Часть 2

— Вот, Павла, скажи… Нам по тридцать пять лет… Как нам выходить замуж? — в припадке ностальгии спрашивает Рая, подпирая голову рукой. — Ну… Мое мнение ты знаешь, оно тебе кажется до невозможного простым, — произносит Чичикова, подливая ей горяченькой. Рая сокрушенно вздыхает, на миг в голове проскальзывает идея еще раз описать своих женихов, которые были разных достатков и возрастов, но потом плюет на это и закусывает губу, на что в миг обращает внимание Чичикова, вздрогнув. Она перемещает стул прямо к Павле. Садится и рассматривает ее лицо внимательно, с усталостью и теплом. — Вот. Чем. Ты. Мне. Нравишься? Павла степенно поднимает граненый стакан и чокается с застывшим и слегка плещущим на пол стаканом Адуевой, нетипично для себя подмигивает, а потом произносит: — Вот за это и выпьем! Она опрокидывает в себя водовку, закусывая бужениной, а потом смотрит на Раю, которая с мрачным выражением лица смотрит на нее, так и не притронувшись к своему напитку. — Павла… Мы старые девы… — с тоской произносит она, а когда Павла пытается хоть что-то сказать, отставляет стакан в сторону и начинает гладить ее лицо. — Такая круглая, — нежные прикосновения Раи Павле нравятся, она смотрит на нее как привороженная. — Такая теплая, такая… как луковичка. Пальцы по-прежнему исследуют ее лицо и кажется, что Рая сейчас заплачет, но Павла ее хорошо знает — после разговора о женихах снова будет говорить о том, как разбогатеть на тех дрянных работах, что могут попасться. Но она вдруг тянется к губам Чичиковой своими, оставляет на них влажный поцелуй, а потом трогает своим носом ее нос. Чичикова бледнеет, Рая отстраняется. — Просто так исторически сложилась, что все самое лучшее не сейчас, — почему-то нервно произносит Чичикова и виновато улыбается. Рая, поднимаясь с пододвинутого вплотную стула к Чичиковой, совершает какое-то движение бедрами, как при вальсе, что последней очень нравится. — Назови меня еще раз своей Копейкиной, если хочешь увидеть завтра, — резко разворачивается Адуева и смотрит на Чичикову с вызовом. Все леденеет внутри, не хочется, чтоб такое было в последний раз. Ни одной. — Ты моя Копейкина, — нежно выдыхает Павла и смотрит на Адуеву мягко. Та счастливо смеется, а потом, находя свое пальто, спешит к двери, где столпились и Паранька, и Агафрена. Сказала что-то грубое обеим, и тут же послышалось, как дверь скрипит. Чичикова не особо способна на сильные чувства, но понимает, что больше всего любит этот скрип — когда Рая к ней приходит и когда Рая идет к дяде. Она улыбается расслабленно, понимая, что услышит это еще не раз.