Вернутся к фанфику
Событие 5. Козёл
1 марта 2026, 02:22«Ни один человек не может так долго быть двуликим: иметь одно лицо для себя, а другое — для толпы; в конце концов он сам перестанет понимать, какое из них подлинное». — Натаниел Готорн.
— Эрен, посмотри, какая прелесть! — восхищённо произнесла она и присела с блаженной улыбкой на корточки напротив цветка. По правде говоря, цветок был ничем не примечательный: небольшой, тускло-жёлтый, с тёмной серединкой внутри. Эрену казалось, что его мать имела особый дар — видеть красоту даже в самых уродливых вещах. — Мама, он ядовитый! Это балена! — настороженно сказал Эрен и потянул мать за рукав платья. — И что с того? Раз ядовитый, он не может быть красивым? — Она обиженно поджала губы, не двигаясь с места. Ева была совсем юной, доброй и безнадёжно глупой. Крюгер всегда поражался, как его мать умудрилась уцелеть в Ребелио, будучи настолько недалёкой. Может, дело было в её возрасте? Глядя на них, люди ошибочно принимали Еву за его старшую сестру, и неудивительно — ведь она сама была ещё ребёнком, когда встретила его отца. А тот, хоть и оставался мужчиной строгим и серьёзным, стоило его жене появиться рядом, тут же теплел: в глазах пропадала вся жёсткость и проступала искренняя любовь. Наверное, с ней он мог чувствовать себя таким же наивным и беззаботным ребёнком, как и она сама. Наверное, из-за этого отец и полюбил её. — Только не трогай руками! — попросил Эрен, но всё же подошёл ближе, чтобы убедиться, что к цветку она не прикоснётся. — И у тебя в волосах куча гадости. Он протянул руку и стал заботливо вытаскивать травинки и листья из шелковистых волос матери. И где она только успела замараться? После каждой прогулки Ева выглядела так, будто дралась с псами — вся какая-то пожёванная и мятая. Но какие же всё-таки у неё были мягкие волосы — цвета воронова крыла. Он чувствовал странный покой, когда зарывался в них ладонью и накручивал пряди на пальцы. По словам отца, в детстве Эрен успокаивался мгновенно, стоило лишь дать ему в кулачок мамины волосы. И даже спустя годы эта привычка осталась неизменной. — Ты замухрышка, — сказал Эрен. Ева наконец обратила внимание на сына и криво усмехнулась. — Ты на себя посмотри, — она ущипнула его округлые щёки. — Весь липкий из-за конфеты. Ева лизнула большой палец и принялась оттирать красное пятно в уголке его губ. Эрен морщился и пытался уклониться, зажмурившись, как котёнок, но быстро сдался — настойчивости матери было не занимать. — Ма-а, — протянул он, — пошли уже домой. — Хорошо-хорошо, — ответила Ева, поднимаясь на ноги. Несмотря на жаркую погоду и палящее солнце, Ребелио оставался тусклым — то ли из-за колючей проволоки над стенами, то ли из-за поникших горожан. Никто не улыбался. Казалось, у элдийцев эта способность была утрачена вместе со свободой. Глядя на маленькую фигуру матери, Эрен подумал: вот бы она жила в одной из сказок, которые так любила рассказывать ему перед сном. У неё было бы много изысканной еды, прекрасный дворец и сад с дурацкими скульптурами. Там она наслаждалась бы красотой, а не довольствовалась уродливыми ядовитыми цветами. — Эрен, подожди, — она вдруг остановилась и схватилась его за плечо. — Что такое? — с любопытством спросил Эрен, придерживая мать за предплечье. Ева скинула задник туфли, осмотрела покрасневшую пятку и разочарованно цокнула. Подаренные на день рождения туфли натёрли кожу и оставили кровавый след. Тогда Эрену впервые в жизни стало жаль, что он всего лишь слабый и хилый ребёнок, который не может избавить мать от боли и донести её до самого порога. Когда они пришли домой — в маленький, но уютный домик, — за столом сидел отец, хмуро вчитываясь в строки марлийской газеты. Челюсть у него была твёрдой, со впадинами на скулах. А нос столько раз был переломан, что превратился в кривой птичий клюв. Марлийские