Часть 1

С того момента как началось все это безумия я окончательно потерял сон. Баночка светлого, единственная вещь способная хоть как-то заставить меня прикрыть глаза. Это начинает уже походить на зависимость. Но по-другому не выходит. Мой дом стал пристанищем для бесчисленного количества всякого сброда. Так живешь и думаешь, ходишь по улице, все адекватные взрослые люди, но стоит только начать говорить, как пелена иллюзий спадает с глаз. Чего я только не наслушался за эти 3 несчастные недели. И про горести жизни каждого, и про бога, черт бы его побрал, да и про гостей. О них кстати разговоры не умолкают никогда, причем куда не ткнись. Даже в закрытой комнате в одиночку они не оставят тебя. Телевидение все еще вещает каким-то чудом, да и радио работает, пусть и с перебоями, оттуда льется поток новостей, догадок и теорий и всему виной они гости. Паника и паранойя — это видимо, что станет стабильным состоянием для каждого. Никто никому больше не доверяет, и да будет так. Нельзя быть уверенным даже в тех, кого знал ещё до этого сумасшествия. А к новым даже присматриваться не хочется. Но их больше и не будет. В моем доме просто не осталось свободного угла. Куда не сунься увидишь чью-то осунувшуюся морду. Живя на небольшой территории, они даже не удосуживаются скрасить тишину разговорами, просто сидят и думают о своем, изредка перекидываясь небольшими фразами, но не более. В их позах чувствуется напряжение, ещё недавно в моем доме раздавались выстрелы как минимум раз в два дня, так мы очищали дом от тех, кто мог причинить нам вред. Мы доподлинно не знаем сделали ли мы хоть раз верное решение, но на спусковой крючок нажимал я, а значит и весь груз ответственности лежит исключительно на мне. Так или иначе в доме больше никто пока не умирал. В последний раз стрелял дней пять назад в жирную тетку. Она кажется под конец уже сама призналась, что она гость. Так что хотя бы здесь моя совесть чиста, наконец то можно избавить любимое кресло бабушки от ее увесистой туши. Ружье все еще висит у меня на плече, когда я хожу по дому. Мои новые соседи с опаской поглядывают на меня. Мужик из бара как самый прямолинейный или же скорее единственный кому хватает яиц, заявил, что я становлюсь параноиком и им не нравится, что я вечно расхаживаю с оружием наперевес. Он не понимает. Если насчёт того, что происходит внутри, я стал более или менее спокоен, то то что творится снаружи будто бы становится все мрачнее. Солнечный свет выжигает кучи тех, кому не посчастливилось оказаться без убежища на день, их трупы, а скорее тот пепел что остаётся от них начинает покрывать землю слоем. Где-то уже перестала расти трава. Ночью же все оживает, люди слоняются от дома к дому, прося то о приюте, то о капле воды, то просто с какими-то безумными бреднями. Некоторые из них объединились в банды и теперь мародерствуют, хорошо пока в дома не ломятся. Люди из организации ФЕМА с переменным успехом наводят порядок, уносят трупы, разгоняют банды, и берут на экспертизу все, что можно унести. Я перестал открывать им дверь, пока всех, кого они забрали ни вернулись. Но в последнее время в нашем районе они начали ошиваться часто. А причина всему скорее всего та тварь, что не даёт мне покоя уже с недели две. Он всегда рядом. Каждую ночь даже не видя его, я ощущаю его присутствие. Приоткрывая жалюзи в парадной, мой мозг уже заранее ищет его силуэт поблизости. Иногда его тощая фигура кажется мне вдалеке уходящей куда-то, оставляя на приусадебном участке новые горы трупов. Разорванные на части, с содранной кожей, с отсутствующими внутренностями они лежат так до рассвета, а потом исчезают, как и всегда. Иногда он пишет чем-то жидким что-то непонятное на заборе, из-за темноты и сломанного фонарного столба, невозможно разобрать, что именно он пишет, в одном я уверен точно, той жидкостью точно является кровь. Иногда я обнаруживаю головы, торчащие на заборе, словно наколотые на пики, они смотрят прямо на меня с застывшими гримасами ужаса и предсмертной агонии. Так он напоминает всегда о своем присутствии. Но иногда он стучит в дверь. Он стоит там будто бы очередной проходимец, просящий о помощи, и надеющийся получить пристанище на ночь или более, но нет. Он никогда не просит не о чем, стоит смотрит, улыбается, ведет задушевные беседы сам с собой, спрашивает мнение об окружающих вещах, просто чтобы в конечном итоге задать один и тот же вопрос: “Ты дома один?” Не знаю, на что он рассчитывает каждый раз, по его же словам вычислить количество людей на слух для него не проблема, но изо дня в день этот безумный цикл повторяется. Пытается ли он запудрить мне мозги и выманить из дома, не уверен. Но одну могу сказать точно, если ему нравится наблюдать за страхом и отчаянием своих жертв, то что ж, блять, это у него отлично получается. Просыпаясь в очередной раз в холодном поту посреди дня от очередного кошмарного сна, зловещие чувство присутствия не покидает меня ни на секунду, бешено колотиться сердце, а руки трясутся. Паранойя начинает меня одолевать и ночью. Иногда кажется будто кто-то стучит по окнам костяшками пальцев, специально не долго, чтобы мозг успел напрячься, но не осознать насколько это было реально. Тяжело, когда тебя обманывает ни кто-то незнакомый, а собственный разум. А может так сказывается попеременное употребление пива и энергетиков. Но выбора особо нет, в доме на исходе еда. Кормить целую ораву настоящее испытание, никогда не думал, что ход пойдет даже чайный гриб, но пожарному, как он сам заявил терять особо нечего отчего пусть в расход даже то что начало жить своей жизнью. Бабушкины закрутки расходятся на ура, но в холодильнике стоит последняя банка, а значит мы на грани голода. Каждый раз открывая холодильник, я чувствую себя снова маленьким мальчиком, что в надежде ждёт, что уж со следующим открытием что-то изменится и появится вкусная еда. Но реальность жестока. Пока дома снабжены электричеством и водой, солнечные батареи и наша ГЭС делают работают бесперебойно, даже без людей, что оставляет хоть маленькую надежду на то, что человечество, что строило цивилизацию тысячелетиями не рухнет в считанные месяцы. Но толку от этого света, если в желудке не было нормальной еды уже с неделю. Мы не растения, чтобы питаться фотосинтезом, а человеческий организм так устроен, что даже на одних закрутках он долго не протянет. Вот и получается, мой дом моя крепость, но в этой крепости на исходе припасы, а значит встреча с внешним неизвестным неминуема.