Вернутся к фанфику
40. Точка, где сходятся все линии разлома.
6 августа 2026, 08:53Все вы трусы.
Последние слова Фена Риорсона (отредактировано)
***
Солнце стояло высоко, и его золотые лучи заливали поле, которое расстилалось перед старой каменной крепостью. Трава была мягкой и зелёной, и она щекотала мои босые ноги, когда я бежала вперёд, чувствуя, как ветер играет с моими волосами. — Догони меня! — крикнула я, оборачиваясь через плечо. — Ты слишком медленный! Позади меня бежал Ксейден. Он уже почти догнал меня, но я увернулась в последний момент, и он пролетел мимо, потеряв равновесие. — Эли! — крикнул он, смеясь. — Ты нечестно играешь! — Я просто быстрее тебя! — ответила я, и снова побежала. У старого дуба, который рос на краю поля, сидел Гаррик. Он сидел на траве, прислонившись спиной к шершавому стволу, и точил деревянный меч. Его движения были медленными и сосредоточенными, и я видела, как стружка падает на землю. — Гаррик! — крикнула я, подбегая к нему. — Ты видел, как я его обогнала? Он поднял голову, и на его губах появилась лёгкая улыбка. — Видел, — сказал он, и его голос был глубоким и спокойным. — Ты становишься всё быстрее. Ксейден подбежал к нам, тяжело дыша, и рухнул на траву рядом с Гарриком. — Она слишком быстрая, — сказал он, улыбаясь. — Я не могу её догнать. — Это потому что ты слишком много ешь, — сказал Гаррик, и я видела, как он качает головой. Я села рядом с ними и посмотрела на Гаррика, спросив: — А что будет на ужин? Гаррик задумался, проводя пальцем по лезвию деревянного меча. — Я слышал, что твоя мама готовит тушёное мясо с картошкой. — Ур-а! — закричала я, вскакивая на ноги. — Я люблю тушёное мясо! Ксейден засмеялся, и я видела, как он качает головой. — Ты любишь всё, что готовит мама, — сказал он. — Потому что она лучшая! — ответила я. Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в тёплые оранжевые и розовые тона. Поле, где мы играли, стало ещё красивее — трава словно светилась изнутри, а тени от старого дуба вытянулись длинными, причудливыми полосами. Я сидела на траве, скрестив ноги, и смотрела, как Ксейден и Гаррик спорят о чём-то, что казалось мне неважным и бесконечно далёким. — Гаррик, ты же не умеешь готовить! — смеялся Ксейден, и я видела, как его глаза блестят. — Зачем ты споришь о том, что будет на ужин? — А ты умеешь? — парировал Гаррик, и я видела, как он приподнимает бровь. — Помнишь, как ты пытался испечь хлеб в прошлом году? Я засмеялась, вспоминая, как Ксейден стоял на кухне, весь в муке, а на столе лежал чёрный, подгоревший кусок теста. Это было смешно. — Это был эксперимент! Я встала и подошла к Гаррику, который всё ещё сидел под деревом, и села рядом с ним, прижимаясь плечом к его руке. Он был тёплым, и я чувствовала себя рядом с ним в безопасности. — Ты научишь меня завтра фехтовать? — спросила я, и мой голос был тихим. Он повернулся ко мне, и я видела, как его лицо становится мягче. — Конечно, — сказал он. — Но если ты будешь плакать, я откажусь. — Я не буду плакать! — возмутилась я, хотя знала, что буду. Мы сидели так, глядя, как солнце медленно исчезает за горизонтом. Я слышала, как Ксейден напевает что-то себе под нос, как ветер играет с листьями на дереве. Я чувствовала запах дома, который доносился из крепости — запах хлеба, мяса и чего-то сладкого.***
