожгли сознание ледяным ужасом. Всё внутри оборвалось и упало в бездну. — Брат… — его собственный голос прозвучал хрипло и неузнаваемо. — Она как уехала от тебя днём, так её здесь и нет. Я… я думал, она у тебя решила остаться. В трубке наступила мёртвая тишина, такая густая и тяжелая, что её почти можно было потрогать. Потом раздался резкий, прерывитый выдох, полный того же леденящего страха, что сейчас сдавил и сердце Исо. — Что… что ты сказал? — голос Адиля сорвался на высокой ноте. — Она выехала от нас больше шести часов назад. Сказала, что ты волнуешься и звонил. — Я не звонил, — прошептал Исо, и мир вокруг поплыл. Он почувствовал, как пол уходит из-под ног, и прислонился к стене для опоры. — Она… она должна была быть здесь. Она не вернулась. Тишина в трубке теперь звенела набатом. Предчувствие, которое мучило его весь вечер, материализовалось в худший из возможных кошмаров. Фадиме исчезла. Где-то в ночи, между их домом и домом Кочари, её не стало.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!