офицеры нередко отзывались о нём как об «уроде», с чем Крюгер не мог не согласиться. Ведь и сам он был копией своего отца. — У мамы кровь. Отец опустил газету и наконец перевёл взгляд на жену. — Глупости, я просто натёрла ногу, — отозвалась Ева, сбрасывая туфли. Эрен прошёл на кухню, придвинул к шкафчикам стул и забрался на него. Но до желанной полки дотянуться не успел: вдруг почувствовал, как его, словно щенка, грубо подняли за шкирку и вернули на пол. — Я же просил не лазить, — строго сказал отец и сам достал пропахшую йодом и бинтами аптечку. Стоило ему отвернуться, как Эрен выставил челюсть и скорчил рожицу, точь-в-точь повторяя хмурый отцовский вид. Ева, заметив это кривляние, прыснула со смеху, прикрыв рот ладонью. — Что смешного? — спросил отец и присел рядом с ней на диван. Он со всей осторожностью, на которую был способен, поднял её ногу и уложил себе на колени. Его грубые пальцы нежно погладили её голень. — Ничего, — хихикнула Ева, блаженно улыбаясь и смотря в серые глаза мужа. Семейную идиллию прервал стук в дверь, глухой и частый, словно мячик, прыгающий о бетон. В этом звуке не было ничего от мира людей — будто сам Бафомет ударял копытами о землю, и всё вокруг чернело. Эрен оказался заперт внутри тёмного узкого пространства и собственной неподвижной оболочки. Он не мог ни закричать, ни пошевелиться. Оставалось лишь смотреть, пока ядовитый страх и ярость пропитывали его сознание. Через узкую щель он видел пламя факела — то горел его отец, а сквозь огонь виднелся Бафомет в марлийской форме, который улыбался жёлтыми козлиными зубами. Мать он не видел, но отчётливо слышал её крики — те, что раздавались час назад, пока её оплодотворяли козлы с длинными рогами. Маленький Эрен обмочился, но даже не заметил этого — всё его внимание было приковано к козлиной морде и яркому костру из человеческой плоти. Эрен подскочил так, словно его облили холодной водой. Тело было мокрым от пота, волосы неприятно облепили лоб и щёки. Он провёл рукой по лицу, пытаясь стереть тревогу, но сердце продолжало бешено биться, словно птичка в маленькой клетке. Ему давно не снились родители, но каждый такой сон заставлял кровь вскипать, вновь пробуждая первобытную ярость из далёкого прошлого. Первые годы после поступления на службу Крюгер одержимо искал человека, которого про себя назвал Бафометом, но правительство Марли умело подчищать информацию о таких палачах. По иронии судьбы и сам Эрен уподобился тому, кого так страстно желал уничтожить. Интересно, был ли кто-то, кто смотрел на него такими же глазами, представляя рогатое животное? Наверняка да… Он бесшумно поднялся с мягкой кровати, подошёл к двери и прислушался. Его липким коконом окутала паранойя, знакомая каждому, кто нарушал закон и в любую секунду мог быть пойман. За дверью было тихо. Крюгер посмотрел на свой голый живот и подумал, что пора бы избавиться от привычки спать нагишом — на случай, если к нему нагрянет полиция. За окном тоже было тихо, если не считать соседей-пьяниц, которые каждую ночь воскресенья заседали у подъезда. Крюгер наконец выдохнул. Он прошлёпал босыми ступнями на кухню. Налил воды в стакан и жадно выпил, делая неровные, громкие глотки. Несколько капель пролились мимо и неприятно стекли по шее и груди вниз, к животу. Крюгер вытер рот тыльной стороной ладони, снова налил воды и полил азалию. Цветок не засох — значит, день пройдёт удачно. Уперевшись ладонью в столешницу, он замер рядом с вазоном. Кухню поглотил полумрак, но даже в этой густой темноте отчётливо проступали алые лепестки. Вчерашняя встреча с Зоей закончилась слишком быстро. Под конец вечера она нервно следила за стрелками часов, но Эрен не стал мучить её вопросами. Просто посадил в первое попавшееся такси и отправил домой. Конечно, на продолжение он не рассчитывал. Зоя была не из тех, кто легко забывает обиды и