Вернутся к фанфику
Глава 12
2 февраля 2026, 16:49В это время Агнес сидела в фургоне скорой помощи. Всё вокруг казалось неестественно тихим, словно мир на мгновение остановился, оставив лишь приглушённые гулкие звуки приборов и дыхания. Она не до конца понимала, что происходит. Всё было рваным, несобранным, словно сон после наркоза: голоса врачей, скрипы носилок, мерцающий свет приборов — и снова тишина.
Меллиса строго сказала ей сидеть здесь и ждать. Сказала спокойно, уверенно, так, что спорить даже не приходило в голову. Поэтому Агнес сидела. Ждала. Она опустила руки на колени, скрестила пальцы, но пальцы дрожали. Каждый вдох казался тяжёлым — лёгкие сопротивлялись, тело стонало, будто не желало полностью просыпаться после шока и боли.
Снаружи было подозрительно тихо. Не слышно было ни машин, ни людей, ни привычного вечернего шума города. Иногда Агнес зевала — лёгкое движение, но тут же морщилась, придерживая бок. При каждом зевке что-то внутри дёргалось, словно крючки невидимых мышц сцепились и тянули её изнутри. Она тихо выдохнула, опустила голову, прислонив затылок к холодной стене фургона.
Хоть бы всё уже закончилось…
И вдруг двери фургона резко распахнулись.
Агнес вздрогнула, сердце подскочило к горлу, дыхание прерывисто застучало в груди.
— Стайлз? — выдохнула она, удивлённо, почти инстинктивно, но уже через мгновение её взгляд опустился вниз.
На девушку.
Бледную, неподвижную, с руками, свисающими безвольно вдоль тела. Всё тело казалось безжизненным, лишённым силы, а кожа была прозрачной, словно свет пробивался сквозь неё.
Стайлз, тяжело дыша, с напряжением, которое ощущалось во всём его теле, аккуратно уложил незнакомку на кушетку. Его руки дрожали, но дрожь эта была не от усталости, а от адреналина, от ощущения, что каждая секунда может стоить жизни. Грудь поднималась и опускалась резко, волосы прилипли к лбу от пота, а взгляд был собран, внимателен, сосредоточен.
Агнес перевела взгляд с девушки на Стайлза.
— Стайлз… что происходит? — её голос прозвучал быстрым, торопливым, почти паническим. — Откуда ты тут? И кто эта девушка?
Вопросы сыпались один за другим, но ответа сразу не последовало. Стайлз захлопнул двери фургона, изолируя их от внешнего мира, и медленно обернулся к Агнес.
— Это… так скажем, сестра друга, — коротко произнёс он, не поднимая глаз. Его тон был строгий, сдержанный, будто он сам не имел права объяснять больше.
Он замер, прислушиваясь, напрягался, словно тело само пыталось уловить малейший звук. Агнес уже собиралась что-то сказать, когда Стайлз молниеносно оказался рядом и ладонью закрыл ей рот, прижав палец к губам.
Тихо. Очень тихо.
Агнес замерла. Сердце забилось быстрее, дыхание стало поверхностным, почти прерывистым. Она чувствовала каждый удар сердца в груди, слышала, как оно гулко бьётся в ушах. Она последовала за его взглядом и увидела в маленьком окошке фургона тень.
Кто-то ходил снаружи.
Стайлз осторожно приподнялся, прислонившись к стеклу, и заглядывал в окно, стараясь разглядеть хоть что-нибудь. Несколько секунд длилось напряжение, словно время растянулось, замерло. Затем шаги стихли.
Ушёл.
Или сделал вид, что ушёл.
Стайлз медленно повернулся к Агнес и многозначительно качнул головой, взгляд острый, собранный.
— Сказочный день, — пробормотал он тихо, едва слышно, словно это была попытка улыбнуться сквозь усталость и напряжение.
Агнес моргнула, явно не понимая, уместна ли эта шутка сейчас. В её глазах мелькнули вопросы, страх, недоумение — но она молчала. Она наблюдала, как Стайлз следит за внешним миром, как каждое его движение наполнено осторожностью, вниманием, внутренней силой и ответственностью.
Тишина снова опустилась на фургон, но уже не пустая — она была наполнена ожиданием, напряжением и невысказанными словами. Стук сердца Стайлза, её собственное дыхание, приглушённый шум приборов — всё это создавалось ощущением, будто они сидят на краю чего-то большого, опасного и непостижимого.