Я сидела на коленях отца, чувствуя, как его рука обнимает меня, как его голос тихо звучит в тишине комнаты. Свечи мерцали на столе, а за окном уже темнело, и только звёзды начинали зажигаться на небе. — Пап, — сказала я, и мой голос был сонным. — Расскажи мне сказку. Он улыбнулся, и я видела, как его глаза становятся мягче. Он провёл рукой по моим волосам, и я чувствовала, как его пальцы касаются моей макушки. — Хорошо, — сказал он, и его голос был глубоким и спокойным. — Слушай. Он начал рассказывать историю о драконах, о грифонах, о вэйнителях, которые крали магию у мира. Он говорил о том, как первые всадники объединились, чтобы защитить свои земли, о том, как они создали чары, которые защищали их от зла. — И они жили в мире и согласии, — сказал он, и я слышала, как его голос становится тише. — Но зло не дремлет. Оно всегда ищет способ проникнуть в мир. Я подняла на него глаза, чувствуя, как внутри меня поднимается тревога. — Вэйнители существуют на самом деле? Он посмотрел на меня, и я видела, как его лицо становится серьёзным. — Слушай меня внимательно, Эли, — сказал он, и его голос был твёрдым. — Ты должна знать, что сказки — это не просто сказки. В каждой из них есть доля правды. Не слушай тех, кто говорит, что это просто выдумки. Они не знают, о чём говорят. Я кивнула, чувствуя, как его слова оседают в моей душе. — Хорошо, пап, — сказала я. — Я буду помнить. Он улыбнулся и поцеловал меня в лоб. — Ты хорошая девочка, — сказал он. — Ты должна быть сильной. Ты должна быть храброй. И помни, что истина всегда найдёт способ проявиться. Я закрыла глаза, чувствуя, как его голос убаюкивает меня. Я знала, что его слова останутся со мной навсегда. Я знала, что я никогда не забуду того, что он сказал.***
Я стояла в центре комнаты. Я сжимала руки в кулаки, чувствуя, как страх заполняет меня целиком. Вокруг меня были стены — знакомые стены моей детской комнаты. Тёплое дерево, игрушки на полках, кровать с мягким одеялом, которое пахло домом. Но воздух был горячим. Тяжёлым. Дым просачивался через щели в двери, заполняя комнату, заставляя меня кашлять. Я слышала треск огня за стеной. Где-то рядом, слишком близко. Огонь пожирал дом. И я была заперта внутри. Я подбежала к двери и начала бить в неё руками. Мои кулаки стучали по нагретому дереву, но дверь не поддавалась. Она была заперта. — Помогите! — закричала я. — Кто-нибудь! Помогите мне! Но никто не отвечал. Только треск огня и гул падающих балок где-то внизу. Я побежала к окну. Оно было высоко, слишком высоко для меня. Я встала на цыпочки, пытаясь дотянуться до подоконника, но не могла. Я била в стекло руками, но оно было толстым и прочным. Дым становился всё гуще. Я кашляла, мои глаза слезились, и я чувствовала, как жар проникает сквозь стены. Комната начинала гореть. Я видела, как огонь пробивается через трещины в дереве, как пламя лижется о стены. Скоро он доберётся до меня. — Пожалуйста! — кричала я, но мой голос становился слабее. — Пожалуйста, кто-нибудь! И тогда я услышала его. Кто-то кричал моё имя. Голос был далёким, но я узнала его. Мой брат. — Эли! Элиана! Я здесь! Я повернулась к двери и увидела, как она дрожит. Кто-то бил в неё снаружи, пытаясь открыть. Я услышала его голос — испуганный, но решительный. — Эли! Отойди от двери! Я вытащу тебя! Я отступила назад, прижимаясь к стене, и смотрела, как дверь трясётся под его ударами. — Держись! — кричал он. — Я не брошу тебя! Обещаю! Я хотела сказать ему, что боюсь, но слова застряли в моём горле. Я смотрела, как он пытается открыть дверь, как он борется с ней, и я чувствовала, как внутри меня разрастается ужас. Он не мог вытащить меня. Дверь была слишком крепкой. Огонь был слишком сильным. — Брат! — закричала я, и мой голос сорвался на плач. — Братик, мне страшно! — Я здесь, Эли! — крикнул он в ответ. — Я здесь! Я не оставлю тебя! Но его голос становился слабее. И я почувствовала, как жар становится почти невыносимым. Стены начали обрушиваться. Я видела, как падают балки, как огонь заполняет комнату, как пламя тянется ко мне. — Эли! — крикнул он снова. — Эли… Я сделала шаг к двери, протягивая руки. Я хотела коснуться его, хотела, чтобы он обнял меня. — Братик… — прошептала я. — Ксейден… И тогда огонь поглотил меня. Я закричала. Громко, отчаянно, чувствуя, как пламя касается моей кожи, как жар проникает в мои лёгкие. Я не могла дышать. Я не могла двигаться. Всё, что я видела, — это огонь. Всё, что я чувствовала, — это боль.***