снова принимает в свои объятия. Его кольнула мысль, что та мимолётная вспышка нежности, когда он нёс её на руках, больше не повторится и останется лишь зыбким сном. Прощание вышло сумбурным. Крюгер чувствовал растерянность из-за недосказанности и того, что у неё, как оказалось, были дела поважнее. Может, он сказал что-то не то? В голову ничего не приходило. Он не смог уловить точного смысла в быстром поцелуе, которым она обожгла его щёку перед тем, как сесть в такси. Это было на прощание? Благодарность за вечер? Или слабая надежда на новую встречу? Эрен решил не думать об этом слишком много: в любом случае они ещё увидятся, а пока нужно решать другие насущные вопросы. Приняв душ и одевшись, Эрен направился к месту встречи с Лотарем. Тот, на удивление, пришёл раньше него, а такое происходило очень и очень редко. — Опаздываешь, Крюгер, — улыбаясь, произнёс он. У него была забавная привычка — подмечать, кто и когда приходит, хотя сам он за всю жизнь лишь единожды появился вовремя. — А ты сегодня подозрительно пунктуален, — ответил Эрен. — Это дурной знак. — У меня отличные новости. — Мне уже страшно, — Крюгер вытянул из пачки сигарету и подкурил. Лотарю категорически нельзя было самовольничать, ведь за каждое его принятое решение приходилось отдуваться Эрену. — Помнишь, мы ломали голову над тем, остались ли потомки короля в Марли? Эрен ничего не стал отвечать, лишь глубоко затянулся и выпустил пушистое облачко дыма, которое тут же слизнул ветер. Лотарь с каждым днём становился всё меньше. Поношенная одежда висела на нём мешком, будто какой-то ребёнок в шутку натянул на себя отцовский пиджак. Но смеяться не хотелось. — Несколько месяцев я подрабатывал, разрисовывая одну церквушку, — Лотарь слабо улыбнулся. — Так вот… я случайно подобрал кое-какую книгу и… — Случайно? — поднял одну бровь Эрен. — Пожалуйста, не говори мне, что ты её украл… — Я её подобрал. И она сейчас у меня дома. Заметив ошеломлённый взгляд Эрена, Лотарь поспешил успокоить друга, а не то того хватит инфаркт, и никакая регенерация титана не спасёт: — Её пропажу никто не заметит, я тебе гарантирую. Она была пыльной, будто её несколько веков не открывали. Мы всё хорошенько изучим, а потом я её верну на ме… — Господи… какой же ты… — Эрен крепче сжал перила и уже хотел сорваться на грубость, но осёкся, увидев бледное лицо товарища. Слова застряли в горле, и он лишь сильнее обхватил фильтр пальцами второй руки. Из-за болезни страдало не только физическое состояние Лотаря, но и его разум. — В церкви уже наверняка подняли шум или вот-вот поднимут. Священники — самые дотошные люди из всех, кого я знаю. — Эрен вздохнул. — Что хоть за книга? — Метрическая. За все годы Крюгер осознал одну вещь: в их деле нужно действовать предельно осторожно — быть тише воды, ниже травы. Рисковать и привлекать к себе внимание было нельзя, особенно если начнут искать Лотаря… Крюгер не сможет стать рыцарем на белом коне и помочь ему, если его прижмут. Теперь он злился ещё сильнее, но сорваться на больного друга не мог. Оставалось лишь глубоко вдохнуть прохладный воздух и прикрыть глаза, чтобы не наговорить лишнего. — Ты смотрел, что там в книге? Есть ли ценная информация? — спросил Эрен, пытаясь совладать с эмоциями. — Смотрел, но не всё. Сегодня хотел копаться дальше, может, что-нибудь интересное и найду, — хмуро ответил Лотарь. — Сегодня ты ни в чём копаться не будешь. Тебя ждут в клинике. — Эрен достал из кармана листок, где был написан адрес больницы, и протянул его товарищу. — Скажешь, что ты от офицера. За расходы не волнуйся. И дай мне ключи от дома — я сам посмотрю книгу и решу, что с ней делать. Лотарь принял листок и неуверенно глянул на него. — Да мне вроде легче становится… — протянул он, не желая видеть жалость, но всё же сунул бумажку в карман. — Спасибо. — И чуть погодя добавил: — Навещать