Агнес слегка откинулась на спинку сиденья, оперев голову, и впервые за долгие часы почувствовала, что может дышать чуть свободнее. Стайлз, не отводя глаз, продолжал следить за дверью, за окнами, за тенью, которая могла появиться вновь.
***
Её взгляд снова и снова возвращался к девушке на кушетке. Слишком бледная. Слишком тихая. Слишком… неподвижная. Эта неподвижность была не просто отсутствием движения — она была неправильной. Такой, от которой холодок ползёт по позвоночнику, а внутри поднимается липкое, тяжёлое предчувствие. — Стайлз… — тихо позвала Агнес, почти шёпотом, словно боялась спугнуть сам воздух. Он проследил за её взглядом. И в ту же секунду его лицо изменилось. Краска ушла мгновенно. Как будто кто-то выключил свет изнутри. — Кора?.. — выдохнул он, и это имя прозвучало так, словно он боялся услышать ответ. Он оказался рядом с кушеткой за одно движение. Резко наклонился, прижал ухо к её груди. Ладонь легла ей на плечо — тёплая, живая, слишком контрастная с её холодной кожей. Секунда. Вторая. Стайлз не дышал. — Кора! — позвал он громче, в голосе прорезалось отчаяние. — Кора, слышишь меня?! Никакой реакции. Агнес почувствовала, как внутри всё сжимается, будто сердце медленно берут в тиски. — Стайлз… — её голос дрогнул, стал тоньше. — Она… она что, умерла? Он резко выпрямился. Лоб мгновенно покрылся потом. Руки заметались, будто не знали, за что хвататься. Мысли путались, спотыкались друг о друга. — Так… ладно… — заговорил он быстро, сбивчиво, больше для себя, чем для неё. — Нет. Нет-нет-нет. Только не сейчас. Пожалуйста, только не сейчас. Он приподнял подбородок Коры, проверяя дыхание — ничего. Слишком тихо. Слишком пусто. Зажал ей нос, открыл рот и наклонился. И начал дышать. Выдох. Ещё один. Неровно, отчаянно, будто в каждом выдохе было не только воздух, но и упрямое, злое: ты не имеешь права умереть. — О господи… — прошептала Агнес, прижимая ладони ко рту. Её глаза наполнились слезами. — Что ж это за город такой… Стайлз её не слышал. — Давай же! — выдохнул он, на секунду отрываясь, чтобы вдохнуть. Голос сорвался. — Давай, Кора… давай… Он снова наклонился. — Давай! И в следующий миг Кора закашлялась. Резко. Хрипло. Судорожно. Её тело дёрнулось, грудь поднялась, она жадно втянула воздух, словно вынырнув из глубины, куда уже почти ушла. Она не очнулась. Но она дышала. Живая. Агнес резко выдохнула — громко, дрожа, будто всё это время действительно не дышала. Сердце колотилось так сильно, что отдавалось в висках и горле. Ноги стали ватными. Они со Стайлзом переглянулись. — Это было… — Агнес сглотнула, пытаясь собрать голос. — Это было круто. Стайлз кивнул, не отрывая взгляда от Коры. — Спасибо, — сказал он тихо. Не Агнес — миру. Или кому-то выше. Он осторожно поправил Коре голову, подложил под неё сложенную куртку, делая это с такой бережностью, будто боялся спугнуть сам факт её дыхания. Будто одно неосторожное движение — и всё исчезнет. Время здесь вело себя странно. Оно тянулось, растекалось, будто само не хотело идти вперёд. Снаружи не было ни сирен, ни голосов, ни шагов. Только далёкий гул бури где-то за пределами и редкий треск металла фургона, остывающего после напряжения. Стайлз сел напротив, уперев локти в колени. Его нога дёргалась — рвано, нервно, словно тело жило собственной жизнью. Он этого даже не замечал. Взгляд был усталым, но цепким, внимательным. Агнес смотрела на него украдкой. Сейчас перед ней был уже не болтливый парень с бесконечными шутками и нервной иронией. Сейчас она видела человека, который не растерялся. Не убежал. Не закричал. Который, задыхаясь, возвращал дыхание другому. И у него получилось. — Стайлз… — тихо сказала Агнес. Он вздрогнул, словно его выдернули из мыслей, и повернул голову. — Что такое? — спросил он. Голос стал спокойнее, но напряжение всё ещё держало его изнутри. Агнес сглотнула. — Помнишь… когда ты спросил меня про чудовищ в полнолуние? Стайлз задумался. Брови медленно