Я открыла глаза, и первое, что я увидела, — это высокий потолок с деревянными балками, которых я не узнавала. Комната была большой, светлой, с широкими окнами, через которые лился мягкий утренний свет. Я лежала на широкой кровати с белыми простынями, и я чувствовала, как моё тело ноет, но вроде бы ничего не было сломано. Я осторожно пошевелила руками, ногами — всё работало. «Рам». Тишина. «Рам, ты в порядке? Где я?» Через мгновение я услышала его голос — спокойный, но я чувствовала, что он занят. «Я тут, малая. Немного занят, позже поговорим». Я закатила глаза, чувствуя, как внутри поднимается волна раздражения. — Конечно, — пробормотала я, поднимаясь с кровати. Я была в одном нижнем белье, и я оглядела комнату в поисках одежды. Но нигде не было никаких вещей. Ни платья, ни формы, ни даже старой рубашки. Я вздохнула и подошла к окну. Окна смотрели с горы, на которой была возведена эта крепость, на долину внизу, на обугленные деревья, образующие ту самую линию, где землю обожгли до камней, и на тихий городок — бывшую столицу под названием Аретия. Мои глаза округлились. Я смотрела на городок, на каждый дом с одинаковыми зелёными крышами, и моё сердце забилось быстрее. Я задержалась взглядом на храме Амари — самой известной достопримечательности после библиотеки. Я сразу узнала это место. Ведь тут я выросла. Воспоминания ударили с новой силой. Я помнила себя маленькой девочкой, которая бегает по этим улицам, которая играет у храма, которая сидит на крыше дома и смотрит на звёзды. Я чувствовала запах хлеба, который пекли, слышала смех детей, чувствовала тепло рук отца. Я была здесь. Я была дома. Я оторвалась от окна и вышла в коридор. Я была в одном нижнем белье, но мне было всё равно. Я должна была найти остальных. Я должна была понять, что произошло. Я шла по коридору, чувствуя, как холодный камень касается моих босых ног. Я должна была найти всех. Я брела по коридору, чувствуя, как холодный камень касается моих босых ног. Каждый шаг отдавался эхом в пустых залах. Я вышла на улицу. Воздух был свежим и чистым, наполненным запахом сосен и земли. Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как прохлада касается моей кожи. Вокруг было тихо — только ветер шелестел в листьях, и где-то вдалеке пели птицы. Я смотрела на знакомые улицы, на крыши домов, и я чувствовала, как внутри поднимается волна странного спокойствия. Но вдруг мне показалось, что кто-то смотрит на меня. Я повернула голову и посмотрела на окна ближайшего дома. В них никого не было. Только тени, которые двигались от ветра. Я прошла дальше, но чувство чужого взгляда не отпускало меня. Я снова посмотрела в окна, но они были пусты. И тогда я вспомнила. Лиам. Он погиб. Я видела, как он умирал. Я видела его глаза, которые закрылись навсегда. Я почувствовала, как боль разрывает мою грудь, и я поняла, что не могу больше находиться здесь. Не в этом мире, который напоминал мне о нём. Я повернулась и пошла обратно, в коридор. Я шла быстро, чувствуя, как слёзы застилают глаза. Я завернула за угол и увидела открытую дверь. Из неё доносился голос Ксейдена. Он говорил о чём-то, но я не могла разобрать слова. Я влетела в комнату, чувствуя, как моё сердце колотится в груди. Я должна была увидеть его. Я должна была знать, что он жив. Что я не одна. Я влетела в комнату, чувствуя, как сердце колотится в груди, как воздух вырывается из моих лёгких. Свет из окна заливал комнату, и я увидела их. Ксейден стоял у стола, его лицо было напряжённым, а руки сжаты в кулаки. Гаррик сидел на подоконнике, его взгляд был устремлён в пол. Боди стоял у стены, скрестив руки на груди, а Имоджен сидела на стуле, её лицо было бледным. Все они выглядели так, будто только что пережили что-то, что не могли осознать. Я остановилась в центре комнаты, чувствуя, как мои