будешь? — Не-а, обойдёшься, — хмыкнул Крюгер и выбросил окурок в реку. — Доктор и так подумал, что мы из «этих». — А это разве не так? — усмехнулся Лотарь и, приблизившись, резко обнял Крюгера за шею одной рукой, притянув к себе. Хоть и выглядел он слабым, сил ему было не занимать. Крюгер принял неизбежность внезапного тактильного проявления и лишь глубоко вдохнул. Его желудок тут же свело в колючий ком. Он уловил сладковатый, удушливый запах и понял: Лотарь пах смертью. Злость испарилась. Вся возня с книгой, церковью и марлийскими ищейками показалась мелкой и незначительной рядом с тем, что его самого близкого друга могло не стать. И тогда Эрен окажется один на один с жизнью, полной страха, ожидания и интриг, которые плетёт ради свободы элдийского народа. Несколько минут они стояли молча, слушая шум ветра и воды. Лотарь всё ещё не выпускал его из хватки, и Эрен понял, почему: наверняка и сам он не отрицал скорой кончины. Это была попытка попрощаться. Крюгер отстранился. — Тебя обязательно вылечат. От кашля никто не умирает, — попытался подбодрить он друга, но утешение вышло слабым. Лотарь рассмеялся, снова повернулся к воде и сказал: — Конечно. Это меня не убьёт. Они провели у реки намного больше времени, чем обычно. Старались поддерживать диалог, не соприкасаясь с темой Реставраторов и их революции. Хотя бы сегодня хотелось поговорить о чём-то будничном — например, Крюгер вкратце рассказал о своём свидании с Зоей. Даже поделился внутренними сомнениями и переживаниями из-за сумбурного прощания. Первым делом Лотарь решил, что Крюгер снова повёл себя как последний подонок, поэтому Эрену пришлось пересказать разговор подробнее, чтобы тот дал своё экспертное мнение. Лотарь нарушений не обнаружил и просто предположил, что ей наскучило. Крюгер эту теорию не отрицал. Под конец их разговора Лотарь явно порывался снова обняться, но Эрен едва заметно отстранился: нежностей на это утро ему хватило с лихвой. Они пожали друг другу руки и разбежались по делам. На улице почти никого не было, кроме разносчиков молока, масла и хлеба. На углу Крюгер увидел нескольких полицейских, которые срывали наклеенные ночью прокламации с революционными призывами и большим «ТРИУМФ». Завтракать Эрену совсем не хотелось. Вряд ли даже кусок хлеба полез бы в глотку, а вот от кофе с коньяком он бы не отказался. В любимом кафе его давно узнавали, поэтому, едва заметив фуражку, тут же принесли его обычный заказ. — Вы даже место своё не меняете, господин, — произнёс официант, ставя перед ним стопку и чашку. Крюгер опешил. Точно. Раньше он не замечал этой детали — просто садился на свободное место, а выходило, что машинально выбирал один и тот же стол. — У вас хорошая память, раз помните, что подавать. — Работа такая, — отмахнулся парень. — Сегодня без завтрака? — К сожалению, да. При такой погоде кусок не лезет. Официант выглянул в окно. — Погода солнечная, господин.***
Лотарь жил в неблагополучном районе. У входа в подъезд сидели несколько кошек — они смотрели на прохожих большими, больными глазами. Пахло мочой вперемешку с жареной едой из открытых окон. Это был дом с длинными коридорами, душевыми в подвале, общими кухнями и маленькими комнатушками. В таких жили рабочие, съезжавшиеся из разных городов, бедняки, не способные позволить себе лучшие апартаменты, и проститутки. По коридору с громким, шуршащим звуком сновали мужчины в махровых халатах до самых икр и одинаковых тапочках: кто-то с зубной щёткой во рту, кто-то с кружкой свежезаваренного кофе, запах которого тянулся из дальнего крыла. Крюгер предположил, что там находилась кухня. Все двери были пронумерованы, поэтому Эрену не составило труда найти нужную. Он остановился и оглянулся. Удивительно, но никто не обращал на него внимания — всем было всё равно, что по коридору идёт офицер в форме. Головы этих людей были