сошлись, потом он коротко кивнул. Он помнил. — Ты же… — её голос стал тише, почти ломким, — ты имел в виду оборотней? Стайлз тяжело выдохнул. Так, будто держал это внутри слишком долго. Он отвёл взгляд, провёл рукой по лицу, собираясь с мыслями. А дыхание Агнес стало сбивчивым. Потому что она уже знала. Те глаза. Красные. Не отражение. Не блик. Не игра света. Всё это было настоящим. — Стайлз… — прошептала она. — Это всё они? Здесь… в этом городе… правда обитают оборотни? Он закрыл глаза на секунду. А потом сказал: — Да. Просто. Честно. Без попытки смягчить. — Да, ты права. И… ты должна знать это. После того, что с тобой случилось. Слова упали тяжело. Как камни. Агнес всхлипнула — не от слёз и не от паники. От осознания. Либо этот город сошёл с ума. Либо мир оказался куда страшнее, чем она когда-либо могла представить.***
Прошло несколько минут. Агнес сидела на холодной жесткой поверхности фургона, дышала медленно, глубоко, стараясь с каждым вдохом заглушить дрожь, которая всё ещё пробегала по телу. Сердце постепенно переставало колотиться так яростно, мышцы постепенно отпускали напряжение, в голове сглаживались резкие края паники. Казалось, мир немного успокоился, будто после сильной бури, когда остаётся только тишина и запах металла, краски и дождя на асфальте. И вдруг… Чёрный мотылёк. Он появился словно из воздуха, тихо, почти незаметно, и лёг прямо на её руку. Крошечный, мягкий, с блестящими крыльями, он сидел неподвижно, будто изучал её. Агнес моргнула, удивлённо разглядывая его. Усмехнулась — странно, нервно, почти неосознанно. Стайлз, сидящий рядом, заметил движение и повернулся к ней, нахмурившись: — Что? — спросил он, словно не понимая, что происходит. Она уже хотела осторожно дотронуться до мотылька пальцем, когда боковым зрением заметила ещё одного. Тот запутался в пряди её волос, вздрагивая, словно сопротивляясь. Потом появился ещё один. И ещё. И ещё. Улыбка исчезла с лица Агнес. Её руки дрожали, когда она начала осторожно размахивать ими, пытаясь отогнать мотыльков, но они не улетали. Наоборот — их становилось всё больше и больше, они появлялись со всех сторон, заполняли пространство, как будто сама ночь решила просочиться внутрь фургона, стелилась по воздуху, касалась кожи, волос, губ, вплетаясь в лёгкий холодный ветерок. — Агнес? — спросил Стайлз, нахмурившись, напряжённо всматриваясь. — В чём дело? Он ничего не видел, но она видела всё. — Нет… — прошептала она, голос дрожал, срываясь в тихое рыдание. — Нет, нет, нет… И вдруг она вскрикнула, резкий, пугающий звук, и, как будто управляемая страхом и инстинктом, резко выскочила из фургона. — Агнес, нет! — одновременно крикнул и шёпотом вырвался Стайлз. — Назад! Вернись! Она махала руками, пытаясь отогнать мотыльков, дышала слишком быстро, слишком рвано. Паника делала её движения хаотичными, но мотыльки кружились вокруг, неуловимо, их стало слишком много, и они словно сливались в единую черную волну. И в этот момент — глухой, резкий удар. По затылку Стайлза. Он рухнул на асфальт мгновенно, тело словно обесточилось. Ни крика, ни стонов, только глухой стук и мгновенная тьма сознания. Агнес замерла. Мотыльки всё ещё были здесь. Они кружились, завораживающе, пугающе, их было уже не десятки, а сотни — тьма из крыльев, густая и почти материальная, которая касалась кожи и лица, будто сама ночь дышала на неё. Она медленно подняла голову. И перед её лицом возникло оно. Лицо из искажённой тьмы, изрезанное, лишённое человеческого — настоящее, ужасное лицо Дженифер. Дарaка. Агнес не успела закричать. Мир вокруг начал темнеть по краям, словно кто-то медленно тушил свет, погружая всё в тьму, забирая цвета, звук, дыхание, оставляя только холод и страх. Последнее, что она услышала, был голос. Холодный, женский, будто стекло сковывало слова, без эмоций, но полный власти и угрозы: — А вот и последний мудрец. И потом — тьма.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!