руки дрожат. Слёзы всё ещё застилали глаза, но я заставила себя говорить. — Где Лиам? Тишина. Она повисла в воздухе, тяжёлая и давящая. Все посмотрели на меня, и я видела, как их лица меняются. Ксейден сжал челюсть, и я видела, как его глаза потемнели. Гаррик опустил голову, и я слышала, как он глубоко вздохнул. Боди не смотрел на меня, а Имоджен опустила взгляд, и я видела, как слёзы текут по её щекам. — Эли… — начал Ксейден. — Где он? — перебила я, чувствуя, как внутри поднимается паника. — Где Лиам? Он жив? Скажи мне! Никто не ответил. Тишина говорила громче любых слов. Я смотрела на них, и я чувствовала, как мир вокруг меня рушится. Я знала, что они не хотят говорить мне правду. Мои руки дрожали, слёзы застилали глаза, и я не могла дышать. Вопрос «где Лиам?» повис в воздухе, и тишина, которая последовала за ним, была громче любого крика. Я смотрела на них — на Ксейдена, на Гаррика, на Боди, на Имоджен — и я видела, как их лица искажаются от боли. Они не хотели говорить мне правду. Они не могли. Я почувствовала, как кто-то подходит ко мне. Тёплые руки коснулись моих плеч, и я подняла глаза. Имоджен стояла рядрм, её лицо было бледным, а глаза — красными от слёз. Она не сказала ни слова. Ее руки легли на мои плечи. Она сняла с себя лётную куртку и надела её на меня. Она наклонилась к моему уху, и её голос был тихим, почти беззвучным. Я слышала его, но слова тонули в шуме сердца. Она сказала что-то, что я не могла разобрать, но в её голосе я чувствовала тепло и поддержку. А затем она обняла меня. Её руки сомкнулись вокруг меня, и я почувствовала, как она прижимает меня к себе. Она была тёплой, и я чувствовала, как её сердце бьётся в такт с моим. Я закрыла глаза и позволила себе утонуть в этом объятии. Я не знала, сколько времени мы так стояли. Может, минуту. Может, час. Но в этот момент я чувствовала, что я не одна. Что кто-то был рядом. Что кто-то понимал мою боль. Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как тепло куртки Имоджен окутывает меня. Слёзы всё ещё были на моих глазах, но я заставила себя успокоиться. Я не могла позволить себе развалиться. Не сейчас. Я отстранилась от Имоджен и вытерла глаза, чувствуя, как внутри меня поднимается решимость. — Так, ладно, — сказала я, и мой голос был твёрдым, хотя я всё ещё чувствовала дрожь в руках. Я оглядела всех — Боди, Гаррика, Имоджен. Затем мой взгляд остановился на Ксейдене. Я смотрела на него, чувствуя, как внутри поднимается волна гнева и боли. — Ты мне всё объяснишь, — сказала я, и мой голос был резким, почти требовательным. — И в особенности почему мы в Аретии. И если ты будешь лгать, я скажу тебе, что вспомнила всё своё детство. И ты точно не захочешь это слышать. Ксейден посмотрел на меня, и я видела, как его лицо становится напряжённым. Он хотел что-то сказать, но я не дала ему. Я перевела взгляд на остальных, сканируя их лица. И вдруг мой взгляд упал на кого-то. Кто-то стоял в углу комнаты, прислонившись к стене. Его лицо было до боли знакомым, и я почувствовала, как моё сердце замирает. Бреннан. Брат Вайолет и Миры. Брат, с которым я росла долгие годы. Который считался мёртвым шесть лет. Над которым я плакала, которого я оплакивала, которого я никогда не могла забыть. Ради которого я пошла в квадрант. Ради которого умирала на тренировках, потеряла любимого. Ради которого я вообще тут. Блядь. Да что за херня? Я медленно подошла к нему, чувствуя, как мои ноги дрожат. Он стоял и смотрел на меня, и я видела, как на его лице появляется улыбка. Он раскрыл объятия. — Добро пожаловать домой, сестренка. Я не думала. Я просто подошла и врезала ему в нос. Мой кулак встретился с его лицом, и я почувствовала, как хрустят кости. Он отшатнулся, но я видела, как он улыбается, несмотря на боль. — И тебе здравствуй.Продолжение следует…
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!