заняты лишь двумя мыслями: где достать денег и как не умереть с голода. Он достал ключ и вставил в замок. Дверь не поддалась. Лотарь предупреждал, что замки здесь плохие, но Эрен не ожидал, что настолько. Он прижался к двери бедром, надавил. Ключ снова не провернулся. Зато соседняя дверь внезапно открылась. Женщина наклонилась, чтобы поднять с пола буклеты, которые раньше торчали у неё в двери. Эрен мазнул по ней взглядом с лёгким любопытством. Чёрный шёлковый халат был слишком слабо завязан, чтобы скрыть мучнисто-белую, словно присыпанную тальком, ложбинку между её грудями. Крюгер дёрнул плечом, отвернулся и уже собирался вернуться к своим делам, как вдруг ошарашенно замер — как болван или мальчишка, пойманный на воровстве яблок в соседнем дворе. — Эрен? Зоя так и сидела на корточках, прижимая к себе ворох рекламных брошюр. А он не нашёл ничего лучше, кроме как ещё крепче схватиться за ручку двери, чувствуя себя при этом сплошным неловким идиотом. Зоя вдруг вскочила — и выронила всё, что держала в руках. Ей снова пришлось нагнуться, чтобы подобрать бумажный хлам. Лицо её не выражало радости — наоборот, она сжалась, как пугливая мышка, и выжидающе вскинула брови. Небось подумала, что он здесь из-за неё, что он проследил, где она живёт, в один из тех дней, когда она возвращалась домой. Крюгер решил как можно быстрее оправдаться, чтобы не ставить её в ещё более затруднительное положение, хотя и сам был глубоко растерян. — Я не знал, что ты тут живёшь, — сказал он и, заметив во взгляде Зои нотки недоверия, добавил: — Правда. Она ещё раз внимательно посмотрела на него, словно взвешивая про себя, можно ли ему верить. А потом раздраженно выдохнула и сунула бумаги под мышку. — Её надо приподнимать, — бросила она и бесцеремонно оттеснила Эрена бедром, занимая его место. Придавила дверь, подняла ручку, и замок послушно щёлкнул. — Пожалуйста. И скрылась в своей комнате так же быстро, как и появилась. Крюгер бесшумно выдохнул и упёрся лбом в дверь. Господи… что это было? Ему стало смешно. Из всех людей, которых он мог бы здесь встретить, перед ним оказалась именно Зоя. Что это, если не судьба? Эрен совсем ума лишился, раз начал верить в такие вещи. Но иначе, как рок, эту встречу назвать он не мог. К тому же возник странный вопрос: Лотарь точно не оставил бы без внимания такую соседку — так почему же он ничего не сказал? Дверь по соседству открылась во второй раз, но лишь наполовину. Из тени проёма выглянула Зоя; её лицо было частично скрыто дверным косяком. — Будешь чай? В её голосе уже не было ни капли злости или недоверия, а лишь лёгкая заинтересованность. Эрен подумал, что это хороший знак. — Конечно, — сказал он. Крюгер запер дверь, так и не добравшись до книги. Комната утопала в солнечном свете. Правда, она была крохотной, словно каюта на корабле: узкая кровать, умывальник, стол с двумя табуретками, шкаф — и ко всему этому прилагалось большое количество одежды. У Эрена даже сложилось впечатление, что он попал не в жилую комнату, а в гримёрную или гардеробную… Вещи были буквально везде: на дверцах шкафа, на кровати и табуретках. В углу стояло несколько закрытых коробок — нетрудно было догадаться, что же в них хранилось. — Места мало для всего этого, — пожаловалась Зоя. Он глянул ей в спину, видя, как она вскинула руки, будто показывая не маленькую комнатушку, а огромный дворец. Зоя была не расчёсана — скорее всего, проснулась совсем недавно, и Эрен впервые подметил, как сильно пушатся её тёмные волосы. Он невольно задумался, как она их расчёсывает и не причиняет ли это ей боли. — Мне страшно представить, в каких хоромах места будет достаточно… — он обвёл взглядом комнату, — для всего этого. Зоя хмыкнула и скинула вещи с табуретки на кровать. — Не знаю. Ты садись. — Она подошла к подвесной тумбочке возле умывальника. — Я переехала всего несколько дней назад, ещё не успела обжиться, так что не обращай внимания на бардак. — Тебе нужно чем-то помочь? — Эрен посмотрел на нераспакованные вещи. — С переездом, имею в виду. — Ох… пока ничего не нужно, но если что, я знаю, где тебя искать, — Зоя подмигнула ему. Она встала на носочки и потянулась вверх за чашками, и Эрен против своей воли опустил глаза. Её и без того короткий халат позволял увидеть больше, чем следовало одинокому мужчине, у которого давно не было секса. Если его физиология решит сыграть с ним злую шутку, Зоя этого не оценит и точно припишет его к извращенцам. — А почему ты решила переехать? — спросил он и заставил себя поднять глаза на её поясницу. — Ну… — Зоя замялась, вытирая чашку краем полотенца. — В прошлом жилище были клопы. Совершенно невыносимые соседи. — А здесь их нет? — Нет, только тараканы. Эрен слегка сморщился. Не лучшее место для женщины — хлипкие замки, усатая живность и подозрительные мужчины, расхаживающие по коридорам. Кто знает, когда один из них в пьяном бреду случайно перепутает дверь. Конечно, певицы редко купались в золоте, но бытовыми проблемами обычно не были обременены. За них всё решал чей-то банковский счёт, какой-нибудь «друг» или богатый обожатель. Но, похоже, ни того, ни другого у неё не было. Эрен не знал, радоваться этому факту или нет. Будто услышав его мысли, Зоя сказала: — Мне здесь нравится. Близко к работе, да и люди вокруг… всегда есть, с кем перекинуться парой слов. — Она улыбнулась и вышла за кипятком. Эрен огляделся. Ни фотографий, ни чего-то, что могло бы рассказать о Зое (кроме её большой любви к нарядам), здесь не было. Вскоре она вернулась и села на табуретку так, что между ними осталось довольно большое расстояние. Словно нарочно. — Спасибо, — Эрен принял чашку, ощущая тепло керамики. Он впервые увидел её лицо без макияжа, и она этого совсем не стеснялась — наоборот, с достоинством приняла его внимательный взгляд и даже улыбнулась, будто понимая, о чём он думает. — Ну-у… — протянула Зоя, насмешливо склонив голову вбок, — только не говори, что теперь ты, как одержимый поклонник, будешь караулить меня под окнами ради одного взгляда? — Она улыбнулась, по-лисьи щурясь. Тон её сменился с серьёзного и холодного на кокетливый, и Эрен почувствовал, как тёплая волна прошлась по его телу. Он охотно принял её игру. — Разве я похож на такую персону? — Крюгер выдержал паузу, позволив ухмылке коснуться губ. — Мне достаточно просто прийти в «Пёструю», если возникнет такое желание. А в последнее время его довольно много… — А почему не в «Элитную»? — её голос балансировал на грани искреннего любопытства и мягкого сарказма. — Ох, избавь меня от страданий, Зоя. Я не выдержу, если роза снова достанется не мне, — с театральной досадой отозвался он. Зоя посмотрела на него с умилительной насмешкой, а потом выразительно закатила глаза: — Оказывается, ты у нас ранимый мальчик… Но это всего лишь шоу — оно ничего не значит! — Хм… правда? Эрен вдруг подался вперёд. Наклонился, ухватился за ножку её стула и потянул на себя. Их лица оказались на расстоянии всего нескольких сантиметров. Как же очаровательно блестели её глаза. — А что тогда значит? — с ухмылкой спросил он, заметив, как на круглом личике вспыхнули щёки, красные, словно спелое яблоко. Она шутливо шлёпнула его по руке, всё ещё сжимавшей стул у самого её бедра. Эрен отстранился и выпрямился, сохраняя на губах довольную ухмылку. — Так что ты здесь делаешь? — спросила Зоя, перебирая пальцами жемчужную серьгу в мочке уха. — Мой знакомый приболел, решил собрать для него вещи в больницу, — нашёлся Эрен. — Я ещё не успела с ним познакомиться. — Обязательно познакомишься. — Он поднёс чашку к губам и вместе с чаем проглотил горечь, которая накатила новой волной после упоминания Лотаря. — Так… откуда у тебя такая страсть к нарядам? — Крюгер вопросительно приподнял бровь, уводя разговор в другое русло. Она махнула рукой: — Это всё подарки. А так у меня не так много поводов, чтобы куда-то в них выходить. Я ночная пташка — по ночам работаю, днём отсыпаюсь. По-хорошему, всё это надо перебрать и кому-то отдать, но руки никак не доходят. Перед ответом Эрен замялся, но всё-таки предложил: — Хочешь, как-нибудь приду и помогу? — Любишь копаться в чужом белье, Эрен? — Зоя прыснула со смеху и вызывающе выгнула бровь. Крюгер вдруг понял одну вещь. Она его не только возбуждала, но и искренне смешила. Такая оригинальная комбинация встречалась довольно редко. — Теперь ты точно приравниваешь меня к озабоченным мужчинам… Но это просто хороший предлог снова встретиться в неформальной обстановке. К тому же я отличный помощник. — Ловлю тебя на слове. Последние минуты они говорили обо всём и ни о чём. Крюгер тянул чай, стараясь не приближаться к последнему глотку — за ним всегда следует прощание. В тесной комнате, забитой всяким хламом, он чувствовал себя спокойно и умиротворённо. Наверное, это и был уют. — Твои родители наверняка гордятся своим сыном. Почему именно полиция, Эрен? — Их давно нет, но, думаю, они бы одобрили мой выбор профессии. Мне казалось, если я стану полицейским, передо мной откроется множество путей, которых у них не было. — И что? Это оправдалось? — В какой-то мере — да. Как минимум, у меня больше возможностей, чем тогда было у них, — ровным голосом произнёс Эрен, глядя куда-то в чашку. — А что насчёт тебя? Твои родители живы? — Да. Скажу даже больше — у меня есть несколько надоедливых сестёр. Шумное семейство, от которого тошнит. — Младших? — Одна старшая, две младшие. И я, увы, не самая обаятельная из них. — И где же они? — Мы все из другого города, переехала сюда только я. Хотелось от всего убежать. — Не жалеешь? — Это как посмотреть… — многозначительно ответила она и дёрнула плечами, не желая продолжать этот разговор. Чай закончился. Зоя встала и унесла чашки к умывальнику. Крюгер поднялся вслед за ней. — Уже уходишь? — спросила она. Эрен кивнул. — Погоди секундочку. Зоя наклонилась к коробкам и начала в них что-то перебирать, пока наконец не выпрямилась. — Это подарочек. — Это…? — Мария Магдалина. Миниатюрная деревянная фигурка женщины легла ему в ладонь. Крюгер провёл большим пальцем по неровным граням, ощутив сухое, шершавое дерево. — Спасибо, — негромко хмыкнул он, пряча фигурку в карман, — ещё увидимся? — До встречи, Эрен.***
От Зои он шёл с невообразимой лёгкостью, будто и вовсе парил. Неприветливые и больные кошки вдруг показались ему самыми милыми существами на планете, квартальная вонь — цветочным ароматом. Ветер, обдувавший лицо, казался нежным поцелуем. Крюгер даже забыл о том, что курит, и о том, что пьёт. О книге тоже позабыл, решив, что обязательно вернётся позже, — сейчас голове совсем не хотелось думать. То ли дело было в приятной собеседнице, то ли в погоде, но сегодня ему хотелось жить. Крюгер свернул из бедного района. Прошёл винные погребки, даже не заглянув за новой бутылкой, и направился к усыпанной каштанами аллее. Он увидел церковь, и в голову пришла безумная идея — а не поблагодарить ли Бога за такой прекрасный день? Но тут же передумал: нечего убийце заходить в священное место. Лучше просто постоять рядом. Из церкви выходил разношёрстный люд: старухи, молодые девы, обычные работяги. Интересно, о чём они просили Бога? Наверное, чтобы завтрашний день был лучше сегодняшнего. Эрен прикрыл глаза и попросил о том же. А когда открыл их, заметил на улице человека, которого не видел много лет. Это было словно удар кулаком в живот. В первое мгновение Эрен ощутил лишь шок, толком не понимая, что произошло. Но уже в следующую секунду он рванул вперёд и пошёл следом за ним так быстро, как только мог. С кем-то столкнулся плечом, и ему выругались вслед. В груди пульсирующими волнами разрасталось настоящее пламя. Это невозможно. Крюгер сразу узнал этого человека — хоть тот и выглядел вдвое старше. Аллея кишела людьми. Эрен осмотрелся. Если тот перейдёт дорогу и свернёт в ту тихую, неприметную улочку, он сможет прикончить его быстро. Но зачем всё это тогда? Разве он поймёт, кто и за что его убил? Восьмилетний Эрен, тогда спрятавшийся в шкафу, отдал бы всё, лишь бы снова встретить Бафомета и иметь достаточно сил, чтобы уничтожить его. Кровь стала тяжёлой и густой, как свинец, а в ушах громко застучало его собственное сердце. Мир сузился до одной точки, всё остальное окрасилось в чёрный цвет, в котором он видел только рога и козлиные зубы. Крюгер решил, что пройдёт за ним в переулок, свернёт шею и вернется домой — и сегодняшний день станет ещё лучше. От напряжения у него взмок затылок. И вдруг его схватили. — В форме пойдёшь? Перед глазами стояла темнота. Эрен даже не заметил, как чьи-то руки притянули его за ткань кителя. Он попытался отмахнуться, но его сжали ещё крепче. — Что бы ты ни задумал, этого сейчас делать не стоит. Крохотный человек перед ним был на удивление сильным. Эрен оглянулся ещё раз — Бафомет исчез из вида. Прозвучали новые слова, словно откуда-то снизу, но Эрен не сумел их разобрать. Его повели в сторону и усадили на лавку. — С виду умный парень, а поступаешь как полный кретин. Кем бы ни был тот старик, так рисковать не стоит. Ты бы только видел себя, товарищ офицер! Прохожие на тебя с вытянутыми лицами оглядывались! Да ещё и в форме. Крюгер проморгался, оглянулся, попытался взглядом выхватить в толпе рога и звериное лицо. Он резко поднялся. Нет. Он не мог просто так его потерять — спустя столько лет поиска. — Он ещё придёт, — сильные руки снова усадили его на место. — Откуда вы знаете? — обречённо спросил Крюгер. — Дорогой, сегодня воскресенье. Эрен ничего не понял. — Это значит, что тот старик по воскресеньям посещает церковь. — Вот оно как… Возбуждение улеглось. На смену ему пришло ощущение страшной пустоты. Крюгер наконец разглядел, кто стоит перед ним, и удивился. Желтолицый доктор хмуро смотрел на него в ответ. — Ну… мне пора идти, — еле выговорил Эрен, приподнимаясь. Нет. Возможно, он обознался. Просто дурное воображение, игра разума. Он почувствовал, как его начинает тошнить. Перед глазами всё поплыло, и Эрен снова опустился на скамью. — Посиди немного, — Павич устроился рядом. — Кто это был? — Я уже не знаю… — ответил Эрен голосом, лишённым чувств. — Обознался? — Не уверен. — Месть хороша, пока ты её не совершил, — Павич закинул ногу на ногу и утопил руки в карманах пальто. — У меня тоже был такой человек… — Вы его убили? — Да, — ответил доктор профессионально-бесстрастным тоном. — Но мне не полегчало, и это не вернуло к жизни того, кого он забрал. А сам я начал утопать в вечной агонии, стыде и страхе. Потерял свой облик и своё нутро. И сам превратился в монстра. Крюгер откинулся на спинку скамьи и запрокинул голову. В небе он заметил границу между ночью и красками заката. — Мне к этому не привыкать… Иногда мне кажется, что я стою в пустой комнате, а в ней тысяча зеркал. На каждой противоположной стене — множество отражений. Но в каком из них я настоящий? Зеркала старые, тёмные, и никак не удаётся рассмотреть, какое у меня выражение: лицо убийцы, офицера, спасителя — или моё собственное. Павич ничего не ответил. Сумерки наползали на улицы, крадучись, медленно, как дым от погасшей свечи. Фонари вспыхивали один за другим, заливая аллею жёлтым светом. День уходил, оставляя после себя лишь слабое послевкусие тепла. Эрен не знал, сколько времени они так просидели. Оба молчали и думали о своём, пока Крюгер не выпрямился. В глазах его вновь появилась прежняя серьёзность. — Что с Лотарем? — Чахотка, мой дорогой друг.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!